Sonnets

Кто предает себя же самого —
Не любит в этом мире никого!

Запечатлейте беглыми словами
Всё, что не в силах память удержать.
Своих детей, давно забытых вами,
Когда-нибудь вы встретите опять.

Товаром станут чувства тем быстрее,
Чем громче их прославить поспешат.

Мы рождены терять, а не владеть.

И то, что жизнью было для меня,
Могилою становится моей.

Мои мечты и чувства в сотый раз
Идут к тебе дорогой пилигрима

Любовь - над бурей поднятый маяк,
Не меркнущий во мраке и тумане.
Любовь - звезда, которую моряк
Определяет в океане.

...Все то же солнце ходит надо мной,
Но и оно не блещет новизной!

Сонет 76

Но счастья нет на свете без пятна.

Сонет 92

Сонет XVII

Моим поэмам кто б поверить мог,
Коль Ваших качеств дал я в них картинку?
Они - гроб Вашей жизни, знает Бог,
Их могут передать лишь вполовину.
И опиши я Ваших взоров свет
И перечисли все, что в Вас прелестно,
Грядущий век решил бы: "Лжет поэт,
То лик не человека, а небесный".
Он осмеял бы ветхие листы
Как старцев, что болтливей, чем умнее.
Он эту правду счел бы за мечты
Иль старой песни вольные затеи.

Но будь у Вас ребенок в веке том,
Вы жили б дважды - и в стихах, и в нем.

Сонет II

Когда твой лик осадят сорок зим,
Изрыв красу твоей роскошной нивы,
То блеск его, теперь неотразим,
Представится тогда мрачней крапивы.
И на вопрос, где красота былая,
Сокровище твоих весенних дней,
Не прозвучит ли как насмешка злая
Ответ: "В глуби ввалившихся очей"?
Насколько ж будет лучше примененье
Твоих даров, когда ответишь: "Вот
Мой сын, в нем старости моей прощенье"...
И снова лик твой миру зацветет.

Так, стариком, ты станешь юным вновь,
Когда в другом твоя зардеет кровь.

Любовь - мой грех, а чистота твоя
Лишь ненависть к любви моей порочной.
Но ты сравни обоих - и я
Не худший буду в этой ставке очной.
И не твоим устам меня карать:
Они осквернены такой же ложью,
Как и мои, когда, как алчный тать,
Я похищал добро чужого ложа.
Любовь моя к тебе не больший грех,
Чем и твои любовные влеченья.
Взрасти же в сердце жалость - и у всех
Ответное пробудишь сожаленье.
Но если ты глуха к чужой мольбе,
Тогда не будет жалости к тебе.

Нет, не глазами я люблю тебя -
Глазам заметны все твои изъяны.
Отвергнутое зреньем полюбя,
Тобою сердце бредит беспрестанно.
Твой голос не пленил моих ушей,
И не хотят услышать приглашенья
На сладострастный пир души твоей
Ни вкус, ни осязание, ни зренье.
Но все пять чувств и разум заодно
Спасти не могут сердце от неволи.
Моя свобода - тень, а я давно
Немой вассал твоей надменной воли.
Одной лишь мыслью утешаюсь я:
Пусть ты - мой грех, но ты же - мой судья.

Твой дар, дневник, я мозгом заменил;
Неизгладимы в нем воспоминанья,
Он сбережет прочнее всех чернил
Твои черты навек, без увяданья.
Пока мой мозг и сердце будут жить,
Пока самих их не коснется тленье,
Я буду память о тебе хранить,
И не изгладит образ твой забвенье.
Всего не впишешь в бедный твой дневник,
Моя ж любовь без бирок сохранится:
Ее хранит души моей тайник,
И я готов вернуть твои страницы.
Любви тогда лишь памятка нужна,
Когда не верит памяти она.

Помехой быть двум любящим сердцам
Я не хочу. Нет для любви прощенья,
Когда она покорна всем ветрам
Иль отступает, видя наступленье.
О нет! Любовь - незыблемый маяк,
Его не сотрясают ураганы;
Любовь - звезда; ее неясен знак,
Но указует путь чрез океаны.
И не игрушка времени она,
Хоть серп его и не проходит мимо.
Недель и дней ей смена не страшна -
Она в веках стоит неколебимо.
А если не верны стихи мои -
То я не знал ни песен, ни любви.

Как на подмостках жалкий лицедей
Внезапно роль забудет от смущенья,
Как жалкий трус, что в ярости своей
Сам обессилит сердце в исступленье,
Так от смущенья забываю я
Любовный ритуал, для сердца милый,
И замолкает вдруг любовь моя,
Своею же подавленная силой.
Так пусть же книги тут заговорят
Глашатаем немым души кричащей,
Что молит о любви и ждет наград, -
Хотя язык твердил об этом чаще.
Любви безмолвной речи улови:
Глазами слышать - высший ум любви.

Давать советы, знаешь ли, вообще глупо, разумные же советы - просто губительно. Надеюсь, ты не совершишь подобной ошибки.

Я виноват. Но вся моя вина
Покажет, как любовь твоя верна.

Так и пороки юности твоей
Достоинствами кажутся другим.

Но, прелестью проступки оправдав,
Ты в добродетель превращаешь грех.