The Adolescent

Моя идея — угол.

когда кончу с гимназией, когда порву со всеми, когда забьюсь в скорлупу и стану совершенно свободен

Да, уединенное сознание силы — обаятельно и прекрасно. У меня сила, и я спокоен.

Знаешь старый московский анекдот а la Петр Ипполитович? Поет в московском трактире соловей, входит купец "ндраву моему не препятствуй": "Что стоит соловей?" - "Сто рублей". - "Зажарить и подать!" Зажарили и подали. "Отрежь на гривенник". Я Петру Ипполитовичу рассказывал раз, но он не поверил <...>

Петербуржец, среди дня или к вечеру, становится менее сообщителен и, чуть что, готов и обругать или насмеяться; совсем другое рано поутру, еще до дела, в самую трезвую и серьезную пору. Я это заметил.

Когда мы счастливы, мы так добры

Идеал ценить надо!

Именно праздность, полное ничегонеделание; в том идеал!

Я мелочен лишь в мелочах, но в великом - нет. На малое терпение у меня часто недоставало характера, даже и после зарождения "идеи", а на большое - всегда достает.

На свете силы многоразличны, силы воли и хотения особенно.

Люди очень разнообразны: одни легко переменяют чувства, другие тяжело.

Я слишком чувствовал, что сыплю как сквозь решето, бессвязно и через десять мыслей в одиннадцатую, но я торопился их убедить и перепобедить. Это так было для меня важно!

В характере Крафта одною из сильнейших черт была деликатность.

"В гимназии я с товарищами был на ты, но ни с кем почти не был товарищем, я сделал себе угол и жил в углу."

В наше время — наплевать на все общие принципы; в наше время не общие принципы, а одни только частные случаи.

Одна Россия живёт не для себя, а для мысли, и согласись, мой друг, знаменательный факт, что вот уже почти столетие, как Россия живёт решительно не для себя, а для одной лишь Европы!