The Adolescent

А вот именно этою непосредственную силою уживчивости с чем бы то ни было, столь свойственною всем умным русским людям нашего поколения. Меня ничем не разрушишь, ничем не истребишь и ничем не удивишь. Я живуч, как дворовая собака. Я могу чувствовать преудобнейшим образом два противоположные чувства в одно и то же время - и уж конечно не по моей воле. Но тем не менее знаю, что это конечно не по моей воле.

Все эти анекдоты - верх непорядочности; но знай, что этот тип непорядочного гораздо глубже и дальше распространен, чем мы думаем. Желание соврать, с целью осчастливить своего ближнего, ты встретишь даже и в самом порядочном нашем обществе, ибо все мы страдаем этою невоздержанностью сердец наших. Только у нас в другом роде рассказы; что у нас об одной Америке рассказывают, так это - страсть, и государственныедаже люди!

Каждая женщина должна иметь свой костюм, чего тысячи и сотни тысяч женщин никогда не поймут — только бы одеться по моде.

Мужчина в решительном нравственном рабстве у женщины, особенно если великодушен.

У меня сила, и я спокоен. Гром в руках Юпитера, и что ж: он спокоен; часто ли слышно, что он загремит? Дураку покажется, что он спит. А посади на место Юпитера какого-нибудь литератора или дуру, деревенскую бабу – грому-то, грому-то будет!

Они выбирают бога, чтоб не преклоняться перед людьми. Преклониться перед богом не так обидно.

Кто лишь чуть-чуть не глуп, тот не может жить и не презирать себя, честен он или бесчестен — это все равно.

Друг мой, вспомни, что молчать хорошо, безопасно и красиво. Молчание всегда красиво, а молчаливый всегда красивее говорящего.

О, если б я не любил его, я бы не обрадовался так его ненависти!

Но поди удержи себя, когда, растанцевавшись, захочется сделать хорошенькое па?

...Если хотите рассмотреть человека и узнать
его душу, то вникайте не в то, как он молчит,
или как он говорит, или как он плачет, или
как он волнуется благороднейшими идеями, а
смотрите на него лучше, когда он смеется.
Хорошо смеется человек — значит, хороший
человек.

А между тем читатель наверно уж вывел, что злюсь-то я именно за то, что я не князь Долгорукий.

Я все не подымал на нее глаз: поглядеть на нее значило облиться светом, радостью, счастьем, а я не хотел быть счастливым.

Куда вы денете протест моей личности в вашей казарме?

Есть случаи, в которых победитель не может не стыдиться своего побежденного, и именно за то, что одержал над ним верх.

Одна умная женщина мне сказала однажды, что я не имею права других судить потому, что "страдать не умею", а чтобы стать судьей других, надо выстрадать себе право на суд.