The Wanting Seed

Впечатления от книги - вау! Но это сместь восторга, отвращения и трепета. Восторга - потому что автор смог полвека назад построить реальность, к которой мы несемся со скоростью, превышающей скорость света; отвращения - от выхода этой самой альтернативной реальности из кризиса. И трепета - наверное, это что-то про то, что надежда у нас все еще есть. И что не надо падать на самое дной этой самой надвигающейся на нас антиутопии, и можно еще все предотвратить. Семя желания, так сказать, было посеяно в моей душе.

А теперь сбавлю темп и по порядку. Мир Энтони Берджесса- это мир победившего "парада гордости" и полного заката веры. Мир, в котором дают призы нерожающим женщинам, и карают за верю Б-гу, здоровое желание жить, и, упаси, боже, такую архаическую плодовитость. Все это по мнению новых заправил мира должно остаться в прошлом. Там, где все это сопровождало голод, войны и болезни. По задумке конструкторов этой саой новой реальности, все это должно сойти на нет, если только взять под контроль рождаемость. Рождаемость и желание. Желание и рождаемость. Причем желание не только как вожделение, но и желание - как источник новой жизни. Всего нового.

Но природа распоряжается по-другому. Тому, кто ничего не отдает, ничего и не полагается. Виртуальный Лондон, да и всю землю, поражает совсем нешуточный голод. Потому что погибает все - посевы, рыба. А вкуса мяса в этом мире не помнил уже даже и старожил. Ну вот тут-то и начинается полный треш, от которого, с одной стороны, подкавает рвота к горлу. А, с другой, просыпается желание и надежда. Начинается адский каннибализм. Съедают стражей порядка. Убивают и закатывают в консервы отдельные категории граждан. И , - о чудо, - все начинает плодоносить.

Несмотря на очень и очень спорное решение проблемы, послевкусие от книги осталось вполне. Очень четко прослеживается главная мысль автора - мы не в силах знать, что уготовано за горизонтом. Полный отказ от Веры - губителен. Только Создатель может знать, сколько людей на самом деле способна выдержать планета. Люди, возомнившие себя богами, бессильны. Ну, и, наверное ,что желание - вот та сила, которая движет нашу планету. Желание, а не страх. Аминь.

«Вожделеющее семя» — не самая популярная антиутопия. Признаюсь, что нашла я её не сама, а совершенно случайно услышала от буктьюбера Тимура calvadoze . По его же совету для прочтения я выбрала советский перевод Натальи Калининой. В сравнении с современным переводом Анны Комаринец он более благозвучный.

Для сравнения переводов разберем пару абзацев в самом начале книги:

Старый: «но парень продолжал петь»
Новый: «но черномазый продолжал петь»
_________________
Старый: «удовлетворенно произнес доктор Ачесон, толстый оскопленный англосакс»
Новый: «сказал доктор Эйчсон, толстый англосаксонский мерин»
_________________

Старый: «Значительно меньше, чем полкило, я бы сказал. Ну что ж, всякая малость на пользу»

Новый: «Пожалуй, и полкило не наберется. Но всякое лыко в строку».
— старый фразеологизм, который непонятно откуда взялся в мире будущего, где забыта даже религия.
_________________

Старый: «Кто-то из них непременно должен уничтожить другого»
Новый: «Надо избавиться либо от одних, либо от других»
_______________

Старый: «Он нагнулся вперед, проехав сцепленными руками по крышке стола, покрытой желтой меловой пудрой, словно песком, принесенной ветром. — Что бы вы сделалаи с человеком, который любит только себя? — Спросил Тристрам. — Вот скажите мне. — Побили бы его немного, — ответил белобрысый мальчик, которого звали Ибрагим ибн Абдула»

Новый: «Он подался вперед, въехав рукавами в желтую меловую пыль, покрывавшую стол как песчаные наносы. – Что нам делать с эгоистичным человеком? – спросил он учеников. – Есть предложения? — Вздуть? – предложил белокожий мальчик по имени Ибрагим ибн-Абдула»
______________

