Candide

Довольно занятная философская повесть, которая близка мне по духу. Она призвана показать, что не все и не всегда можно воспринимать с позиции оптимизма. Вольтер открыто и весьма саркастически высмеял теорию метафизического оптимизма Лейбница. Его герои проходя череду злоключений, становятся свидетелями гибели своих родных и друзей, сами находятся на волоске от смерти и, не смотря ни на что, постоянно твердят, что все к лучшему в этом лучшем из миров.

Кандид свято верил своему наставнику Панглосу и везде видел только хорошее, стремился к идеальному месту на земле и постоянно двигался вперед, не понимая, что в этом-то и заключается счастье. В конце концов, Кандид на собственном примере понял, что любая теория хороша, но не идеальна, так как всегда нужно опираться на реальные события и обстоятельства.

"Кандид, или Оптимизм" еще один яркий пример того, то классика актуальна во все времена. Нейтральная оценка этой повести с моей стороны связана лишь с тем, что мне понравилась сама идея книги, но несколько утомило повествование. Просто я не любитель чрезмерного абсурдизма и литературы восемнадцатого века, но это, как вы понимаете, чисто субъективные факторы. Само по себе произведение прекрасно.

«Сатира, блестящая сатира, вымершая сейчас, как динозавры…» - думал я, прочитав первые странички.
Сатира на человеческие сообщества, государства, людей с их нравами и пороками. Так я думал до тех пор, пока вольтерово повествование не перешло на выброс желчи в сторону личных врагов и недоброжелателей автора.
Кандид, выросший в немецком замке, воспитанный чудаком-философом и оптимистом, считавшим мир наш лучшим из возможных миров, не отказывается от своего оптимизма, при этом претерпевает бешеное количество бед и гнусностей. Долго-долго остается оптимистом, до тех пор, пока не встретил чернокожего раба, которому отрезали руку, когда палец его попал в жернов, и отрубили позже ногу за то, что пытался бежать от жизни такой.
Вообще-то, после всех перипетий главного героя у читателя не остается другого выбора как осознать фигуру Кандида, как олуха, которого без конца обманывают, откровенно дурят, избивают, наказывают. Он чем-то отвечает своим врагам, но в целом ничему не учится, опыта не набирается.
Заканчивается всем известным «…надо возделывать наш сад".
Потому если после названия книги поставить знак вопроса, то я выбираю оптимизм.

Прошло уж больше двух веков, а книга оказалась не только актуальна, но и очень занимательна. Впрочем, я не собираюсь никого уговаривать её читать, зная о предубеждении многих к старой литературе, не собираюсь давать свой любительский анализ, не собираюсь вычленять отправные точки повествования, которое в переводе Ф.Сологуба читаются довольно легко, а лишь проведу параллели времён Вольтера с нашими днями.

- Вольтерианство для России во все века было настоящим маяком для развития критического миропонимания. Всякого свободомыслящего человека тут же оскорбительно называли "вольтерианцем". Впрочем, ничего дурного в этом как не было, так и сейчас нет, но критика и вольнодумство всегда были властью нелюбимы. Не зря ведь Вольтер издал "Кандида" без имени своего, лишь указав:

Приём, надо признать, довольно распространённый (достаточно вспомнить "Путешествие из Петербурга в Москву"), но позволяющий автору быть более свободным в своих суждениях. Потому и книга есть лишь условность действия и мест, в ней указанных, для многих вопросов общественного устройства.

- Кандид (простак) выведен Вольтером сознательно таким доверчивым, что даёт поводы ему каждый раз "наступать и наступать на грабли", совершенно не делая из этого выводов. Он ищет любовь справедливость в этом мире, а находит её уже в почтенном возрасте и довольствуется теми крохами, что от этого остались ("Пер Гюнт" невольно вспоминается). Сейчас, глядя вокруг, немало Кандидов найти можно, что с юности идеализируют жизнь вокруг, а ошибаясь не раз, до седых волос всё продолжают верить в свои чистые идеалы, но при случае тут же вонзят свою шпагу даже брату невесты.

