"Постум

Что? Другой?
О небеса, мне эту сохраните!
Ее одну! Пусть смерть меня избавит
От ласк другой жены"

Привычку разнарушить - все нарушить.

Постум
Не склоняй колен.
Я властен лишь прощать и зло забыть.
Вся месть моя - прощение. Живи
И стань честней!

Прочь, призраки Элизия! Покойтесь
Среди его невянущих лугов
И за живущих на земле не бойтесь;
Заботиться о них - удел богов.
Кого люблю, тому преграды ставлю;
Победа тем дороже, чем трудней.

А все же я счастливей, чем подагрик,
Который предпочел бы век стонать,
Чем исцеленным быть наверняка
Врачом надежным - смертью, тем ключом,
Что отмыкает все замки.

Вельможа
Ты сердишься?

Постум
Нет, я дружить готов
С тем, кто бежит трусливо от врагов;
В согласии с привычкою своей,
Он и от дружбы убежит моей... -
Вы довели меня до виршеплетства.

Вельможа
Прощай. Ты сердишься.
(Уходит.)

Постум
Опять бежишь? -
Вельможное ничтожество! Быть в битве
И у меня расспрашивать о ней!
Иной, спасая шкуру, честь позорил,
Иной бежал - и все ж погиб, а я,
Хранимый горем, словно чародейством,
Смерть не обрел там, где она царила.

Вельможа
Однако странно:
Теснина... двое юношей и старец...

Постум
Вам странно это? Склонны вы скорей
Дивиться подвигам, чем их свершать?
Хотите, зарифмую этот случай
Вам на потеху? Слушайте мой стих:
«Старик и два юнца, заняв теснину,
Нам счастье принесли, врагу - кончину».

Если раньше десять
От одного бежали, то теперь
Один гнал двадцать. Кто предпочитал
Погибнуть, но не драться, тот теперь
Был для врага грозой.

Мужья! Когда б вы все так поступали,
Любой проступок мог бы погубить
Вернейшую из жен.

Арвираг
Нет смысла в жизни, если избегать
Опасных подвигов.

Во имя верности я изменяю
И лгу, чтоб честным быть. Война докажет,
Как верно я служу своей отчизне,
Иль пусть паду в бою. Рассеет время
Сомненья остальные. Иногда
Без кормчих в порт судьба ведет суда.

Утешься же, утри глаза. Подчас
Паденье может и возвысить нас.

Луций
Как звать тебя?

Имогена
Фиделе.

Луций
Да, это имя по тебе. Оно
Достойно верности твоей, а верность
Достойна имени.

Ответь нам. Кто ты?

Имогена
Я ничто. Вернее,
Хотел бы стать ничем. То господин мой,
Британец храбрый, добрый человек,
Убитый жителями гор. Увы!
Таких господ, как он, на свете нет!
Пусть обойду я запад и восток,
Пусть я найду себе других хозяев,
Пусть буду верно им служить - нигде
И никогда такого господина
Не будет у меня.

Вы как цветы;
Увяли вы, они увянут тоже.

Беларий
Я вижу,
Большое горе - меньшее целит;
Забыли мы о Клотене совсем.
Он враг наш и наказан по заслугам,
Но он - сын королевы; и хотя
В могиле нищий и вельможа равны,
Но долг почтенья, суетный, как мир,
Предать земле по-разному велит их.
Раз Клотен - принц, хоть он убит, как враг,
Должны мы схоронить его, как принца.

Цимбелин
Но трусов
Не встретит Цезарь здесь!

Луций
Война решит.

От женщин в нас, мужчинах, все пороки.
От них, от них и мстительность, и похоть,
Распутство, честолюбье, алчность, спесь,
И злой язык, и чванство, и причуды!
Пороки все, какие знает ад,
Частично ль, целиком - да, целиком -
У нас от женщин! И в самих грехах
Они непостоянны!.. Все обман!
Спешат они, одним грехом пресытясь,
Сменить его на тот, что поновее.
Кричать о них я буду, бичевать,
Их проклинать и ненавидеть!

Что ж это? Неужели,
Где красота, нет чести? Правды нет,
Где показное все, и нет любви,
Едва появится другой мужчина?
Обеты женщин так же ненадежны,
Как вся их добродетель напускная.
О, лживость без предела!

Имогена
С добрым утром, принц.
Хлопочете вы, право, понапрасну.
Вам в благодарность лишь скажу, что я
Настолько благодарностью бедна,
Что уделить ее вам не смогу.

Клотен
Но я клянусь в любви.

Имогена
Не все равно ли,
Клянетесь вы иль просто говорите -
Я слушать не хочу.