Writing Tools

Процесс письма

Используйте этот прием, чтобы прояснить тайны письма. План процесса письма может помочь сконцентрироваться на статье. В 1983 году Дональд Мюррей [Donald Murray] начертил на доске маленькую диаграмму, которая навсегда изменила мою технику письма и преподавания. Это был скромный план процесса письма, как он представлял его, пять слов, которые описывали шаги создания статьи. Насколько я помню, это были слова: Идея. Сбор. Фокус. Черновик. Ясность. Другими словами, автор постигает идею статьи, собирает данные для аргументации, разбирается, о чем именно статья, набрасывает первый черновик, и перерабатывает текст в погоне за большей ясностью. Как эта простая схема изменила мою жизнь? До того момента я полагал, что великие тексты — это дело рук волшебника. Как и большинство читателей, я знакомился только с опубликованными и отполированными текстами. Я держал книгу в руках, перелистывал страницы, взвешивал книгу в руке, восхищался дизайном и был поражен совершенством. Это было чудом, работой волшебников, людей, непохожих на нас. Модель процесса письма от Мюррея открыла новый путь. Готовый текст может казаться чудом читателю, но это продукт невидимого процесса, серии рациональных шагов, набор приемов. Преподаватели Института Пойнтера работают с моделью Мюррея более двадцати лет, пересматривают ее, расширяют, подгоняют под разные задачи письма и редактирования. Вот версия с моими комментариями. Принюхаться: я перенял это у Дона Фрая [Don Fry]. Прежде, чем схватить идею истории, Вы чувствуете что-то в воздухе. Журналисты называют это «нюх на новости», но все хорошие писатели обладают любопытством, чутьем на то, что вокруг что-то происходит, что-то носится в воздухе. Исследуйте идеи: больше всего я восхищаюсь писателями, которые рассматривают мир как склад идей для рассказов. Они — исследователи, которые вслушиваются в мир вокруг, соединяют внешне разрозненные детали в узор рассказа. Существует только два типа писателей: те, у которых есть идеи, и те, у которых есть задания. Собирайте данные: мне нравится народная мудрость о том, что журналисты пишут не руками, а ногами. Великий Фрэнсис К. Клайнс [Francis X. Clines] из газеты «The New York Times» говорит, что всегда сможет найти статью, как только выберется из офиса. Писатели собирают слова, образы, детали, факты, цитаты, диалоги, документы, сцены, доводы экспертов, показания свидетелей, статистику, сорта пива, цвета и марки спортивных машин, и, конечно же, клички собак. Найдите фокус: для Чипа Сканлана [Chip Scanlan], который был со мной, когда Мюррей раскрыл свою модель, самое главное — фокус. Чтобы разобраться, о чем статья на самом деле, нужно тщательно собирать факты, просеивать данные, экспериментировать и мыслить критически. Фокус статьи может быть выражен в лиде, в заключительном абзаце, в заголовке или подзаголовке, в главной мысли, в тезисе, в вопросе, на который ответит статья, в трех маленьких словах. Выбирайте лучшее: есть очень большая разница между писателями-новичками и писателями опытными. Новички часто выплескивают содержимое своих записных книжек в рассказ или статью. Боже, я записал это, значит оно пойдет. Ветераны используют куски, иногда это половина, иногда одна десятая от того, что было собрано. Но как выбрать, что включать, а что, и это намного сложнее, оставить за бортом. Фокус, как лазерный луч. Помогает писателю срезать материал, который соблазнителен, но не дает ничего нового для главной идеи статьи. Учитывайте порядок: Пишете Вы сонет или эпическую поэму? Как спрашивают стилисты Странк и Вайт [Strunk & White]: Вы натягиваете палатку или возводите собор? Каков масштаб работы? Какую форму Вы создаете? Работая по плану, автор получает преимущество — он может схватить общую структуру материала. Это не подразумевает жесткой схемы. План помогает почувствовать начало, середину и конец. Пишите черновик: некоторые авторы пишут легко и свободно, понимая, что первый черновик несовершенен, потом они будут множество раз его перерабатывать. Другие авторы — например, мой приятель Дэвид Финкель [David Finkel] — работают дотошно и педантично, предложение за предложением, абзац за абзацем, совмещая черновик и редактуру. Ни один из этих методов не идеален. Вот мой подход: я когда-то верил, что письмо начинается с черновика, с того момента, как мои ягодицы плюхнулись в кресло и пальцы коснулись клавиатуры. Теперь я осознаю, что черновик — это важный шаг в начале пути, этот шаг будет пройден тем быстрее, чем больше подготовительной работы я проделал. Перечитывайте и разъясняйте: Мюррей как-то сделал мне дорогой подарок — подборку рукописей, озаглавленную «Писатели за работой». Здесь я вижу, как поэт Шелли вычеркнул название «К этому жаворонку» и переделал его в «К жаворонку». Литератор Бальзак пишет тонны правки на полях готовой корректуры. Можно увидеть, как Генри Джеймс вычеркивает 20 строк из страницы в 25 строк. Для этих авторов, писать значит переписывать. Компьютеры лишили нас возможности наблюдать за такой работой писателя, но они позволяют избежать тупой работы по копированию, и позволяют совершенствовать свою работу со скоростью света. Принюхивайтесь. Разведывайте. Собирайте. Фокусируйте. Выбирайте. Ранжируйте. Редактируйте. Не думайте об описанном плане как об инструменте. Думайте о нем как о полке с инструментами. В хорошо организованном гараже садовый инструмент в одном углу, кисти и краски — в другом, инструменты для машины — в третьем, чистящие средства — в четвертом. Подобным образом, каждое из слов, описывающих процесс письма, содержит тип мышления и письма с полным набором своих приемов и инструментов. В ящике по «фокусу» у меня лежат вопросы, которые может задать читатель относительно статьи. В ящичке «порядок» я храню формы повествования — хронологический рассказ и золотые монеты. В ящике «редактуры» я держу приемы для вырезания бесполезных слов. Простой план процесса письма пригодится Вам не раз. Он не только придаст Вам уверенности, развеяв мифы о процессе письма. Он не только обеспечит Вас ящиками, в которых хранить инструментарий. План поможет Вам нащупать проблемы в собственных статьях. Он поможет Вам осознать свои сильные и слабые стороны. И поможет Вам обзавестись словарем для обсуждения журналистского мастерства: язык о языке, который поднимет Вас на новый уровень.