- Панглос (философ и наставник) вбил в голову юноше свою теорию о поступательном и неуклонном движении всего хорошего и ещё лучшему, отрицая тем самым случайности и зло, вершимое всегда людьми.

Не буду отсылать к трактатам Лейбница, но сама история развития человечества давно уж показала несостоятельность этой теории, когда всякое открытие, всякое нововведение идёт прежде всего на совершенствования инструментов истребления людьми друг друга. Помните, как говорил наш инженер и изобретатель Александр Степанович Попов о радио и о счастье? Ну?... Радио теперь есть, а счастье?... И это лишь один пример из той сотни, что без труда могу тут привести, но надо ли? Да, думаю, что каждый без труда свои и сразу вспомнит.

- Кунигунда, возлюбленная Кандида и разлучённая с ним, такая же идеалистка. Но Вольтер не даёт её образ как лирическую вершину повествования. Она так же условна и картонна, как и остальные. Все испытания, выпавшие на её долю, конечно, не проходят бесследно (как и не проходят для каждого из нас), а финал же хоть и мажорен, но уже не может считаться заслуженным счастьем. Это лишь тихая гавань перед вечным покоем. Что ж? Хоть здесь Вольтер не саркастичен и понимает истинный смысл настоящих чувств.

- Мартен - противовес Панглосу. Реализм исходит из его слов и лишь постоянное "возделывание своего Эдема" может спасти человека от пороков и иллюзий. Но видя вокруг лишь горе и нужду, Кандид всё ж упорствует в своём стремлении к светлому и разумному, так и не находя его. Видимо, тут розовые очки не давали правильно цвет жизни видеть.

- Сад Эдема, пожалуй вместе с Эльдорадо, тут есть образ высшей цели каждого из нас, стремящегося каждодневно в эти райские места. Но даже стоя у финальной жизненной черты ма разве перестаём верить в это? Вольтер же, сталкивая идеализм и материализм, упорно нам напоминает о ежедневном труде на благо всех и лишь тогда возможна капелька его быть пред глазами отраженьем. Кандид же тут не соглашается с позициями Мартена и Панглоса и выбирает лишь единственно верный путь, который и станет отдушиной в финале.

Что, ж... Мир непрост был при Вольтере, мир непрост и в наши дни. Как была любовь в мире, так она и будет вечно, хотя сам мир несовершенен. А потому и берегите близких!

На примере жизни одного философа Кандида можно пройти через различные приключения. С главным героем нас выгонят из родного города, потом заманят рекрутом в армию. Мы будем свидетелями Лиссабонского землетрясения, безжалостных сражений Семилетней войны . Посмотрим мы и приемы работы святой инквизиции. Светлыми страницами вписана история посещения героями легендарной страны - Эльдорадо.
Главный герой свято верит в силу философии в начале романа, но чем больше событий, тем сильнее разочарование.
На фоне интересных приключений автор обсуждает с нами разные философские концепции.
Весело и очень просто рассуждает он о самом сложном. Как жить правильно? Быть легковесным оптимистом, как учил Кандида его учитель-философ Панглосс ? Но то, что произошло с Кандидом и его возлюбленной Кунигундой на такой необоснованный оптимизм не настраивает. А есть еще теория, что удовольствие состоит в том, чтобы не получать удовольствия. Страшные, трагические события описаны весело, с юмором. Легко, изящно, с легким сюром обыгрывается положение «Все ,что не делается, всё - к лучшему»
Досталось всем и всему, особенно большую долю сарказма получили церковь и религия, правительства разных стран и военные. Свою долю критики получили искусство и философия.
И только в конце повести автор приоткрывает нам свой взгляд на рецепт человеческого счастья. А можно еще весь смысл сосредоточить в работе?
Могу порекомендовать всем, в этой книге каждый сможет найти для себя кое-что интересное.

