Winesburg, Ohio

Мук был явно озадачен. Он прошел вдоль межи к другому полю, где у стога две коровы жевали солому. – К нам Элмер приходил, – сообщил им Мук, – он спятил!

Пусть меня прокипятят, проутюжат и накрахмалят!

Магазин «Каули и сын» было бы трудно описать. Уилл Хендерсон как-то сказал, что там торгуют всем и ничем.

Быть избитым, ему казалось, в тысячу раз лучше, чем вот так позорно отлететь в кусты.

Он был в изумлении и восторге от собственного ума...

Закон начинается с малого и распространяется так, что охватывает все на свете. В каждой малости должен быть порядок – на рабочем месте человека, в его одежде, в его мыслях. Я сам должен соблюдать порядок. Я должен усвоить этот закон. Я должен приобщиться к чему-то большому и упорядоченному, несущемуся сквозь ночь подобно звезде. В маленькой моей области я тоже должен учиться чему-то, и отдавать, и нестись, и работать в согласии с жизнью, с законом.

Когда ее одолевали черные мысли, она злилась и жалела, что она не мужчина и не может подраться на кулаках.

Он размышлял о себе, а в молодости такие мысли всегда рождают грусть.

Он считал, что ему, как налогоплательщику, следует знать, как управляется страна.

Он так и не стал взрослым, а потому не понимал людей и не мог добиться, чтобы они понимали его. Ребенок в нем все время больно ушибался, натыкаясь на реальность, на такие ее стороны, как деньги, вопросы пола и противоречивые мнения.

Печка давно потухла, и он разделся в холоде. Постель приняла его, как сугроб сухого снега.

Она была учительницей, но, кроме того, женщиной.

Научись узнавать, что думают люди, а не что говорят.

Ночной сторож умостился в кресле, и в сознании его наступил перерыв. Он не спал. Многолетней практикой он выработал навык просиживать долгие часы ночного дежурства ни спя, ни бодрствуя. К утру он успевал так отдохнуть, как будто выспался.

«...Я брошу вызов людям и, коль скоро я – раб плотских вожделений, ради вожделений и стану жить».

«...Человек вправе ждать от женщины живой страсти и красоты. Он не вправе забывать, что он животное...»

«...Коли природа моя такова, что не могу греху противиться, так отдамся же греху. Хоть пустосвятом не буду, а то на устах у меня Слово Божие, а на уме плечи и шея женщины, которая мне не принадлежит».

В моей Тэнди есть сила, которая не страшится любви… Это именно то, что мужчины ищут в женщинах и чего они не находят.

Отец ею почти не занимался, а мать давно умерла. Отец был занят размышлениями и разговорами о религии. Он объявил себя агностиком и так увлекся борьбой с понятиями о Боге, гнездившимися в головах соседей, что вовсе не замечал Божьего создания подле себя, и его заброшенный ребенок ютился из милости то у тех, то у других родственников покойной матери.

Его угнетала мысль, что он – посторонний в городе, но угнетала не слишком, потому что своей вины он тут не видел.