Учитесь на критике

Даже жесткая или циничная критика может помочь писателю. Учитесь выдерживать даже необоснованную критику — это способ профессионально вырасти. Я оставил один из сложнейших уроков на конец. Я не знаю ни одного человека, которому понравилась бы жесткая критика, особенно когда речь идет о творчестве. Но эта критика может быть бесценной, если научиться ею пользоваться. Правильный настрой может трансформировать неприятную, мелочную, неискреннюю, предвзятую, даже пошлую критику в чистое золото. Для такой алхимии необходим один магический подход: человек воспринимающий должен превратить спор в беседу. В споре одна сторона слушает только затем, чтобы найти контраргументы. В беседе идет обмен мнениями. В споре есть проигравший и победитель. В беседе оба могут чему-то научиться, и есть надежда, что на этом дело не остановится. Несмотря на то, что этому очень трудно следовать, когда-то давно я принял решение, которое кажется невозможным, как подвиг Геракла: я никогда не буду защищать мои статьи от критики.

Создайте себе группу поддержки

Создайте группу поддержки из друзей, коллег, редакторов, экспертов и наставников, которые могут дать оценку Вашей работе. Один из самых деструктивных мифов о писательстве заключен в представлении, будто писательское ремесло — ремесло одиночки. Есть что-то романтическое в образе писателя, укрывшегося в хижине на берегу океана, его единственные компаньоны — портативная печатная машинка, бутылка джина и котенок с кличкой Хемингуэй. В реальном мире, письмо больше похоже на групповой танец, где партнеры трудятся сообща. Эти партнеры — педагог по письму, продюсер, редактор — необходимы, чтобы книга увидела свет. Остальных помощников мы можем и должны выбирать сами. Немногие могут позволить себе выбрать редактора на свой вкус. Вполне вероятно, Вам приходится мириться с тем, что есть. Если повезло, Вы многому научитесь у любознательного редактора-наставника. Если не очень, придется вкалывать под надзором тугодума.Есть определенные методы работы с редактором, как мы увидим ниже. Но гораздо важнее, создать себе команду поддержки шире и глубже, чем то, что полагается по штатному расписанию. Если Вы привяжете себя к одному учителю, одному агенту или одному редактору, Вы не получите наставлений, которые могут понадобиться. Моя команда поддержки меняется по мере того, как меняюсь я сам. Я другой писатель и другой человек, чем тот, кем я был двадцать лет назад, поэтому я обновил команду, которую определил себе в поддержку. Это может показаться радикализмом, особенно если Вы молодой и начинающий автор. Вы можете сказать себе: «Буду рад, если меня вообще возьмут на редактуру». А я говорю Вам: «Не довольствуйтесь тем, что Вам дают. Что и кто бы это ни были, этого мало. Набирайте и развивайте команду поддержки, которая Вам нужна и которой Вы достойны». Вот, какие люди нужны мне: 1. Помощник, который заставляет меня двигаться. На протяжении многих лет таким человеком для меня был Чип Сканлан [Chip Scanlan], особенно когда я работал над большими проектами. У Чипа есть редкое в коллеге качество. Он умеет не высказывать критические замечания. Он повторяет мне снова и снова: «Продолжай. Продолжай. Позже обсудим». 2. Помощник, который знает мои особенности. У всех писателей есть странности. Блохи приходят вместе с собакой. Я не выношу читать собственные тексты, когда они опубликованы в газете. Мне кажется, я замечу какую-нибудь ужасную ошибку. Моя жена, Карен Кларк [Karen Clark] понимает это. Пока я прикрываюсь игрой с моим псом Рексом, она сидит за кухонным столом, читает мои публикации и проверяет, что никакой непредвиденной беды не случилось. «Все чисто», — произносит она, к моему облегчению. 