Бумажная
707 ₽599 ₽
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Когда я решила набрать себе разного поэтического - что найдется - то наткнулась и на эту книжку. При проверке на гугле выяснилось, что Аля Кудряшева - та самая автор, которая написала стихо "Мама на даче..." А может, она же и стихо про отца написала, а что очень может быть.
Мама на даче! Боже мой, это же такое все пронзительное... Я его часто встречаю в инете то тут, то там. Каждый раз, когда доходит до - "мама на фотографии" - просто непроизвольно начинаются слезы... (( Про отца - тоже в этом же духе, и в этой манере, так что вполне вероятно, что автор тот же.
Взяла книжку сразу. Ну, тут нет стихов про маму и про отца... Здесь все больше лирика про отношения. Но очень хорошо. Неожиданные образы, сочетания. Современная поэзия.
Может, у нас есть еще надежда на что-то лучшее, если пишутся такие прекрасные стихи. ))
(автор все нормально располагает в строчку, как положено, это я так цитаты записываю )) )
И все-таки не могу удержаться - "Мама на даче"...

В стародавние времена, когда я еще активничал в ЖЖ, была у меня френдесса с замечательным оленьим именем Izubr. Izubr была поэтессой. Писала удивительные стихи. Казалось, она могла зарифмовать все что угодно со всем чем угодно. Рифмовался, по-моему, сам воздух, которым она дышала.
И тут, представьте, этой весной листаю я книжки в библиотеке, натыкаюсь вот на эту - Открыто, начинаю читать и понимаю, что автор – та самая моя давняя френдесса из ЖЖ! Совершенно узнаваемый стиль. Чистота до прозрачности и легкость до невесомости.
А в прошлом месяце, и снова – случайно, в той же самой библиотеке, натыкаюсь на новую книжку автора. Разумеется, не мог пройти мимо. Читал и перечитывал. Кое-что выписал. Разукрасил закладками. Так что книга стала напоминать новогоднюю елочку.
При всем притом книга понравилась мне несколько меньше, чем предыдущая «Открыто». Мне кажется, из стихов Али потихоньку уходит легкость. Что поделать – мы все взрослеем. Матереем. В прямом и переносном смысле…
И все равно, хочу сказать: спасибо, Аля, за радость часов, проведенных с твоими стихами.
А еще я хочу сказать, что, читая эту книгу, я сам начинаю рифмовать что ни попадя. Так вот меня Аля со своими стихами инициирует в поэта.

Книга из тех, которую нельзя читать быстро, залпом. На каждой странице приходится останавливаться, потому что очень ломко и щемяще.
Стихи Али я читаю уже больше десяти лет. И очень заметна разница между тогда и сейчас. Тогда - это подростковое, легкое, резкое, местами горькое. Чистые рифмы, строгие ритмы. Сейчас что-то гораздо более глубокое. И одновременно более сложное. Не сразу узнаешь, не сразу понимаешь, не сразу ловишь ритм. Но когда поймаешь, стихи начинают выстраиваться и жить, и тогда перехватывает дыхание.

И снова осень, лиственный занос
Бессмысленно и жалобно клубится.
Когда три года некуда влюбиться —
Не списывай на метеопрогноз.

Казалось, что детство страшнее иной тюрьмы,
Что станешь постарше - и выберешься из тьмы,
Кривы зеркала, умирают, увы, умы.
А взрослые - это мы.

Гамбург
Андрею Дитцелю
Запах кофе и хлеба, рассеянный сумрачный свет,
В запыхавшемся небе соборный тяжелый костяк.
Говорю о тебе: «У меня есть знакомый поэт»,
И, пожалуй, я только тебя сформулирую так.
Вот дефисы мостов, стадиона зеленый овал,
Акварельная морось и ветер, летящий с реки,
Твой неистовый город когда-то тебя срифмовал,
И теперь ты уже не покинешь четвертой строки.
Поднимись на чердак, расплатись за пролет винтовой
Перестуком шагов, перезвоном холодных ключей,
Если лето приходит – то лето идет за тобой,
Ты единственный сторож его и его казначей.
Каждым утром с тобой просыпается россыпь дворов,
Перебранка растрепанных листьев, клубника на льду,
Потому что писать – это справится каждый второй,
А вот жить это всё – тут я вряд ли второго найду.
По тяжелой траве, заплетаясь, идут игроки,
По лиловой брусчатке несутся хмельные врачи,
Ты не бросишь ни текста, ни этой четвертой строки,
Потому что в ответе за тех, кто тебя приручил.
Я не знаю, что будет со всеми, что будет с тобой,
Знаю только шаги винтовые – один за одним.
И еще – что никто никогда не разрушит собор,
И не вычертит площадь, как та, что простерлась под ним.















