Цитаты из книги Burned Alive

Корова дает молоко и приносит телят. Что можно сделать с молоком и телятами? Продать. Принести в дом деньги. Корова приносит пользу семье. А дочь? Какую пользу она принесет семье? Никакую. Вот бараны. Что они приносят семье? Шерсть. Можно продать шерсть и принести деньги в дом. Овца растет, приносит других ягнят, дает молоко, из которого можно сделать сыр, его можно продать и принести деньги в дом. Что корова, что баран - гораздо лучше дочери.

... Я была девушка, а это хуже, чем быть скотиной.

Это как улыбнуться - подарить счастье другому, но не насильно.

Надеяться на что-то было истинным сумасшествием, но это было сильнее меня. Я хотела попробовать жить.

Заниматься любовью с мужчиной - это совсем не подарок.

....чем больше я размышляю и стараюсь привести в порядок свою память, тем сильнее осознаю, что моя жизнь не имела приметных вех, известных в Европе. Ни дней рождения, ни фотографий. Это была жизнь маленького животного, которое ест, работает изо всех сил. спит и получает побои.

Мечта о свободе связана с замужеством. Покинуть дом отца ради дома мужа и больше никогда туда не возвращаться, даже если муж будет тебя бить.

Я существую, я там выжила. Другие женщины тоже пережили и продолжают жить в этом мире. Я хотела бы забыть, но нас, выживших, так мало, чтобы суметь рассказать, что я сочла своим долгом свидетельствовать и вновь пережить этот кошмар.

• Ты можешь оказать очень большую услугу другим женщинам, если мы напишем книгу о твоей жизни.
• Книгу? Но я же едва умею писать...
• Но зато ты умеешь говорить...

Мое первое свидание длилось столько времени, за сколько можно раскусить оливку, но это было незабываемое чувство.

Я девушка, а девушка должна идти быстро, низко опустив голову, словно она считает шаги.

Она села на табурет, прижимая к себе черную хозяйственную сумку. И начала рыдать, причитать, вытирая слезы платком и качая головой. Она плакала от горького стыда. Она плакала о себе и всей семье. И я видела ненависть в ее глазах. Она скривилась, стала кусать губы и заплакала пуще прежнего: «Послушай меня, дочь моя, послушай. Я бы очень хотела, чтобы ты умерла, будет лучше, если ты умрешь. Твой брат молод, если ты не умрешь, у него будут проблемы».

Больше всего я боюсь, что мои дети… будут носить занозу мести в сердце. Что этот дух насилия, передающийся у мужчин из поколения в поколение, оставит отметину, пусть даже маленькую, в его сознании. Он должен построить свой дом, кирпичик за кирпичиком.

В некоторых странах женщины попадают в тюрьму. И это единственный способ уберечь их, спрятать, спасти от смерти. Но даже в тюрьме они не находятся в полной безопасности. Зато мужчины, которые хотят их убить, на свободе. Закон не наказывает их вовсе, а если и наказывает, то все равно в скором времени у них оказываются развязаны руки, чтобы душить, жечь, мстить за свою пресловутую честь.

...Они сами являлись узниками этого отвратительного обычая: преступления во имя чести.

Я вынесла бы что угодно, лишь бы обрести свободу и, когда мне захочется, одной выйти за порог и пойти купить хлеба!

Самое главное на свете - это родители. Что они сказали, то и надо делать. И только от них исходят знание, закон, образование.

Это судьба, а на судьбу нельзя обижаться.

Выйти замуж - для меня это было самым лучшим, синонимом свободы.