Бесприданница. Гроза.

Паратов. Ведь это как кому; на вкус, на цвет образца нет.

Паратов. На одном потеряем, на другом выиграем, тетенька; вот наше дело какое.

Гаврило. А вот около вечерен проснутся, попьют чайку до третьей
тоски...
Иван. До тоски! Об чем тосковать-то?
Гаврило. Посиди за самоваром поплотнее, поглотай часа два кипятку, так
узнаешь. После шестого пота она, первая-то тоска, подступает...

-Отчего это он все молчит?

• "Молчит!" Чудак ты. Как же ты хочешь, чтобы он разговаривал, коли у него миллионы! С кем ему разговаривать? Есть человека два-три в городе, с ними он и разговаривает, а больше не с кем; ну он и молчит.

Мать, чего глазами не увидит, так у нее сердце вещун, она сердцем может чувствовать.

Я любви искала и не нашла. На меня смотрели и смотрят как на забаву. Никогда никто не постарался заглянуть мне в душу, ни от кого я не видела сочувствия, не слыхала теплого, сердечного слова. А ведь жить так холодно. Я не виновата, я искала любви - и не нашла ее… ее нет на свете… нечего и искать. Я не нашла любви, так буду искать золота.

Паратов. Тетенька, у всякого свой вкус: один любит арбуз, другой свиной
хрящик.

Кнуров. Нет, что хорошего; люди посмотрят, скажут: ни свет ни заря - шампанское пьют.
Вожеватов. А чтоб люди чего дурного не сказали, так мы станем чай пить.
Кнуров. Ну, чай - другое дело.
Вожеватов (Гавриле). Гаврила, дай-ка нам чайку моего, понимаешь?.. Моего!
Гаврила. Слушаю-с. (Уходит.)
Кнуров. Вы разве особенный какой пьете?
Вожеватов. Да всё то же шампанское, только в чайники он разольет и стаканы с блюдечками подаст.
Кнуров. Остроумно.

Всякому товару цена есть! (Вожеватов о Ларисе)

− Да разве вы не видите, что эта женщина создана для роскоши? Дорогой бриллиант дорогой и оправы требует,
− И хорошего ювелира.

А я ее люблю, мне ее жаль пальцем тронуть. Побил немножко, да и то маменька приказала.

Дикой. Да гроза-то что такое по-твоему, а? Ну, говори!
Кулигин. Электричество.

Вот красота-то куда ведет. (Показывает на Волгу.) Вот, вот, в самый омут!

“Хорошо тебе, Катя! А я-то зачем остался жить на свете да мучиться!”

Уж лучше буду терпеть, пока терпится.

Обманывать-то я не умею; скрывать-то ничего не могу.

Какие-то обеды у него! Разве без моциону такой обед съешь?

Отчего это нынче не убивают?

Кто любит, тот будет молиться