Старый: «Если вы ждете от человека самого худшего, то никаких разочарований он вам принести уже не может. Только человек с неоправдавшимися надеждами прибегает к насилию»
Новый: «Если ожидаешь от человека худшего, то и разочарование тебя не постигнет. Только разочарованные прибегают к насилию»
________________

Новый перевод более хлёсткий, жёсткий, краткий, грубый, наполненный желчью. Возможно, это усилило настроение антиутопии, однако лично мне такое читать было бы менее приятно. Также стоит заметить, что слово «чернокожие», использованное в советском переводе, в современном превратилось в «двое в чёрном», при этом Комаринец с лёгкостью использовала слово «черномазый» — весьма любопытная деталь, не так ли? А «белобрысый» ловко превратилось в «белокожий». Возможно, это связано с современным вопросом толирантности к «цветным», и Комаринец не стесняется делать на этом акцент, хотя сама антиутопия описывает всякое стирание границ и расовых различий. Белобрысый ибн-Абдула, это просто нелепая деталь, ведь само слово «белобрысый» это что-то детское и дразнящее, а белокожий ибн-Абдула уже звучит как сочетание несочетаемого, предательство своих корней, грязнокровие, слово «белокожий» делает акцент на рассовой принадлежности тела, в то время как имя явно имеет другие истоки. В таком случае современный перевод добавляет контраста в повествование.

Впрочем, какой из переводов читать — лично дело каждого.

Как и в более известных антиутопиях, таких как «1984» Дж. Оруэла и «О Дивный новый мир» О. Хаксли, здесь главным героем выступает мужчина средних лет. Вообще, главных героев трое, но Беатриса-Джоанна, с которой начинается повествование, и Дерек — брат главного героя, упоминаются в книге значительно реже и раскрываются, соответственно, не так сильно.

Впрочем, о героях чуть позже. Сначала в целом о плюсах этой антиутопии.

Книга рассказывает нам о недалёком будущем, где проблема перенаселения, вызванная отсутствием войн, религиозных споров и стиранием границ, что видимо привело к равномерному распределению медицинских услуг и продовольствия, решается государством путём пропаганды гомосексуализма и уже известного нам движения «чайлд фри». Подобно ранее существовавшему в Китае лозунгу «одна семья — один ребенок», здесь в принципе разрешены только одни роды, вне зависимости от того, чем они закончатся. Однако, если у вас родилась двойня, или, не дай Бог, у вас самих есть сестры и братья, то вы считаетесь этакой персоной нон грата. Также косо смотрят на тех, кто открыто ведет себя и выглядит как гетеросексуал, а на полноватых женщин смотрят с презрением (а вдруг она беременна?). Перенаселение планеты также сопровождается предсказуемым голодом, который постепенно будет только усугубляться.

Тема перенаселения аполитична, что отличает эту книгу от вышеназванных антиутопий. Этим она мне симпатична. Здесь особенности политического строя стали следствием реальных обстоятельств, а не наоборот. Здесь государство не враг человеку, оно заботится о нём, странным образом, конечно, но заботится. В отличие от лицемерных заговоров и слежек за населением, здесь открытое признание: «Мы за гомосексуализм, потому что нам нечего есть. Мы за бесплодие, потому что ваших же детей нам будет невозможно прокормить. Мы за поддержку кастратов, потому что считаем их благоразумными гражданами, думающими о будущем всего человечества».

Но возникает вопрос — а будет ли будущее у человечества, если никто не будет рожать?

Как бы предвосхищая этот вопрос, автор отвечает: во-первых, в глубинках не так строго следят за количеством детей, во-вторых, единственные санкции в отношении многодетных семей, это презрение и отсутствие доступа к карьерному росту. Но это будет длиться до тех пор, пока проблема голода не встанет слишком остро. Спад урожайности, гибель рыбы и скота привели к необходимости принятия жёстких мер. И в отношении несогласных с политикой начали применяться дубинки и тюрьмы. Не совсем, кстати, ясный мне метод решения, однако об этом позже.

Возможно, кстати, что государство потому и прибегло к насилию, что разочаровалось в людях? Но способно ли государство вообще испытывать разочарование?..

