Ваша оценка

4,1

(80)

Głowa minotaura

Lwowskie śledztwo Eberharda Mocka. Styczeń 1937 roku. Makabryczny mord, dokonany na młodej cudzoziemce, stawia na nogi policję w Breslau. Wiele wskazuje na to, że ofiara miała jakiś związek z obcym wywiadem. Do akcji rusza Eberhard Mock. Odrzuca szpiegowski wątek i skupia się na typowo kryminalnych aspektach śledztwa. To zaś zmusza go wyjazdu do Lwowa, gdzie poprowadzi śledztwo z Edwardem Popielskim, również „miłośnikiem starożytności i kobiecego ciała”.

Жанры

Книга из цикла

Инспектор Эберхард Мок

Пригоршня скорпионов, или Смерть в Бреслау

Марек Краевский

3,8

(69)

Koniec świata w Breslau

Marek Krajewski

4,4

(19)

Призраки Бреслау

Марек Краевский

3,6

(68)

Festung Breslau

Marek Krajewski

(0)

Dżuma w Breslau

Марек Краевский

(0)

Голова Минотавра

Марек Краевский

4,1

(80)

Реки Гадеса

Марек Краевский

4,3

(6)

Mock

Марек Краевский

(2)

Mock. Ludzkie zoo

Марек Краевский

(2)

Mock. Pojedynek

Марек Краевский

(1)

Рейтинг LiveLib

4,1

80 оценок

5
36%
4
41%
3
20%
2
3%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 86Хотят прочитать 75

Рецензии

SantelliBungeys24 августа 2020 г.
Выслеживают и существуют
Не ожидайте от Краевского лёгкого чтения. Ранее освоенное было тому лишь подготовкой, в этой же истории все гораздо мрачнее, кровавее и личностнее.
Предположить в Эберхарде Моке наличие сантиментов пустая надежда.
Все так же любит поесть, о чем говорит растущее брюшко и некое неудобство при шнуровании ботинок и выталкивании всякой швали из салона автомобиля.
Все так же не ограничивает себя в выпивке, которая горчит утренним похмельем и не может ограничиться содовой.
Все так же заинтересован в женском обществе, есть ещё силенка, хотя мадам ле Гёф уже не столь предупредительна при его появлении. Что поделать, на дворе 1937 и инспектор дезертировал из уголовной полиции в абвер.
Впрочем, это дело для него начнется в Бреслау, а вот развернется во Львове. Где Моку повезет по крупному - встретить свою копию. Лысую, обожающую доченьку, но все же настолько родственную, что и латинские стихи разобрать по размеру на пару, и ничто человеческое не чуждо...вплоть до шахмат. Пара латинских фраз, обзор женских купейных прелестей и фирма "Попельский и Мок" плодотворно обменивается наработками в сыске и предотвращении. "Тиски" хороши интернациональностью - что привычно для пруссака, то и поляку лишь на пользу.
Львов и его уголовная полиция как глоток свежего воздуха, не хватало Эберхарду в течение трех лет летучек, концентрации, удачных вопросов, перебрасывания мнениями, приправленными политическими дискуссиями.
Год 37 не подразумевает дискуссий о политике. В приоритете исключительно одни истинные взгляды и почитание австрийского капрала.
Затянутый табачным дымом мир совещаний, ругани и поиска следов... Далекий Львов оказался щедр на то о чем тосковал в своем стерильном кабинете, где осуществлял анализ данных и писал бесконечные отчеты и доклады. То что предполагалось как изгнание, оказалось радостным возбуждением для профессионала.
Дело, традиционно, жуткое и мерзкое. С изнасилованиями, каннибализмом, гомосексуалами и математическим расчетом. Натурализм сцены, когда пан Шанявский исполняет на столе "Танец маленьких лебедей", отлично подогревает желание составить компанию фирме "Мок и Попельский" и выпить водки. И это лишь начало, по сути. Когда кипит жизнь и кровь, гораздо естественнее услышать бурчание в животе, чем приглядываться к букетикам и оборочкам.
Но Львов есть на страницах, с отличной сценой в "Морском Гроте", с львовской "гварой" ( отдельное мерси переводчику, не скупящемуся на дополнительные комментарии), с блошиным рынком и притонами. Со старательно выпяченной грудью на фотографии для вечернего выпуска газеты.
С тарелкой кислой тушеной капусты, с венскими шницелями и селёдкой с бочки.
Все фирменно и неизменно.
Кровавые подробности для необычного убийства, злодеи нашедшие равных по маньячности сыщиков, страдающих ночными кошмарами, эпилепсией и даже ясновидением, настоящий театр ужасов и большой город - грязный, вымученный и настоящий.
Это расследование поставило перед нашим "новеньким" Попельским выбор - ведь нельзя быть одновременно и судьей, и палачом, и полицейским. Он решил что станет следопытом и охотником.
И звонок в 1939, с известием о убийстве маленького Пытки, с которого все начнется в книге, повторится в финале.
Не стоит расслабляться. Насилие — инструмент для поиска истины и справедливости. Это мы уже проходили с инспектором Моком, то же предусмотрено и для Попельского.
Всего три месяца до начала войны...
Читать далее
63
907
Penelopa217 октября 2020 г.
Книги об Эберхарде Моке обладают какой-то странной мрачной притягательностью. Уже понимаешь, что тебя ждет что-то жуткое и кровавое, уже готовишься к дрожи по телу, уже знаешь, что ночью тебя будут преследовать вполне реалистичные картины преступления - но читаешь. Я даже не умею объяснить,что в этих книгах так притягивает и отталкивает. Точно не картины довоенного Львова - я была в городе мельком и не успела пропитаться его духом, а вот тем, кого заворожили львовские кофейни и площадь Ринг, эту книгу читать надо, невзирая на страсти. Точно не дух порочности,царящей над городом. Точно не эпоха, еще осталось несколько лет независимой Польши, хотя давно царит незримое соперничество служб польской и немецкой полиции. И вместе с Эберхартом Моком делом занимается его польский брат-близнец Эдвард Попельский, такой же любитель выпить и вкусно закусить, такой же гурман и циник. Но в отличие от Мока имеющий уязвимую точку - обожаемую дочку, юную панну Риту. И тени сгущающиеся над прелестной пани с середины книги не дают покоя, и ты раньше, чем старый Попельский понимаешь, что
уберечь легкомысленную дочь от беды не получится.
Полиция двух государств ищет негодяя, зверски расправляющегося над юными девушками. Привычное "сами виноваты" здесь не годится, жертвами становятся не уличные барышни, а исключительно девственницы. Полиция тычется вслепую, стараясь, чтобы информация не вышла наружу. Читать жутковато, но очень сложно оторваться. Еще и с какой-то стати неуловимый Минотавр оставляет следы своей привязанности к математике, автор тщательно вспоминает польских математиков, перечисляет их работы, но я кроме Стефана Банаха, введшего понятие банахового пространства, ни о ком не знаю. Да и по совести связь убийцы с меатематикой скорее притянута за уши.
Отдельно и всенепременно необходимо отметить переводчика, его комментарии к тексту, написанные в свободной манере составляют немалую прелесть романа. Чего стоит одна попытка перевести львовскую "гвару" - жаргон уголовников