3. Помощник, который готов отвечать на мои вопросы. Уже много лет Дональд Мюррей [Donald Murray] охотно читает мои черновики. Он всегда начинает с вопроса о том, чего я ожидаю. Другими словами: «Как бы ты хотел, чтобы я это прочел?» или «Какого рода прочтения ты ждешь от меня?» Мой ответ может быть: «Это не слишком отдает католицизмом?» или «Это можно опубликовать как мемуары?» или «Просто скажи, интересно ли это читать». Мюррей — человек благородный, но нам обоим идет на пользу, если он концентрируется на задаче.4. Помощник-эксперт по моей теме. То, чем я занимаюсь в данный момент, диктует тип помощника, который мне нужен. Когда я писал о Холокосте и истории антисемитизма, я зависел от мудрости и опыта раввина Хаима Горовитца [Haim Horowitz]. Но когда я писал о СПИДе, я обратился к онкологу — доктору Джефри Паонесса [Jeffrey Paonessa]. Знакомство с подобными людьми начинается как общение с источниками, но чем глубже ты постигаешь предмет, тем больше они превращаются в наперсников. 5. Помощник, который заставляет других не мешать мне. Я помню, как начал писать длинный цикл статей, это более месяца ежедневного письма. Я горел энтузиазмом, вставал рано и приезжал в офис до рассвета, чтобы успеть пару часов поработать до того, как навалятся прочие редакционные обязанности. Джойс Баррет [Joyce Barrett] помогает мне во многом. Но особенно я запомнил то утро, когда Джойс зашла, увидела, что я пишу, закрыла ко мне дверь и повесила на ручку табличку по типу тех, что вешают в отелях «Не беспокоить». Это хорошая защита. 6. Учитель, который помогает мне разобраться, что работает, а что требует доработки. Больше года стажер Елен Санг [Ellen Sung]редактировала мою колонку для сайта Пойнтера. Двух более непохожих людей трудно даже представить. Я был старше, белый, мужчина, приверженец печатной продукции. Ей было 24 года, у нее американо-китайское происхождение, в онлайне — как рыба в воде. Она была начитана, любопытна и обладала навыками зрелого редактора. Она могла подчеркнуть сильные стороны колонки, задавала мне вопросы, которые вели к переработке материала и большей ясности. Критика Элен была весьма дипломатична. Сейчас Элен работает репортером, но она осталась в моем окружении, человек, готовый превратиться в помощника по первому зову. Теперь у вас есть окружение. Но как работать с редактором, с которым Вы застопорились? Некоторые авторы начинают вести себя грубо, это своего рода защитная реакция против жестокого редактора. Кто-то избегает встречи глаз. Есть и такие, кто сдают материалы как можно позже, рассчитывая избежать разбора. Иные работают из дома: с глаз долой. Все это формы партизанской войны. Вы только выиграете, если будете надеяться на лучшее и использовать стратегию, которая превращает редактора из противника в сторонника. Сюда относятся: установка сроков, готовность к обсуждению по ходу работы над материалом, постановка задач и разбор полетов, умение отдать материал, если тема поменялась, хвала редакторской правки, которая Вам нужна, и честное мнение о редактуре, которая сводит Вас с ума. Можно ворчать на редактора за его спиной. Но намного лучше посмотреть ему прямо в глаза и объяснить, как он может помочь Вам. Он скорее изменится, если Вы продемонстрируете готовность помочь ему на перепутье. Вызоветесь стать членом его команды поддержки.

