Diary of a Bad Year

Состояние абсолютной физической беспомощности переворачивает привычные представления о времени и пространстве. Вещи и предметы делятся на досягаемые и недоступные. Действия и движения превращаются в перспективу с устойчивым знаком вопроса (я смогу? когда?). Время останавливается и застывает, сужаясь, скручиваясь и разбивая мысли на «до», «после» и «если бы». А люди… они вдруг превращаются в непозволительную роскошь, без которой надо учиться обходиться. И можно просить, ждать, надеяться, отрицать, но факт присутствия другого человека мало зависит от нас.
«Не могу обещать» - вот вам вариант неответа Джона Максвелла Кутзее.

Он – беспомощный старый писатель, который взялся на цикл эссе «Твердые убеждения». Интересная возможность высказаться обо всем, что наболело. И вот он пишет о кощунстве государственного устройства, беспомощности и условности демократии, о расизме, математике, музыке, проблемах выбора, анархизма, терроризма, педофилии. О национальном стыде и о туризме. О Гарольде Пинтере и Тони Блэре.
Она – миниатюрная, фантастически красивая брюнетка с попкой «как у ангела». Она не работает, спускается в прачечную в откровенном платье провокационного красного цвета, бегает по магазинам и считает себя благоразумной особой. Она источает сексуальность, знает о своей привлекательности и привыкла потакать любым желаниям. Недалекая и поверхностная. Самоуверенная и инфантильная.
Он просит Ее помочь. Быть секретарем, набирать на компьютере его тексты, которые он наговаривает на диктофон и пишет крупными разборчивыми буквами на бумаге. Ей скучно и она соглашается.

Физическая беспомощность с одной стороны и переполненная жизненной силой, привлекательная молодость с другой. Ум, философский, глубокий, ищущий с одной стороны и категоричность обывательницы, фотомодели с другой. Опыт всемирно известного писателя и опыт звезды вечеринок и любительницы приключений. Попытка понять друг друга и дать объяснение. И третий «лишний». Пример закостенелого консерватора-обывателя. Воплощение жестокости, ревности и узости.

Дальше...

«Дневник плохого года» Нобелевский лауреат по литературе, дважды обладатель Букеровской премии, живой классик современной прозы, южноафриканский писатель, критик и лингвист, написал в 2007 году. К тому времени признанный гений ушел на пенсию, эмигрировал из ЮАР в демократическую Австралию и сохранил кредо затворника. Представьте себе человека, который всю свою сознательную жизнь боролся и протестовал. Не являлся на вручение Букеровской премии, участвовал в акциях протеста против войны во Вьетнаме, выступал за права животных, не давал интервью, избегал светской жизни и писал романы, в которых воплощались его борьба и протест. И вот теперь он ввязывается в новую борьбу со всеми пороками современного мира. Ни больше, ни меньше.

Это очень необычная книга. Два начала, которые распадаются в последствии на три, автор перемешивает и разбивает. Мысли писателя, Ани, Алана прерываются на полу слове, в начале или конце, разбавляются друг другом и дополняются. И оттого контраст сильнее. Пропасть шире. А беспомощность явственнее. Необходимость постоянного переключения с одного на другое, вынуждает расставлять приоритеты там, где читатель привык быть сторонним наблюдателем. Бездействие превращается в непростительное попустительство. Споры пересекают границу метафизической абстракции. Это уже ваше дело. И вы должны сказать, что вы по этому поводу думаете.

Состояние абсолютной физической беспомощности бросает человеку вызов. Ну, что? Сможешь в одиночку? Справишься сам? И старый беспомощный писатель вдруг понимает – нет. Ему нужна эта глупая и недалекая девушка. Но удержать ее он не в силах. Она же сочувствует ему и жалеет, но не может обещать своего присутствия рядом.

«Не могу обещать» - не отказ, но и не ответ. Это слова человека, который не хочет поступаться собственными интересами, даже из жалости. Но когда это жалость была в цене? Никогда.