Здесь государство не пытается нажится на людях, а верхушка власти не преследует только свои корыстные интересы. Вообще, признаться, выбранная тема не делает из государства врага, как мы привыкли. Автор кое-что всё-таки скажет о политике, и мы к этому ещё вернёмся, но в целом, государство невероятно честно и прозрачно, более того — оно очень доверительно к людям. Автор приводит через слова главного героя, который работает учителем истории, пример того, как сменяется власть в данном Мире. Как оно изменяет своё отношение к людям, и почему сейчас верхушка очень, не побоюсь этого слова, нежна с теми, кто отклоняется от общей установки «Даёшь бесплодие!».

В начале книги люди (общество) всё плохое делают сами. Директора школ не повышают до заместителей тех, кто рос в многодетной семье, граждане считают гетеросексуалов фриками, а в разговорах слова, связанные с деторождением, признаются нецензурными. Однако всё это не влечёт реальных санкций, а государство ограничивается только исследованием статистики деторождения и перед «отклонителями» лишь пригражает пальчиком, мол ай-ай-ай, как нехорошо... До определённых пор.

Когда мир окончательно свихнулся от голода — начался каннибализм. Апогеем стал возврат к давно забытому понятию «Война», а именно — произошло создание армий, которые натравливали друг на друга, и в результате убивали двух зайцев: и население сократили, и прилавки пополнили свежим мясом. Для сгущения красок воевали мужчины против женщин.

Также следует отметить то, что автор весьма интересно описал людей, которые пытались возродить религию. Их непонимание что к чему, буквальное толкование идеологических метафор, вспоминание библии кусками, карикатурное соблюдение каких-то примитивных традиций, всё это создавало образ не только комичный, но и жалкий.

А теперь о слабых сторонах антиутопии.

Нас не посвещают в то, как Мир докатился до перенаселения, но это, наверное, и не нужно — отдадим сие на откуп фантазии читателя. Как это обычно бывает, автор просто констатирует факт устоявшейся действительности, не вдаваясь в подробности причинно-следственных связей. Но, признаюсь, было бы интересно увидеть хотя бы мимолётную историческую справку, уж очень примитивно выглядит общая идея данной антиутопии.

Лично я не понимаю, как вообще стало возможно увеличение населения до таких губительных масштабов, ведь государство могло это предвосхитить, регулируя качество медицины, делая какую-то хитрую вакцинацию детям, чтобы те не доживали, скажем, до тридцати лет, или принудительной стерилизацией населения (возможно даже в тайне от него самого), подсыпание контрацептивов в пищу, запуском какой-нибудь болезни и прочее.

Почти с самого начала повествования автор общает наше внимание на синтетические зубы. И как бы понятно, что зубы у людей ухудшаются в силу отсутствия нормального питания, но мысль об этом возникает только после того, как десятый раз к ряду видишь очередного гражданина с вставной челюстью. До этого лично у меня была мысль, что искусственные зубы это признак достатка или очередной кич красавцев, как сегодня в инстаграме или у жителей Панема в «Голодных играх». Но оказывается синтетические зубы здесь у всех, и люди с настоящими зубами тут большая редкость. При этом, кстати, обходистя стороной вопрос наличия волос на голове, а ведь они тоже зависят от питания.

На этом примере я хочу показать вам, как автор будто высыпал какие-то вспышки фантазий и идеи в один чан, не задумаваясь как всё это между собой сочетается, не уделил внимания деталям, не проработал всё до конца.

Странной мне показалась и чехарда с этажами в начале книги. Этот натирающий мозоли отсчёт 22-21-20-19... или 7-8-9-10. Ещё слишком рано говорить о метафоричности, мол если герой спускается вниз, то также становятся низменными его намерения, или если он поднимается наверх, то он становится ближе к истине, к чистоте и так далее. Мы ещё ничего не знаем о героях, чтобы понять эти ряды чисел. И кроме этажей там присутствовал навязчивый отсчёт секунд школьной перемены. К чему это было — мне не ясно до сих пор. Буду благодарна, если мне объяснят.

