Sonnets

Ведь женщина - открытая равнина, Приметен тут и крохотный червяк... Походит на дремучий лес мужчина, Где залегло все зло в пещерный мрак. В хрустальных гранях виден и светляк! Порок мужчин под сталью глаз таится, А женщин выдают во всем их лица!

Кто хвалится родством своим со знатью,
Кто силой, кто блестящим галуном,
Кто кошельком, кто пряжками на платье,
Кто соколом, собакой, скакуном.
Есть у людей различные пристрастья,
Но каждому милей всего одно.
А у меня особенное счастье, -
В нем остальное все заключено.
Твоя любовь, мой друг, дороже клада,
Почетнее короны королей,
Наряднее богатого наряда,
Охоты соколиной веселей.
Ты можешь все отнять, чем я владею,
И в этот миг я сразу обеднею.

115.О, как я лгал когда-то, говоря:
«Моя любовь не может быть сильнее».
Не знал я, полным пламенем горя,
Что я любить еще нежней умею.
Случайностей предвидя миллион,
Вторгающихся в каждое мгновенье,
Ломающих незыблемый закон,
Колеблющих и клятвы и стремленья,
Не веря переменчивой судьбе,
А только часу, что еще не прожит,
Я говорил: «Любовь моя к тебе
Так велика, что больше быть не может!»
Любовь — дитя. Я был пред ней неправ,
Ребенка взрослой женщиной назвав.

Я не хочу хвалить любовь мою, —
Я никому ее не продаю!

Печь замкнутая яростней горит,

Река в плотине яростней вскипает...

О скрытом горе так молва твердит:

Потоки слез огонь любви смиряют.

Но раз у сердца адвокат немой,

Тогда истец процесс погубит свой.

Что может для царицы быть страшней: Любить того, кто равнодушен к ней!

Ты изнываешь от нужды духовной
И тратишься на роспись внешних стен.

Каким питьем из горьких слез Сирен отравлен я, какой настойкой ада?

Усердным взором сердце и ума
Во тьме тебя ищу, лишенный зренья,
И кажется великолепной тьма,
Когда в неё ты входишь светлой тенью.

Наш век недолог. Нас немудрено
Прельстить перелицованным старьё

Сонет 121. Уж лучше грешным быть, чем грешным слыть.
Напраслина страшнее обличенья.
И гибнет радость, коль ее судить
Должно не наше, а чужое мненье.
Как может взгляд чужих порочных глаз
Щадить во мне игру горячей крови?
Пусть грешен я, но не грешнее вас,
Мои шпионы, мастера злословья.
Я — это я, а вы грехи мои
По своему равняете примеру.
Но, может быть, я прям, а у судьи
Неправого в руках кривая мера,

И видит он в любом из ближних ложь,
Поскольку ближний на него похож!

Сонет 120.
То, что мой друг
бывал жесток со мною,
Полезно мне. Сам испытав печаль,
Я должен гнуться под своей виною,
Коль это сердце — сердце, а не сталь.
И если я потряс обидой друга,
Как он меня, — его терзает ад,
И у меня не может быть досуга
Припоминать обид минувших яд.
Пускай та ночь печали и томленья
Напомнит мне, что чувствовал я сам,
Чтоб другу я принес для исцеленья,
Как он тогда, раскаянья бальзам.

Я все простил, что испытал когда-то,
И ты прости, — взаимная расплата!

Так после всех бесчисленных утрат
Во много раз я более богат.

Сонет 116.
Мешать соединенью
двух сердец
Я не намерен. Может ли измена
Любви безмерной положить конец?
Любовь не знает убыли и тлена.
Любовь — над бурей поднятый маяк,
Не меркнущий во мраке и тумане.
Любовь — звезда, которою моряк
Определяет место в океане.
Любовь — не кукла жалкая в руках
У времени, стирающего розы
На пламенных устах и на щеках,
И не страшны ей времени угрозы.

А если я не прав и лжет мой стих,
То нет любви — и нет стихов моих!

Сонет 112.
Мой Друг, твоя любовь и доброта
Заполнили глубокий след проклятья,
Который выжгла злая клевета
На лбу моем каленою печатью.
Лишь похвала твоя и твой укор
Моей отрадой будут и печалью.
Для всех других я умер с этих пор
И чувства оковал незримой сталью.
В такую бездну страх я зашвырнул,
Что не боюсь гадюк, сплетенных вместе,
И до меня едва доходит гул
Лукавой клеветы и лживой лести.

Я слышу сердце друга моего,
А все кругом беззвучно и мертво.

Доброта непременно спасает весь мир
Помогает расти всем на свете
Чтобы людям гармонию, мир обрести
Свое сердце в добре вы согрейте

Милосердие вдруг в твоем сердце зажглось
И оно разнеслось несомненно
Все познают его, если в сердце твоем
Оно даже зажглось на мгновенье

Много сил и усердия нужно вложить
Чтоб Добро сбереглось и Терпение
Только Истина в том, чтобы в сердце хранить
Истину, Доброту и Терпение

Сонет 89. Потерян смысл слова доброта,
Ведь нынче с целью все поступки.
«Да, друг, я помогу тебе сполна…
А ты мне сделаешь уступки.»

Чтоб взять другого доброту,
Эх, надо быть богатым мне.
За помощь человека хоть одну,
Отдашь, как минимум ты две.

О, да, напуган ею я серьёзно.
Ведь в наше время доброта,
От всех исходит молниеносно,
А искренья она, лишь иногда.

Навязчиво так все суют её,
Не думая — нужна она тебе.
Но зная, что теперь своё,
Они возьмут с тебя вполне.

Сонет 66. Смерть призываю я — невмоготу
Мне видеть торжество неправой силы,
Достоинство, что ввергли в нищету,
И Веру, что обманом подкосили,
И разодетую до блеска Мразь,
И Глупость, поучающую Знанье,
И Непорочность, втоптанную в грязь,
И Музу в лапах палача-Молчанья,
И Благость, ставшую служанкой Зла,
И Честность, что прослыла простотою,
И Немощь, что над Мощью власть взяла,
И Зло, взлелеянное Добротою —
Смерть призывая, умереть не смею:
Любовь сгублю кончиною своею.

Сонет 64. Я вижу: Время не таит свирепость,
Столетий гордость превращает в прах
И рушит исподволь любую крепость,
И даже медь — у Времени в руках.
Я вижу, океан прожорлив: катит
На царство суши сонм взбешенных вод,
То океан, то суша подать платят,
И чередуются доход-расход.
Я вижу пышных королевств крушенье
И новых государств внезапный взлет,
Живет все в мире лишь одно мгновенье, —
Вот-вот и Время друга заберет.
Как счастье хрупко — жизнь полна угроз:
Неможно удержать невольных слез.

Сонет 60. Одна волна сменяется другою,
На берег беспрерывно громоздясь;
Минуты друг за другом чередою
Бегут вперед, к погибели стремясь.
Так выброшен младенец в море света,
Вперед, вперед — он к зрелости ползет,
Но Время дар назад берет, и Лета
Зловещие затмения несет.
Цвет свежий Время мнет и губит люто,
Чело красы как плугом бороздит
И жрет любую редкость — Время круто,
Его косы никто не избежит.
Но лютую косу сдержав, сонет
Твой образ сохранит на сотни лет.