Думаю, двойка влетела Кутзее не за «трудно бороться с Сервантесом», — если кто не заметил, «Дневник» у меня идёт сразу после «Дон Кихота», — право, какая же тут борьба? При всём уважении к автору «Варваров» и «Осени» несколько разные тут весовые категории. Кажется мне, вот так необъяснимо (И ведь брался-то именно за сборник эссе, т.к. сами понимаете — после очередного прочтения Мигеля нашего Сааведры… ну, какие соперничества романов? Надобно-с отдохнуть), что двойка действительно, — тут вынужден повториться, прошу прощения, — только из уважения к Кутзее, как к автору вышеозначенных произведений.
Друзья мои, это не размышления на тему — это безобразие. Нельзя так с относительно неглупым читателем. Право-слово, вот не открытие Америки даже, а уровень ниже разнесчастного «Духа времени»:

Рассуждения какие-то о ракетах, у кого они были лучше, у кого не лучше, у кого лучше не, о полётах на Луну, кто бы там умер, водрузив флаг, срывы эти покровов а-ля мистер Фримен. Нет, если относительную сырость «Сумеречной земли» можно прикрыть «первыми шагами на поприще», то тут… какие задницы-задницы-круглые задницы-ракеты-Аль-Каида-Аня-задницы-терроризм и проч. и проч. в 2005 году-то? Что ты, к середине нулевых не научился пером владеть? И глупость, что интересно, этого мягко выражаясь труда, рука об руку вышагивает с откровенной пошлятой.
Вообще, такое сложилось впечатление, что кушал автор завтрак (приятного аппетита), смотрел новости и выкладывал потрясающие свои прозрения о террористах с круглыми алькаидическими ракетами из СССР на бумагу, которую впоследствии (зачем? для чего?) решили издать под единой обложкой.
Итак, окрылённый сим прекрасным изборником, осмелюсь дать посетителям ЛЛ один небольшой совет: не тратьте время и уж тем более — деньги на это, извините за прямоту, барахло. Такими «откровениями» и такой «правдой» можно, кхэм, внутренне обогатиться просто включив телевизор.

Издание на русском - Дневник плохого года

Чем дальше я читаю Джона Максвелла Кутзее, тем сильнее становится мое уважение к этому уникальному писателю и восхищение его талантом, и тем грустнее оттого, что непрочитанных книг остается все меньше...

Для этого романа Кутзее выбрал не совсем обычную форму: две трети его составляют мнения, которые пожилой австралийский писатель Дж.К., явный "альтер эго" автора, пишет на самые разнообобразные темы, от происхождения государства до современной демократии, от природы музыки и пения до теории вероятности, о литературе, о политике, об аль-Каиде, педофилии, об Иоганне Себастьяне Бахе, Толстом и Достоевском, о Тони Блэре, о тюрьме Гуантанамо, а также о многом, многом другом... В том числе немного неожиданный взгляд на Австралию (которую мы привыкли считать мирной благополучной страной) с ее лицемерным либерализмом, жестокими миграционными законами и "карантинными" лагерями для "нелегалов". Кутзее пишет обо всем этом, порой яростно, иногда грустно, иногда с иронией, но всегда ясно, проницательно и очень простым языком - словно самый обычный человек вопрошает наш смутный век и силится найти ответы на самые важные вопросы.

Однако Кутзее не был бы самим собой, если бы не заставил и читателя поработать головой. Своему мировозрению он с потрясающей объективностью противопоставляет два других: женское интуитивно-чувственное и сопереживающее, олицетворением которого выступает помощница писателя Аня, и цинично-прагматическое, воспринимающее людей в экономических терминах, носителем которого становится любовник Ани - Алан. И надо признать, что их взгляды вовсе не лишены смысла и представляют немалый интерес. Таким приемом Кутзее несколько раз сам себя укладывает на лопатки, при этом предполагается, что голова от этого должна болеть у читателя. И она болит, поверьте.

Однако одно убеждение Кутзее, похоже, готов защищать до последнего, что бы ни говорили:

...when you live in shameful times shame descends upon you...
...если вы живете в позорные времена, позор ложится на вас...

Да, одна из главных тем этой книги - ответственность. Ответственность всех и каждого перед судом истории, перед потомками, перед друг другом за темные времена, в которых мы живем, за войны, насилие, подавление, несвободу, циничность, лицемерие и ложь, которые как раковая опухоль поразили нашу цивилизацию. От них не спрятаться и не скрыться, но и ответственности за них - не избежать. Никому из нас.

А еще эта книга о независящем от возраста родстве душ, о традиционном для Кутзее человеческом одиночестве, о неизбежности смерти, о душевной боли.

В романе Молодость герой Кутзее (прототипом которого стал сам автор) решает стать писателем и последователем Генри Джеймса. Так вот, если бы мне суждено было стать писателем (имей я хоть малую толику таланта), я бы определенно стал "кутзееанцем". Удивительный человек и писатель.

У меня появилась новая настольная книга (а таких на самом деле немного). Советую читать всем тем, о ком автор сказал:

I write about restless souls, and souls in turmoil answer my call.
Я пишу о душах, не находящих успокоения, и они откликаются на мой зов.