Совершенно не ясно зачем автор придумал новые слова: пелфаза, интерфаза, гусфаза (в новом переводе: Пелфаза, Промфаза, Авфаза). Запомнить их трудно, а ведь они являются ключевыми понятиями и делят книгу на три части, и хотелось бы не путаться в этих понятиях, чтобы не отвлекать своё внимание на попытки вспомнить то, что было сказано в паре абзацев в самом начале.

Наверное, это связано с тем, что учение пелагианства у нас просто не на слуху.
Интересно, что книга изобилует тесной связью религии и деторождения. Автор как будто проводит чёткое равенство между совокуплением с целью родить побольше детей и служением богу. «Плодитесь» — сказано в Библии, но не слишком ли ты утрировал, Бёрджесс? Хотел ли он этим показать, что в безрелигиозное время люди стали понимать Библию слишком буквально или, он действительно видит в детях высшую благодать — мне не понятно. Вообще, он выставил религию крайне примитивно, при этом вроде как вкладывает в неё добрый смысл, но получается какой-то шарж.

Бог у него, это не мораль и смирение, Бог это просто красивое слово, модное течение, кич, попытка простить себе грехи, опиум в конце концов. Не зря же Шонни (кажется так его звали) так бессовестно часто упоминает имя господа в суе, а при том ведь не слишком хорошо понимает истинное значение своих же слов.

Бёрджесс не придерживается ничьей стороны, он максимально нейтрален, непонятно кому он симпатизирует, он прощает всё своим героям, он не из кого не делает зло или добро, благодаря чему книга превращается просто в список фактов, событий и действий. А зачем тогда эта книга? Что имел ввиду автор: что дети это хорошо? — нет. Что насилие это плохо? — тоже нет. Что государство надо слушаться? — нет. Что нужно быть революционером? — нет. Так а что тогда?

Мы просто потратили время на чтение чего-то любопытного. Моё мировоззрение не изменилось, я не стала острожнее с новостями и развлечениями, как после «О Дивный новый мир», я не стала бдительнее, как после «1984», я не задумалась о том, что «чайлд фри» это хорошо или плохо. У Бёрджесса всё — никак. Оно просто есть. Как в учебнике истории даётся только сухое перечисление фактов, так и здесь. А мне хотелось бы увидеть позицию автора.

Может быть автор хотел показать именно доверчивое государство, снять с него ответственность и показать, что сколько бы ты ни говорил людями «Стойте, вы делаете хуже сами себе», всё как об стенку горох? Если это так, то автору не удалось дожать эту мысль.

Если все люди страдали от голода, то откуда взялись мускулистые молодые парни в одной из провинций? Они успели отъестся человечиной за пару месяцев? Или у них в сёлах изначально не было беды с продовольствием? Если так, то почему так много людей жили в городах, а не уезжали на фермы?

Очень нелепо описаны прятающиеся в стены и потолок предметы мебели, особенно шкафы с содержимым. Извините, но если ножки стола я ещё могу представить телескопическими, и что технически стол можно таким образом сравнять с потолком или полом, то как быть со шкафом, его полками и их содержимым? Если представить, что шкаф не утопал в невероятно толстом потолке, а просто поднимался вверх, то в этом ни больше экономии простраства, чем если бы он как водится стоял на полу.

Добавление этой какой-то совершенно непроработанной футуристической детали в квартиры горожан не несет никакого смысла вообще. Если бы там было описание общих прачечных, ванных комнат, как в общагах, низких потолков, крошечных комнатушек и минимума вещей, капсульные квартиры к примеру — вот это было бы по-настоящему антиутопично...

Теперь о транспорте. Людям нечего есть, но нефть, видимо, ресурс бесконечный. Автор лишь только в первой главе говорит о сокращении числа машин, и говорит это так: «

». Мол машин мало не потому что это дорого или негде добыть бензин, а потому что тесно. Эй, Москвичи, вам так тесно в столице, вы уже избавились от личного авто? Нет? Очень странно.