С мира по нитке

Копите информацию — она может пригодиться для крупных проектов в будущем. Чтобы собрать сырой материал для большого проекта, сохраняйте обрывки, которые другие выбрасывают. Когда писатели рассказывают мне, как они работали над большими проектами, они часто используют одну из двух метафор для описания метода работы. Первая — компостирование. Чтобы вырастить хороший урожай, нужно сначала удобрить землю. Для этого многие огородники делают у себя в саду компостную кучу из органических отходов, куда собирают бесполезные остатки, типа банановой кожуры. Вторая метафора — с мира по нитке. Ниточка к ниточке — и собирается маленький клубок, который скатывается в шар побольше, а иногда достигает размеров, достойных гордости обладателя. Некто Фрэнсис Джонсон [Francis Johnson] скатал из бечевки шар весом 8500 кг и диаметром 4 м. Его «шедевр» стал местной достопримечательностью у въезда в городок Дарвин [Darwin], штат Миннесота.Джонсон должен стать официальным святым тех, кто собирает кусочки статей, надеясь, что в один прекрасный день они превратятся в нечто, годное к публикации. Вот, как это бывает со мной: меня задевает некоторая тема из политики или искусства. Сейчас, к примеру, я озабочен проблемами мальчишек. Отец трех дочерей, я наблюдаю, как многие молодые девушки получают хорошее образование и успешно находят работу, в то же время, молодые люди заметно отстают. Мне не хватает знаний и времени, чтобы написать об этом сейчас, но в будущем это вполне реально. Шансы повысятся, если я начну собирать «по ниточке». Чтобы собирать «по нитке», мне нужна обычная папка или коробка. Я предпочитаю большие пластмассовые, похожие на пакет молока. Я выставляю папку в кабинете и приклеиваю этикетку: «Проблемы мальчиков». Как только я признаю, что интересуюсь определенной темой, начинают происходить определенные вещи. Во-первых, я начинаю замечать больше публикаций по данной теме. Во-вторых, я чаще обсуждаю это с коллегами и друзьями. А они, в свою очередь, подкидывают мне информацию. Постепенно моя папка заполняется материалом: сравнительный анализ выпускных баллов юношей и девушек, статья о том, вредны или полезны видеоигры для развития мальчиков, очерк о том, что все меньше юношей занимаются спортом в высших учебных заведениях. Это серьезная тема, поэтому я выжидаю. Проходят недели, иногда месяцы, и однажды я загляну в папку и услышу шепот: «Пора». Я удивляюсь, сколько накоплено материала, а еще больше я поражаюсь, что узнал так много, просто собирая «с миру по нитке». Процесс «выращивания» статьи может показаться затянутым и непродуктивным. Слишком длинное ожидание. Секрет в том, чтобы выращивать одновременно несколько урожаев в Вашем саду. Можно удобрять один, когда время пожинать другой. Поэтому, у меня в кабинете несколько папок с этикетками: У меня есть папка «СПИД», из которой родилась публикация серии «Три маленьких слова». У меня есть папка «Миллениум», из которой родилась публикация серии эссе «Еще не кончено». У меня есть «Холокост» и «Антисемитизм» папки, из которых родилась публикация серии «Кольцо Сади». Это уже рукопись книги, отвергнутая 25 издательствами, но еще с надеждой на публикацию. У меня есть папка с именем «Гражданские права», здесь собрана антология вырезок из газет, начиная с 1960-х годов о расовых проблемах Юга. У меня есть папка «Общеобразовательное чтение», взрывающаяся от материалов о важности грамотности. Я надеялся, что это превратится в книгу. Пока это несколько статей. У меня есть папка «Вторая мировая война», из которой вышли две редакционные статьи. Одна из них может еще станет маленькой книжкой.