По факту, книга ни о чем, но написана хорошо. Главные герои: престарелый знаменитый писатель, красавица, которая работает у него секретарем (пишет с ашипками, но красивая и занятная такая), ее богатый любовник. Она работает не из-за денег и не из-за всепоглощающей любви к работодателю, престарелый писатель ее не увел у молодого буржуина, буржуин не зарезал красавицу в порыве ревности. И вообще, это проза жизни, такая бессюжетная, но со смыслом. А смысл в чем? Который сами припишем, то и будет смыслом.

Канва романа интересная. Каждая новая страница принадлежит новому персонажу, только он на ней высказывается. Поэтому конец какой-либо реплики можно найти лишь через несколько страниц. Диалоги перемежаются размышлениями о смысле бытия за авторством писателя. Ему заказали написать максимально скандальные мнения о чем-либо. Тут четко прослеживается зависимость: в тех вопросах, где у писателя есть какой-то опыт, мнения получаются любопытные, разумные и небанальные. По тем вопросам, в которых автор профан, суждения высказываются скорее альтернативные, чем разумные и интересные - да, это вам не профессиональный демагог, который может часами рассуждать о том, чего в глаза не видел. Здесь на всем, даже на незнании чего-либо, лежит печать авторской личности, индивидуальности. Похоже, что она и представляет главную ценность.

Смесь политического памфлета и любовной истории, причем в тексте (потоке сознания) абзацы перемешиваются. Начало мне очень понравилось. Кутзее умен и честен и рассуждает о многих вещах гораздо интереснее, чем «политические ученые» и обозреватели, пасующие перед репрессивной модой на «политкорректность». Рассуждения о государстве вполне в духе Гоббса или Нозика, хотя и полемичны. Рискованные коктейли автор смешивал не однажды. Так, в «Осени в С-Петербурге» Достоевский сам становится персонажем чего-то похожего на роман «Бесы».
В «Дневнике», чем дальше, тем текст все больше становится «романом», историей об увлечении престарелого писателя молодой бездельницей полуфилиппинкой (который пленился ее задницей и предложил перепечатывать книгу своих заметок) и ревностью ее «современного» любовника. Все заканчивается драматично, но не слишком тяжело, а даже трогательно. Но Кутзее, как обычно, в своих книгах начинает все больше заговариваться и его утверждения теряют уверенность и даже становятся оппортунистическими или даже капитулянтскими. Жизнь в Южной Африке для белого стала невыносимой (см. «Бесчестье»), но и в Австралии она не сахар. Тем более, дегенеративные тенденции имеют глобальный характер. Старик Кутзее их осознает, но не имеет сил бросить им вызов по-настоящему. Хотя именно сейчас, пока на стало совсем поздно, для прочистки умов не помешал бы умный сильный и талантливый «реакционер», который бы не отвлекался бы на содержанок, даже если они красивые и добрые.

Джон Максвел Кутзее – фигура необычная в современной литературе. Нобелевский лауреат 2003 года («в бесчисленных вариациях показывает неожиданную сопричастность постороннего»), он – первый, кто дважды удостоился Букеровской премии и дважды на нее не явился. Затворник, вегетарианец, без вредных привычек, почти не дает интервью, смеется редко, защищает права животных, пишет каждый день как минимум одну страницу…
Кутзее дебютировал в 1974 году романом «Сумеречные земли», в 1983 году получил Букера за «Жизнь Михаэля К», в 1994 году он опубликовал роман «Осень в Петербурге», в котором объединил сюжетную основу романа «Бесы» с фактами биографии Достоевского. Однако в России его встретили прохладно, в отличие от следующего букеровского романа «Бесчестье». Так или иначе, сквозь все романы проходит тема Южной Африки, где он родился.