Данное произведение - это самый натуральный стёб (если на современный манер) прямиком из 18 века. Безусловно, как и всё на свете, тут либо нравится, либо нет, но я вот уже в который раз перечитывая, оцениваю по достоинству и отдаю должное ироничному до черноты юмору автора.

Кандид - сын сестры барона, был изгнан из замка барона из-за прекрасных глаз Кунигунды - своей сестры. В скитаниях, а лучше - приключениях, он успевает стать героем, побывав на войне и сбежав с неё, уплыть за море, повидав многие города и страны... Философия героя такова, что на всё имеются причины и следствия, а потому всё случается к лучшему и "чем больше несчастий, тем лучше".
И проходя через все беды, свалившиеся на голову Кандида, не теряет оптимизма.

За последние пару месяцев мне неоднократно встречались статьи на тему "вреда чересчур положительного настроя" - как это ломает психику человека и наносит ей травмы. Я не могу согласиться с таким очернением совершенно адекватной теории - да, согласна, на мир через розовые очки смотреть довольно вредно, но не усугублять ситуацию, которая не является критической или аховой - это и есть оптимизм, как по мне.

Вспоминается недавний спор со знакомой, которая платит ипотеку, но живёт в своей квартире. Преподаёт на дому, но посещает центр какого-то там мастера-гуру по йоге... К чему это я всё? К тому, что она, по её же мнению, живёт плохо. А на моё "ну вы же не перебиваетесь с хлеба на воду" сорвалась на "конечно, живу хорошо уже оттого, что не в г*вне?" В этой мудреной философии я не знаю, где истинная правда и существует ли она вообще. Но я знаю точно, где живёт моя.

С «Кандидом» у меня произошла следующая история: некоторое время назад один приятель предложил мне перечитать параллельно с ним этот текст Вольтера, добавив, что смутно помнит, как много лет назад - в юности - идентифицировал себя с Кандидом в его странствиях.

Едва начав читать, я была немало удивлена, обнаружив, что, на самом деле, знаменитый Кандид - это вовсе не персонаж, руководствующийся в своих действиями некой логикой, проистекающей из особенностей его личности... О нет, Кандид - это лишь пассивное дополнение к весьма своеобразному тексту - остроумной сатирической и философской выдумке, изложенной в виде совершенно неправдоподобного сюжета, в котором невозможно предсказать, что произойдет в каждый следующий момент.

Судя по всему, Кандид сделался в литературе архетипическим образом некого легковерного. Параллельно с этой книгой я перечитывала «Дептфордскую трилогию» канадского писателя Робертсона Дэвиса, и во втором романе трилогии под названием "Мантикора" (1972) я увидела такой обмен репликами между главным героем Дэвидом и его психотерапевтом:

А еще через несколько месяцев в романе Арчибальд Кронин - Юные годы (1944) мне встретился следующий фрагмент:

Вот почему фраза «Читал ли ты Кандида?» сделалась для меня чем-то вроде загадочной фразы «Любите ли вы Брамса?»

Но вернемся к роману.
Этот роман 1758 года примечателен тем, что Вольтер описывает в нем современную ему эпоху - то есть время, когда человечество было еще таким молодым ... К примеру, США существовали тогда только в виде разрозненных европейских колоний.
Люди тогда не знали и не могли предсказать, какие именно современные им темы для обсуждения и проблемы неожиданно станут в будущем очень злободневными, а какие, наоборот, не получат своего продолжения. И, пожалуй, именно этим роман особенно интересен.

Конечно, Вольтер - чрезвычайно остроумный человек, и многое в его тексте написано с такой иронией и сарказмом, что очень часто я просто не могла удержаться от смеха.

Я не буду комментировать художественные достоинства этого текста- конечно, ценность этого романа состоит вовсе не в его литературном стиле.
Я не знакома с другими произведениями Вольтера, но "Кандид" стал для меня образчиком вопиющей махровой графомании довольно умного человека... Да что там говорить, судя по отзывам современников — прямо-таки одного из умнейших людей своей эпохи.

