Серая мышь для королевы

Наблюдать, как увядают цветы, - мало приятного, да и вещи - не главное.

Да, домой Марина отправилась в полном снаряжении: Катиных брюках и футболке, Сашкиных кроссовках и горнолыжной куртке Булатовой-старшей.
Еще Борька изо всех сил пытался всучить ей свою трикотажную шапочку – хотелось же внести лепту в общее дело. И только нечуткая Тяпочка ничего не предложила: ни шлейку, ни поводок. Блаженно дрыхла под столом, готовясь к домашнему заданию по английскому.

Неужели придется звать на помощь? Орать во все горло: «Помогите! Спасите!»
Позор-то какой! Даже не хочется представлять себя со стороны. Зрелище ужасное! Издевательство просто. Сгущающиеся осенние сумерки, тишина и безлюдье, глубокая канава посреди дороги и доносящийся со дна ее истошный вопль. То ли человеческий, то ли звериный.

чем жестче метод, тем действенней

Лавренкова ничего не замечает. Сияет начищенным пятаком. Словно явилась не в школу, а – куда? ну куда? – в парк аттракционов, например.

Антон оседлал велик, подставил багажник Марине. Она уселась, обхватила мажаринские бока. Кирилл успел заметить ее счастливую улыбку.
Падения тоже приносят радость. Да. Именно радость. А не злорадство, как у некоторых.

– А я последний раз на велике ездила, наверное, лет в шесть, – не вовремя ударилась в воспоминания Марина.
В присутствии красавчика Антона она поразительно глупела и терялась. И Кирилл не знал, наблюдая за ней, смеяться ему или плакать. А бессердечная Катя без стеснения издевалась:
– На трехколесном?
– Ну почему? На двух.

– Что тут происходит?! – рявкнул физрук.
Потому что без объяснений точно было не понять: почему, вместо того чтобы заниматься вместе со всеми в зале, Булатова торчит возле раздевалок? Зачем ей понадобились старые мячи? И кто это ползает по грязному полу возле ее ног?
Опять вопросы, вопросы, вопросы…

Потрясающее зрелище, когда кто-то чьими-то тихими стараниями падает с пьедестала или с крыши небоскреба.

Раз прорвалась в звезды, не важно – по желанию или случайно, – неси свой крест достойно.

Вкусная еда, и правда, объединяла и действовала расслабляюще.

Еще разобраться бы до конца, что же все-таки случилось. Почему внезапно поменялось Катино отношение? Они ведь даже не ссорились в обычном смысле этого слова, не было ни разногласий, ни обид. Про что Катя сказала "Отвали!" И с тех пор ни видеться не хочет, ни разговаривать. Почему?

Женщинам хочется надежности.

– А куда дальше?
Катя сунула Успенскому под нос свою карту:
– Выбирай. Где больше нравится?
Успенский выбрал:
– А давай вот этот КП, самый дальний.
– Зачем?
Он наверняка на самом видном месте, но до него топать и топать!
– Интересно же. Никто туда не побежит, а мы побежим.
Катя с подозрением глянула на Кирилла. Странные какие-то рассуждения. Обычно стараются побыстрее пройти дистанцию, время же учитывается. Хотя Успенский-то – персонаж необычный, и мыслит он ненормально.
– Хорошо.

– Ни фига себе! – ошарашенно протянул Федя. – А девушка-то не промах! Знает, кого выбрать. – Он усмехнулся. – Кир, ты только без обид, ладно? Но твой папаша действительно более выгодный вариант, чем ты. Тут без вопросов.
«Нет! – не согласился про себя Кирилл. – Вопросов тут предостаточно».

Хотел равнодушно, а получилось с неприязнью.

– Сладенькое любишь? – поинтересовался Кирилл у Дианы.
– Не очень, – призналась та. – Но тут не устояла.
Вроде бы разговор самый невинный и слова простые. Но, если задуматься, можно найти в них второй смысл. Да еще эти вишенки и клубнички во взбитых сливках. Но молчать было бы еще хуже, получилось бы и вовсе нечто неестественное и напряженное. Как будто два чужих человека маются от близкого присутствия друг друга.

Диана въехала, когда Кирилла не было дома.
Наверное, отец так придумал, чтобы не раздражать привередливого сына бесконечным мельканием, перетаскиванием вещей. Чтобы захват территории прошел тихо и бескровно.