Роман «Дневник плохого года» написан в форме сборника эссе на самые различные темы: от политики до личных отношений, от спорта до птиц, от государства до музыки. И параллельно развивается любовная история: в эссе «разбросаны» мысли трех героев книги – Дж. К., Ани, его машинистки и Алана, ее бойфренда.
Дж. К. – престарелый писатель, он участвует в международном проекте, в рамках которого должны высказаться шесть величайших мыслителей современности. Выбор тем не ограничен, главное условие – написать о том, что злободневно, что вызывает споры в обществе. Возраст дает о себе знать, Дж. К. почти не видит, ему требуется помощь машинистки. Писатель мог бы нанять профессиональную секретаршу через агентство, но выбрал он Аню, симпатичную соседку сверху, которой он просто-напросто увлекся.
Судя по эссе из первой части книги под заголовком «Твердые суждения» (ненавязчивая отсылка на одноименный сборник интервью Набокова), Дж. К. в мире не нравится почти все. Здесь суждения об анархизме, о государстве, об Аль-Каиде, о национальном стыде, о педофилии, о политической жизни в Австралии, об упрощении английского языка, о том, как перестали отдавать должное «великим прошлым веков», о неизбежном макиавеллизме… Все эти суждения вполне можно было бы услышать из уст самого Кутзее, судя по его публицистическим высказываниям.
Но вот все мысли Дж. К. заняла Аня. Ей скучны эти вечные рассуждения о политике, ей хочется прочитать про что-нибудь более личное, интересное. И она убедила его написать что-то менее категоричное, не в стиле этакого всем недовольного гуру. И в так называемые «мягкие» суждения из второй части вошли размышления Дж. К. о вороне в парке, о поцелуе, о женщине, которая в жару спасает лягушат, об эротических переживаниях, о Бахе…
Такая композиция напоминает «Песни невинности и опыта», только книги расположены в другом порядке. Сначала идут «песни опыта», а потом «невинности». Как и в поэтическом сборнике Блейка, эссе из обеих частей перекликаются: «О загробной жизни» – «Сон», «О Тони Блэре» – «О детях», «О писательском влиянии» – «О Достоевском».
В первой части Дж. К. рисует картину социального и морального зла, повествуя с высоты своего опыта; во второй части, в так называемых «песнях невинности», он пересматривает свою точку зрения, уходит от земного. Возможно, он сознает, что это его последние слова.
Джон Кутзее в очередной раз поднимает тему бесчестья. Дж. К. и Аня стоят перед выбором: пройти мимо злых дел или попытаться что-то сделать. Дж. К. публично осуждает конец эпохи апартеида, Аня когда-то не побоялась выдвинуть обвинения против богатенького мальчика, который ее изнасиловал, она не боится позора. Дж. К. пишет книгу, может быть в надежде быть услышанным. Аня пытается уберечь писателя от кражи денег, задуманной ее бойфрендом.
Автор наделил своих персонажей тем, чего он сам так хочет – свободой. Но не политической или социальной, – свобода такого рода невозможна по Кутзее – а свободой мыслить самостоятельно и сохранить человечность среди бесчестья.

Стоит остерегаться победителей современных литературных премий. Изюминки стиля отдают червивостью смысла.

Африканский писатель на старости лет решил поделиться своим опытом, так называемой мудростью и пониманием мира. Потрясание кулаков в сторону капитализма и прочие кухонно-бытовые радости жизни. Где-то сравнение жизни в разных странах. Свежих мыслей и идей для себя не нашла, это просто дневник-черновик капризного старика, который решил выговориться и отвести душу.

А премию дали, вероятнее всего, за разрывающее и без того бестолковое повествование описание жизни и бед, дневник в дневнике, юной иностранки с прекрасными пышными бёдрами, что работает у этого старика-писателя. Задумка: она перепечатывает его письмена, а между делом листы перепутываются и, обрывая предложения, появляются её сетования на жизнь. А порой просто пошлые зарисовки или помыслы старых мужчин по отношению к красивым женщинам. С цветастыми физиологическими подробностями.

Возможно, какой-нибудь критик напишет об изящности глубины замысла и воплощения. Мол, вот, всё как в жизни, мужчины все еще на вершине социальной иерархии и имеют время философствовать, пока женщинам. а особенно иностранкам, не дают образование, экспулатируют их в бытовых вопросах, а у них такой глубокий внутренний мир аки океан...

Может быть задумка и была такой.
Увы, воплощение подкачало.

Книга была мной прочитана в рамках добровольного проекта "Прочитай всех Нобелевских лауреатов", и попала в список на прочтение первой.
На мой взгляд, Нобелевка здесь присвоена исключительно за политические камерные рассуждения.
Книга является сборником эссе на экономические, политические и прочие темы всемирно значимого масштаба.
По сути - статьи, часто глубоко субъективные, но претендующие на объективную истинность.
Чтобы все это дело не провалилось в небытие, а стало художественной литературой, автор добавляет пикантную детальку: в роли слушательницы и собеседницы по поднятым темам выступает глупенькая красотка, которую главный герой - престарелый писатель, - отчаянно хочет и попутно сокрушается об ушедших годах и, пожалуй, импотенции, мешающих им с красоткой слиться в экстазе.
Есть и еще один герой - бойфренд красотки, довольно топорно выписанный бизнес-потребитель, ненормированное быдло с грязной наглостью во главе угла личности.
Они оба, видимо, олицетворяют то человечество, к которому автор обратил свои морально-этические изыскания и воззвания.

Читать интересно, но то и дело всплывает мысль: Нобелевка? Вы уверены?