И во время вакханалий в городах главный герой спокойно добирался на попутках. А кто привозил бензин на заправки? А ещё синтелак - уж не из нефтепродуктов ли его делают? Откуда столько нефти? То есть пшеница невосполнимый ресурс, а нефть - восполнимый? Нестыковка... и ничего не сказано про переработку всего вокруг, про вторсырье, а сказано лишь про сжигание трупов для получения фосфатов. Никакой тебе сортировки мусора, безотходного производства, искусственного снижения потребления... Только еда и трупы, и еда из трупов, и трупы ради еды.

Удивило упоминание чайки на берегу, а также некоторое описание морской живности. Если людям нечего кушать, пожалуй, чайки бы пошли на убыль, как и ракообразные на прибрежной зоне. Тараканы и жуки тоже пошли бы в ход. Но об этом в книге ни слова. Как и о браконьерстве, которое наверняка было бы в таких условиях, контрабанде, нелегальных производствах чего-либо некачественного, но питательного. Здесь кстати упоминается синтелак и синтешок. А вот из чего это делается — не ясно. При этом есть апельсиновый сок, кофе и смородина. Провинциалы самогонят сливянку, хотя и не ясно где они берут сливы, как собственно и то, чем они кормят свинью, которая живет в сарае. Свиния, да будет автору известно, одной травой сыта не будет. Разумнее было бы хотя бы держать козу или овечку, она и молоко даст и шерстью побалует. Но куда нам со своими советами...

Удивительно также, что при ужасающей плостности населения нет ни одного упоминания об эпидемиях. Видимо после короновируса 2020 спиртовые антисептики не вышли из обихода. Водка пропала, а антисептики остались... Неубедительный факт, согласны? Вирусы должны были блуждать и тут и там, но...

О канибализме. Он ворвался в книгу криминальной ночью и таинственным случаем в одном из семейств, в которой бесследно пропал сын. Кровь застыла в жилах. Но ровно на миг. Ибо потом весёлым чавканием, запахом бекона, и каплями жира сопровождалась вся оставшаяся часть книги. И не было никаких колебаний у героев и негероев. Все ели и радовались. Добродушно делились друг с другом, бесплатно раздавали еду, и как будто никто не боялся оказаться в следующей чашке супа. Непонятно откуда бралось столько мяса, всех всё устраивало, и никто не находил в тёмных переулках клочки одежды, чьи-то кости, никто не бегал по улице в поисках друзей и родственников, никто не боялся быть съеденным, а мясным рагу делились со всеми, будто нет никакой борьбы за выживание. Не убедительно, Бёржесс! Ознакомьтесь хотя бы вкратце с катастрофа FH-227 в Андах, почитайте, что испытывает человек, когда ест человека. Почитайте воспоминания блокадников, наведите справки об оккупированных городах, как там относились к человечине и голоду.

Бёржесс показал какое-то совершенное быдло-население, которое порой не умеет читать, туго соображает, не задаёт никаких вопросов, жрёт не задумываясь, совокупляется со всем, что движется.

К слову о совокуплениях. Когда правительство пало, а в городах и сёлах воцариала анархия, люди как помешанные начали оголять тела и спать друг с другом, в том числе по очереди, строго соблюдая порядок. Оргии постепенно захватили окружающее пространство. Вопрос — а разве раньше это было запрещено? Или сытая плоть потребовала реализации? Люди столь долго голодавшие как правило теряют половую функцию, пока не восстановят здоровье. А тут либо автор так слабо прописал течение времени, либо люди в миг обзавились силами, мышцами и либидо. И всё равно не понятно — кто вам раньше мешал? Секс не был запрещён! Были запрещены дети!
И кстати, все теперь резко полюбили детей. Прям все и прям да — вот так вот резко. «Министерство плодовитости» гласила надпись на здании.

Автор, неужели ты действительно демонстрируешь нам на столько тупое общество, которое страдая от голода, умирая от истощения, стремится заделать детей? Чем оно будет их кормить? Какая мать захочет своих детей вот так мучить?

Теперь о героях.

Ни один из них не положительный. Дерек претерпел наименьшие метаморфозы в повествовании. Он скрывал свою гетеросексуальность, в конце — перестал скрывать. Он спал с женой брата, рвался к карьерному успеху, быстренько переобулся, когда сменилась политика.