В том же номере есть серьезная международная статья о выживших во время цунами на Шри-Ланке: «В педиатрическом отделении городской больницы самый известный сирота, выживший после цунами, спит, пускает слюни и, находясь в мрачном расположении духа, кричит на посетителей, которые толпятся вокруг его кроватки. Кто его родители неизвестно. Его возраст, по мнению персонала больницы, между четырьмя и пятью месяцами. Он известен и знаменит просто как Ребенок № 81, он поступил в отделение восемьдесят первым. Тяжкое бремя ребенка № 81 не в том, что его не хотят, а в том, что его чрезмерно хотят. Уже 9 семейных пар заявили, что он их сын. Некоторые угрожали покончить с собой, если им не вернут ребенка. Бессчетное количество родителей, потерявших детей в цунами, мчались в больницу проверить, не их ли это ребенок № 81. Местные газеты почти каждый день рассказывали о его судьбе. В больнице было столько народа, что сотрудники прятали ребенка на ночь в операционной для его же защиты». Эта история впервые появилась в газете «The New York Times», здесь был сверхмощный двигатель. Если Вы похожи на меня, то двигатель формализуется в вопросы: что случится с ребенком № 81; узнает ли он свое настоящее имя и настоящих родителей; кто решит судьбу ребенка № 81 и почему; как определят настоящих родителей? К чести статьи, она сама ставит вопросы, не просто, что будет дальше, а духовные: Возможно ли, что девять пар искренне верят, что ребенок № 81 их плоть и кровь? Возможно, бездетные пары решили воспользоваться катастрофой? Может ли быть, что фотогеничный малыш разбудил такое желание, какое не разбудит иногда и девушка? Все эти домыслы гуляют на улицах Калмунаи [Kalmunai].

Вполне вероятно, что также родилась книга, которая сейчас лежит на моем ночном столике — «Бог — Пастырь мой», первоклассного писателя и моего наставника Гарольда Кушнера [Harold Kushner]. В предисловии сказано:«Над идеями этой книги я размышлял более сорока лет, с тех пор, как меня посвятили в сан раввина. Каждый раз, когда я читал Двадцать третий псалом на похоронах или поминках, или у постели умирающего, я изумлялся его силе и способности утешить скорбящих и успокоить напуганных. Непосредственным импульсом написать эту книгу стали жуткие события 11 сентября, 2001 года. Все дни после трагедии люди на улицах и телерепортеры спрашивали меня: «Где был Бог? Как он допустил такое?» И я отвечал: «Господь никогда не обещал, что жизнь будет справедлива. Господь обещал, что когда мы будем противостоять несправедливостям жизни, мы будет не одиноки, потому что Он будет с нами». Тогда я понял, что ответ лежит в Псалме 23».