Fou de Vincent

Когда я больше не чувствую, что влюблен в Венсана, мне кажется, что в моей жизни захлопывается некая дверь.

Венсан говорил мне: «У меня грибок», он говорил: «У меня чесотка», он говорил: «У меня сифилис», он говорил: «У меня вши», и я прижимал его к себе.

Он должен бояться противостоять мне: из страха снова стать придуманным мной персонажем.

Я не совсем здесь, я с тем, кого тут нет, я отсутствую, чтобы отыскать отсутствующего. Если бы он был тут, вероятно, я был бы нигде.

Когда он узнал, что я, уже не в силах терпеть, в конце концов все-таки открыл письмо, которое отправил ему Пьер на мой адрес, никакого упрека не было, он сказал лишь: «Теперь я знаю, что ты странный».

Как я люблю Венсана: готов вскрыть себе грудь, чтобы положить сердце к его ногам.

Каждый день благословляю его за то, что он не пришел.

Он остался в моих мечтаниях, я должен был дождаться, когда он станет мужчиной, я продолжал его любить за то, чем он больше не был.

Он строит дурацкие планы: экспортировать в Африку подводные велосипеды, чтобы осматривать дно, стать порно-актером или артистом-комиком, понастроить туристических бунгало на заброшенной платформе в Конго.

Слишком жестокий договор: для нашего свидания нужно, чтобы у него все было плохо и у меня все хорошо.

...невозможно заставить другого человека разделить тот пыл, который ты к нему питаешь.

В то время у меня было мало денег, но всегда был флакон дорогих духов. Прежде чем уйти, он приказывал мне надушить его тело, вылив из флакона все до последней капли.

Он придет; три раза сменить одежду; быть влюбленным.

Она спросила меня: «Он красивый?» - «Нет, это настоящий монстр». - «А он, он тебя любит?». Я напрягся, не зная, что ответить, и зашевелил губами, издав звук, соединявший одновременно «Даааа» и «Эээээ».

С ним я полностью утратил чувство собственного достоинства; не из-за этого ли я был столь сильно к нему привязан?

Хорошая выдумка, как звонить ему, когда я страшусь этого: сделать погромче музыку и говорить под ее звуки, музыка поглощает тревогу.

Слишком жестокий договор: для нашего свидания нужно, чтобы у него все было плохо и у меня все хорошо.

Ужасно влюблен? Разве не служит любовь поводом для отчаяния?