Беатриса-Джоанна очевидно не зря имеет двойное имя. Спала с братом мужа, любила их обоих по-своему, страстно хотела ребенка, при этом когда умер первый, которому было по-моему четыре года (поправьте, если ошибаюсь), то есть это не младенец, к которому ещё не успел привязаться, она в этот же день после его сожжения, на котором заливалась слезами, переспала с Дереком. Что интересно, она как одержимая свиноматка, была счастлива, что её осеменили. Умер ребёнок? По фигу — сделаю другого, а лучше двух. Нечего есть — плевать, поеду к сестре, буду обузой — дети это ж круто, чё. Отдельная дичь — назвать близнецов именем мужа и его брата. Тристрам и Дерек. Два брата, которые друг друга ненавидят. Если бы она жила с любовником, то имя Тристрам напоминало бы ему о законном и ненавистном муже сожительницы. Если бы она осталась с мужем-рогоносцем, то имя Дерек напоминало бы Тристраму о реальном отце близнецов, и о самом злейшем из врагов. Зачем она выбрала такие имена — одному Богу известно. Умной её точно не назовёшь. Наверное в этих именах должна была мелькнуть некая романтика. Но нет. Выглядит как гнусный поступок.

Тристрам — главный герой, интеллигент, который словно не понимает где находится. Своим бесхитростным упрямым бунтом он подставлял себя постоянно. В школе, в армии, в тюрьме. С кем боролся, почему — не понятно. Вот не нравилась ему школьная программа, он добавлял своё, при этом чётко зная, что над головой у него камера и всё прослушивается. Тоже самое в армии. Всё это так прямо в лоб, так неприкрыто, неумно. Как капризный ребенок он хотел чтобы всё было, как он хочет. В «1984 Джордж Оруэлл - 1984 » главный герой прислушивался, принюхивался и бунтовал по-своему, с чётким знанием дела. А этот...

Когда ему дали оружие, он решил, что маска хлоднокровного убийцы будет ему к лицу. Ел человечину, как что-то совершенно нормальное, а когда был в шаге от любимой жены, которая образумилась и тоже его очень ждала, он решил вломиться в кабинет руководства, и заявить, что он выжил, что он всё знает и теперь им невздобровать. Чего он ждал от этой сцены? Почему он был уверен, что выйдет оттуда живой? Кстати странно, что он живой оттуда ушёл. И странно что его удовлетворило всё то, что он в этом кабинете услышал, будто пожал плечами «Ну ок, раз так, то ладно», и то, что ему рассказали прописные истины, до которых он сам почему-то не додумался, ничуть его не насторожило. Война, в которой он убивал невинных женщин, дала шанс выжить его (не его) двум сыновьям. А потом эти сыновья видимо пойдут на такую же войну, чтобы умереть там, но освободить место своим детям. Легальная бойня - не иначе.

Книга не делает никаких выводов. Просто сменилась власть и теперь культ детей. Потом спираль сделает новый виток и начнется всё сначала. Пелфаза... и т.д. Есть ли в этом мораль? Да не особо. Разве что каждый сам за себя и ему плевать, что будет с человечеством в целом.

Было кое-что политическое, что я обещала сказать. Лишь на 5/6 книги Тристрам задумался о том, что у государства свои мысли на счёт населения. «

». И ещё: «

». Только здесь проявилось что-то заговорческое в аппарате правления. И тут же и закончилось, когда этот аппарат популярно объяснил, что эта санкционированная бойня на благо. И Тристрам успокоился и пошёл целый и невредимый, не думая о том, что кто-то сейчас пулями кромсает друг друга, обнял жену и видимо жили они долго и счастливо...

Я разочарована данной антиутопией и не рекомендую её к прочтению. Она выглядит слишком сырой. Многочисленные мелкие детали или же их отсутствие делает книгу неубедительной. Автор словно не определился чего он хочет - описать жизнь Тристрама или показать перенаселенный мир будущего. И то, и другое вышло у него одинаково неказисто.