Культ страдания и культ оптимизма есть два безжизненных по своей сути состояния ума, две разрушительные позиции, которые повергают в крайности и причиняют одинаковый вред тому, что можно назвать полнотой мироощущения. Попытка определить всё происходящее в мире как зло или как благо равна попытке утвердить единственно возможный источник и результат человеческой деятельности, что не просто неправильно, но и невозможно. Жизнь и человеческая природа заключают в себе ту гармонию, которая складывается из непохожих, противоположных друг другу переживаний. Что есть желание детерминировать это многообразие, признать торжество лишь одной доминанты среди всех ощущений, если не упрощение и грубость? Когда сад полон разных видов цветов, будет нелепой ошибкой сказать, что в нем искусственно и незначительно всё, кроме роз. Сад души живёт всем, что может в себя вместить.

Вольтер, размышляя над философией оптимизма Лейбница и над его утверждением о том, что «всё — благо», избирает для полемики форму философской повести и создает «Кандида». Эта повесть остроумна, смешна, порой трагична, увлекательна и убедительна. Вольтер ярко иллюстрирует те сферы и явления жизни, которые занимают его: религиозное сознание, грубые стороны действительности, гуманность и антигуманность, любовь, влияние идей на умы и задачи разумного человека. Его критика беспощадна в своем стремлении обличить, и это одна из сильных черт его эстетики.

Строки Вольтера удивительно магнетичны, они очаровывают своей прямолинейностью, сатирическим настроением и проницательностью. Текст искрится живой мыслью, так что кажется, будто автор расположился напротив и с многозначительной улыбкой и пытливым взглядом наблюдает за твоими реакциями. Это произвело на меня прекрасное впечатление.

Персонажи философских повестей призваны воплощать конкретные идеи, в связи с чем они лишены глубокого психологического измерения, однако это не помешало мне сопереживать доверчивому Кандиду и желать для него лучшей судьбы. Просветительская модель «естественного человека» у Вольтера в лице Кандида несет черты уязвимости «чистого» разума перед лицом социальных условностей и заблуждений. Это еще не борьба, но уже неприятие. Панглос, воплощающий концепцию Лейбница о безусловном благе, нелеп в шаблонности и узости своих суждений, доведенных до крайности и проповедуемых с такой же безумной страстью. Но Кандид при всей своей наивности и неопытности оказался достаточно отважен, чтобы не соглашаться на сомнительные крайности и искать собственную правду.

Финал «Кандида» приобрел для меня большое значение. «Я знаю также, что надо возделывать свой сад», — эта фраза с ее прекрасным и глубоким символизмом отпечаталась в моем сознании, так как в ней я обнаружила свое отношение к жизни. Возделывать свой сад — значит создавать свой исключительный мир, наполняя его собственными смыслами, истинами и ценностями. Это значит направлять свою волю, силу и труд на сотворение личного счастья, которое является индивидуальной ответственностью каждого. Это лучшее, на что способен человек.

На первых страницах книга показалась мне просто подражанием "Гаргантюа и Пантагрюэлю". Однако потом я поняла, что в отличии от воспевания радостей нашего бытия, возвеличивания жизнелюбия и чувства юмора, которых у Рабле было хоть отбавляй, здесь меня ждет нечто совсем другое. Вольтер капает ядом, Вольтер желчен, саркастичен и ненавидит человечество. Это наверное тот случай, когда потрясающий ум заканчивает полным мизантропом. Но книга чрезвычайно познавательна, интересна. Повествование идет, как по нотам. Ясное дело, потому как, полагаю, что Вольтер был очень жестким и властным дирижером. Сюжет сфальшивит - бумс его контрабасом по голове! В тексте нет особой души, обаяния что ли, но впечатления в общем и целом от "Кандида" остались довольно положительные.

