Fou de Vincent

Формат дневникового письма, как, впрочем, и письма фрагментарного, давно не является чем-то новым. Наоборот — здесь всё кристально ясно. Тем не менее, изысканность формы, достойно аранжированная тонким, почти воздушным, ненавязчивым языком (спасибо талантливому переводчику), — лучшее, что есть в романе.

Я называю книгу романом принципиально, хотя и осознаю, что это не совсем так. Вообще, вопрос о жанровом определении растёт не из замшелой советской догматической установки из разряда "роман или повесть?", всё это, конечно, бесполезно, но из вполне чёткой потребности в некоторой фиксированной оптике, опорной точке анализа. И хотя французская википедия категорична в своём est un roman autobiographique, недавнее английское издание, вышедшее в MIT Press, не может не радовать своей аннотацией:

Попытка обойти самый фундамент, т.е. авторскую интенцию, обречена. Строгая фиксация на читательском (авторском, венсановском, господи, чьём угодно) опыте — вторая ступень рассмотрения, предшествовать которой должно означивание некой теоретической почвы, которая, судя по всему, не была никем полноценно предпринята, хотя (каюсь) с академической литературой, посвящённой книге, я, увы, не знаком.

Если классифицировать Fou de Vincent как роман, то 4 звезды — явное преувеличение. Это несостоявшийся роман, хромающий структурно, сюжетно, да как угодно ("Пенсию" Ильянена могу привести как некий антипод — во многом схожее стилевое решение, но гораздо лучше, даже придраться не к чему), а оправдывать это несоответствие новаторством (да и где оно, собственно?) или автобиографичностью, передним планом опыта — пустое дело.

Из определений, перечисленных американским издателем, я выбираю первое: a diary. Перед нами, безусловно, беллетризованный дневник. В одной из сносок нам сообщают, что прототип Венсана скончался в 2011, совсем недавно, пережив самого Гибера на много лет, из чего следует, что писатель проецировал на фигуру возлюбленного самого себя — гадкое предвкушение смерти склеивало мысли, створоживало массу жизни. И это видно: недаром всякого рода вши, бляшки и язвы ничуть не ослабляют вожделение рассказчика. В этом смысле особенно показателен следующий небольшой абзац:

А как, в конце концов, можно не любить самого себя? Родного, но как будто бы отдаляющегося (а потом слёзы в коридорах метро — всё-таки родного); грязного, пархатого, жалкого и отвратительного вплоть до сердечной боли, когда, ненавидя себя, стираешь пропитавшееся опостылевшей болезнью бельё после ночи вместе, которая в итоге окажется последней. Гибер говорит о насущных и, за неимением лучшего слова, интересных вещах — но говорит о них поверхностно, просто, даже несколько наивно. Не то чтобы наивность непозволительна писателю — порой она даже идёт — но здесь не тот случай. Все выведенные мною темы: неприятие болезни, отношение к СПИДу в целом, подобная любовь, жизнь-смерть и прочее — невероятно важно.

Чтобы назвать Без ума от Венсана романом, нужно сначала преобразовать само понятие романа. Да и куда тогда девать такой замечательный жанр, как беллетризованный дневник? По справедливости книга заслужила 3 звезды от силы, может, 2.5, но почему-то очень хочется сделать скидку. Ну что ж, если хочется, значит так надо.

Ставлю четвёрку — наверное, за важность проблематики и потенциал.

Вот этот крошка Гибер мне приглянулся больше, чем "Путешествие с двумя детьми".
Не то что бы "Без ума от Венсана" было довольно легким текстом (обрывочные несвязные дневниковые записи, опубликованные к тому же задом наперед: от финала до момента знакомства), но он - нежнее, искреннее, трогательнее. Такой взрослый подросток Эрве: вроде бы научился всему, что умеют взрослые, а умение применять - огромное неизвестное. Вот и мечется он - из лихорадки в озноб, от ненависти к любви через истошные попытки попробовать всё-всё-всё подряд.
Истерика нежного подростка.

Суровым мужикам, детям до 18-ти, гомофобам, моралистам, психически нестабильным людям, страдающим фобиями и маниями, автор строго НЕ РЕКОМЕНДУЕТ продолжать чтение. (с)

Гибер – это контркультурная бодяга для своих, навроде Керуаковских «Бродяг» или «Джанки» Берроуза. Там своя тусовка и атмосфера там тоже своя, и толком не разобравшись, кого берешь читать, рискуешь остаться с носом. «Без ума от Венсана» - своего рода смесь бензедриновых заметок и сталкерского немого обожания, наркоманской отстраненности от нормального, когда все с ног на голову, но никого не колышет.

...и с нежностью держал его на плаву в своих руках посреди бескрайней вечности (кокаин на траве из Конго). «По какому поводу?», - спрашивает меня мать Венсана; желание сказать ей: «Это по поводу его члена, мадам, мне нужно как можно скорее его пососать».

Он хочет заставить меня съесть мои порнографические журналы, а он сам, говорит он, обгрызет края моей книжки, которую я только что ему дал, а потом примется за ту часть, которая исписана чернилами, так как она более горькая.

Приятного аппетита.

столько мыслей вертелось в голове, а захотела записать - исчезли. такие же призрачные как сам венсан.
венсан он неоднозначный. словно разрывается в противоречиях. можно спать с ним, но не быть уверенным в том, что он к тебе испытывает. вот и гибер, даже спустя шесть лет после знакомства, не может ответить на вопрос любит ли его венсан.

книга опьяняет. она вся пропитана чувствами, чувственностью, чувствительностью. всей этой венсаноманией.
невольно поддаешься. вместе с гибером по волнам любви-равнодушия. сегодня обожание, восторг, а завтра разочарование.

