Raising Steam

Или мы работаем сообща, или становимся трупами поодиночке.

Можно долго жить в сознательном неведении, но реальность, как змея, нападёт и вонзит в тебя клыки.

Злость была оружием, которое нужно отточить, и беречь, и использовать только в самый подходящий момент.

Мокристу нравилось, что рассмешив покупателя, ты всегда мог рассчитывать на его деньги.

В младенчестве все дети дети похожи... на детей, и одни лишь матери способны различить, кто есть кто. Удивительный дар.

Такие вещи неизбежно происходили на железной дороге. Она расширяла горизонты, вширь и вглубь. Люди хотели найти себя, а находили кого-то ещё.

И он подумал, как же хорошо, когда тебя где-то ждут.

Витинари улыбнулся:

• Ты умеешь хранить секреты, господин фон Губвиг?
• О да, сэр, храню их пачками.
• Вот и чудно. Суть в том, что я тоже. Тебе не обязательно знать ответ на свой вопрос.

С безумием была одна проблема: безумцы не понимают, что они безумны.

Говорю вам, мир меняется с каждым новым поколением, и, если мы не научимся плыть по течению, нас разобьёт о скалы.

А если вы болеете за одну команду - это значит, что вы друзья, ведь так?

Удивительно, как просто манипулировать другими. Достаточно лишь верной интонации и подходящего момента. А уж потом они закончат работу и без него, фразами вроде "это же так логично" и "они что-то замышляют", этими репейниками на дороге межвидового непонимания.

Похоже, даже умнейшие люди иногда забывают об одной из очень важных богинь... я имею в виду Пиппину, дамочку с яблоком раздора. Она-то знает, что вселенная, нуждаясь в законах и стабильности, требуют и капельку хаоса, чего-то неожиданного, удивительного.

А мудрость как раз и подсказывает могущественному правителю, что, во-первых, ему не стоит просто так сажать в тюрьму кого угодно, потому что туда надо сажать тех, кто неугоден, и, во-вторых, что пустая неприязнь к явлению, человеку или ситуации еще не повод для решительных действий.

Вот что было необходимым компонентам любого дела. Всегда нужно было идти на риск. На любые риски.

Час был ранний, семь утра, а он физически не переносил, когда семь часов случались два раза в день.

Новые вещи и новые идеи возникали, дерзко распространялись, кем-то порицались, а потом - глядите, то, что мы считали чудовищем, вдруг оказалось важно для всего мира.

Он улыбнулся, прекрасно отдавая себе отчёт о том, что одно неверное слово разнесётся катастрофическим эхом по пещерам, и результат, каким бы он ни оказался, будет на его совести. Такова судьба тех, кто работает на благо мира в противовес войне, и путь ответственного руководителя всегда утыкан шипами.

Что может сделать простой мелкий тиран перед лицом необъятной, многоголовой тирании общественного мнения и, к сожалению, свободной прессы?