7 / 10

Рассказ похож на суфийские притчи, но более в развернутом виде. И смысл рассказа, то что те люди которые чем то заняты и увлечены кажутся другим счастливыми. Но если спросить любого человека, счастлив ли он, то если он задумается, то скажет что он не счастлив. Вольтер этим объясняет соль смысла жизни, падениями и возвышениями. Само слово Кандид переводится как - белый, простодушный. К примеру у турков есть аналогчиное слово по значению Saf ну и еще Duru (косметический бренд), Саф'ами они называют простодушных дурачков, что близко к оскорблению. Ну и видимо русское слово дурак происходит от duru ну или dur - стой, ну или другими словами тормоз.

Помимо суфийских притч, с которыми он явно был знаком, идею путешествий Кандида, в заимствовал у Свифтовского Гулливера, которая была написана 32 годами ранее. Похожее высмеивание ученых, религиозных деятелей, вельмож, королей. Свифт также был близок к верхушке власти, как и Вольтер.

Интересно что после написания Кандида, Вольтер, до этого кроме написаний книг, ничем существенным не занимался. И в 1758 году он переехал в Ферне, Франция, который на 100-летие смерти Вольтера, стал называться Ферне-Вольтер . Там он собрал часовых дел мастеров, и начал делать карманные часы. Связи Вольтера не граничились только Францией и Швейцарией, он переписывался с Екатериной 2, королем Пруссии, папами римскими и другими богатыми людьми, а значит у него был рынок сбыта таких часов. Большой аванс для его дела, дала как раз Екатерина 2. После его смерти, часовщики переехали в Женеву, что в 10 км от Ферне, и каждый часовщик открыл свою мастерскую, что и стало началом Часовой долины в Швейцарии.

Жалко конечно этого Кандида, который услышал одно правило, и шел с ним по жизни. Ни капли своих мыслей. От того ему весь рассказ везло, потому что дуракам ....!

В "Кандиде" Вольтер, как всегда, не изменяет себе: все то же косноязычие, непроработанность сюжета, плоские будуарные шуточки, события едва виднеются сквозь пелену тумана, голоса персонажей доносятся до ушей глухо, как сквозь надетую на голову кастрюлю. А жаль. Идея гротескно показать философскую максиму о том "что все к лучшему в этом лучшем из миров", заставив своих героев двигаться страницу за страницей все время в направлении от плохого к еще более худшему, действительно более, чем забавна. С уверенностью можно утверждать, что попади такой сюжет в руки такому писателю, как, например, Сабатини, и мы бы увидели книгу в сто раз более захватывающую, или к такому, как Франсуа Рабле, и мы бы действительно надрывались от хохота. Но, к сожалению, перед нами Вольтер. Ни одна сюжетная линия не будет раскрыта, ни один персонаж оживлен. Юмор... да можно ли ждать юмора от придворного XVIII века. Люди, жившие в опустошающей праздности, скуке, всеобщей подозрительности и всеобщего лицемерия, единственными развлечениями которых были секс и взаимные мелкие пакости, органически были не способны на юмор, только на сарказм самого низкого пошиба, неизящно указывающий куда-то ниже пояса, или стремящийся оскорбить человека так, чтобы он это заметил чуть позже, чем все вокруг.
Как результат – перед нами картонная книга, во всей полноте смыслов этого слова. Перед нами искусственный автор, искусственного века. Века, который больше всех веков заслуживает описания словами Жванецкого "и самовар у нас электрический, и сами мы довольно неискренние". В наше время ценится естественность и живость, в XVIII веке ценилась искусственность во всем, в словах, в движениях людей, в книгах писателей. Чем противоестественней, тем лучше. Это была эпоха, когда не было ничего забавней, чем уродство. Вспомните, кем были наполнены королевские дворцы: карлики, гиганты, калеки. Все они вызывали не сочувствие, и даже не отвращение, а смех. Это было забавно! Поэтому Вольтер, конечно, был как нельзя лучше подстать той эпохе, но ее уж нет, и больше нет повода восхищаться вольтеровым уродством. Я думаю, что "Кандид" это книга, которую вообще лучше не открывать. Но если уж вы твердо на это не пойми зачем решились, вам точно будет нужен оптимизм. И много!

(кроме рецензий я иногда пишу и книги))