бедняга эрве. нежный, влюбленный, отчаянный. кажется, что он хотел бы разлюбить венсана. но когда он думает, что это происходит, то и это не приносит должного облегчения.

романтика, замешанная на печали, на обязательном неравенстве.

слишком много цитат, но иначе сложно. хочется выписать их все.
гибер пишет красиво, очень красиво.
неважно, пишет ли он о высоких чувствах или об отсосах, у него все нежно, тягуче, тоскливо.
так хорошо, что плохо.
так плохо, что хорошо.

Vincent, 1983

не изменяя прижившемуся обычаю, гибер полностью обнажает перед читателями свою порочную душу, не пытаясь скрыться за ширмой завуалированных идеализаций, выдавая все как есть, без прикрас. это очень ценное и редкое качество, особенно у писателей, потому что оно сразу же исключает возможность избежать вину и придать себе напускного лоска.

гибер ведёт повествование в форме фрагментированого журнала, детально описывающего обреченную закончиться катастрофой любовную аферу, бережно возделанную, представленную в обратном хронологическом порядке и начинающуюся со смерти венсана, объекта его 6-летней одержимости.

в какой-то степени, гибер находится в долгу у ролана барта за его «фрагменты любовной речи», так как именно оттуда он заимствует структуру и идею своего журнала: энциклопедию взлетов и падений амурной жизни. любовь гибера - это больной и опасный зверь, извращённая аддикция и бесноватая фиксация, связанная неразбиваемым узлом созависимного дисэквилибриума. он не знает здоровой привязанности и умеренных чувств. они для него попросту не существуют. отчаяние, тоска, потеря сна и тревога - не единственные отравленные фрукты этого удушающего помешательства. даже экстаз, исступление и восторг служат разъедающими изнутри аннигиляторами и сводят с ума, лишают рассудка. решительно фаталистичное свойство обречённой любви этому произведению придаёт один очень важный и очень досадный дополнительный аспект: вся любовь, детализированная здесь, как гравированная сетка на поршневой пневматике, весь секс и вся нежность меркнут перед призраком чего-то непередаваемо страшного (ближе к концу книги гибер раскрывает все карты, тем самым выбивая из меня последние силы). читая эти отрывки похотливой и разрушительной страсти, я никак не могла разобрать кто из героев нанёс другому больше ущерба. можно, конечно, долго не думать и сойтись с общественно одобряемой позицией, мол, венсана винить нельзя априори, беря в расчёт его обстоятельства, но так как повествование ведётся от лица гибера, я не могу закрыть глаза на его сквозные и бескровные раны.

это очень короткая книжка, которую можно прочитать буквально за один час, но недооценивать ее не стоит. вещь-то, все-таки, глубокая и выразительная: может остаться с вами на всю жизнь. я ее прочитала еще в 2015 году, а воспоминания свежи, как-будто это было вчера

Я, честно признаюсь, как большой любитель слэша всякого и разного описаний большой и красивой мужской любви зачастую страдаю от того, что чаще всего в литературе эту любовь описывают очень скомканно, поверхностно, без каких-либо подробностей. И эта книга, кажется, первая на моей памяти, когда автор предоставляет эти самые подробности в таком объеме, что хочется неловко отвернуться и сказать "горшочек, не вари".
Вся книга - своеобразная ода объекту любви писателя, сплошной поток сознания, чуть более чем полностью состоящий из душевного эксгибиоционизма - который почти сразу перетекает в какое-то отрывочное порно, не несущее в себе ни смысла, ни идеи. Возможно, краткие описания того, как именно и в каких частях тела автор ласкал своего любовника, играют какую-то роль в развитии персонажей, но в любом случае я этот смысл не уловила.
Написано очень чувственно и эмоционально, даже неожиданно от мужчины. Будь у всего этого еще какой-то связный сюжет, читалось бы куда легче - а так остается только радоваться тому, что книга такая короткая.
Гибера, впрочем, хочется читать еще - все же он очень интересный и разноплановый писатель, как мне кажется. И определенно не для всех.

До сотни страниц постмодернистского потока сознания от французского фотографа, писателя и журналиста. Около сотни страниц наполненных наркотиками, сексом и душевными терзаниями. Современная история Лолиты в гомосексуальной декорации. В сравнении с Набоковым-классиком, Гибер-постмодернист куда менее элегантен, куда более прямолинеен, весьма прозаичен и, несмотря на сексуальный подтекст, несколько скучноват. Эрве предстает эдаким болезненно влюбленным Гумбертом, которого безжалостно истязает злой мальчишка Венсан. Последний, неприлично юный, быстро подсаживается на алкоголь и наркотики. Собственно с его смерти, вследствие злоупотребления последними, и начинается история в их отношений, разворачивающаяся в обратном порядке - от трагического финала к почти драматическому началу отношений.
К слову, не смотря на то, что Без ума от Венсана, как и предыдущие три романа, является автобиографическим, прототип возлюбленного Гибера умер только в 2011 году, значительно пережив своего любовника. Сам Гибер, у которого как раз к изданию этого романа был диагностирован СПИД, много размышляет как о самой болезни, так и о заражении и о смерти. К слову, несмотря на то, что автор несколько раз напоминает на симптомы ВИЧ у юного Венсана, в собственном заражении он винил Мишеля Фуко.
В целом, книга хороша, чтобы ознакомиться с творчеством признанного европейского пост-модерниста. Читать дальше, лично у меня, желания не возникло. Автор слишком откровенно предается эксгибиционизму перед читателем, выкашивая из текста чувственность и эстетику в пользу банального и незатейливого порно, присыпанного, для виду, дешевым порошком.