— Спокойни, варьяты, — сказал сидевший напротив комиссара. — Ун тылько струга фуня! Таки бардзий фунясты паняга!
Вариант переводчика:

Спокуха, психи. Он только выпендривается. Такой уж мэн сильно понтованный
Читать далее
21
439
M_Aglaya23 мая 2013 г.
Обнаружила, что вышла новая книжка про приключения инспектора Мока. Конечно же, бросилась читать. Как всегда, атмосферно...
Сюжет: внезапно автор решил оставить свой любимый Бреслау. Сейчас действие происходит во Львове. Именно здесь на протяжении нескольких лет причастные граждане занимаются делом Минотавра - серийного маньяка, который насилует и поедает девушек. Впрочем, понятие "серийный маньяк" вроде бы еще не появилось... Соответственно, инспектор Мок действует не один, появляется еще один герой - такой же колоритный - инспектор польской полиции Попельский. Инспектор Попельский принимает близко к сердцу такие бесчинства криминального элемента на своей подведомственной территории. Инспектор Попельский вообще не привык нянчиться с преступниками и считает, что им место - самое меньшее в тюрьме. (Все это нам знакомо)
Мок, собственно, особо не проявлял инициативы. Решив, что ему до смерти надоели сотрудники СС и гестапо, которые вмешиваются в расследования, ни черта в этом не понимая, Мок совершил маневр и перебазировался в абвер, рассчитывая отныне вести спокойную жизнь. Но старые недруги никуда не делись, и, когда в новогоднюю ночь в каком-то зачуханном притоне в Бреслау обнаруживают труп зверски убитой неизвестной иностранки, то они тут же усматривают шпионский след и переваливают дело на Мока. Мок быстро проводит необходимые мероприятия и устанавливает, что тут скорее всего речь идет о преступлении на сексуальной почве, поскольку неизвестную убитую девушку доставил из соседней Польши переодетый в женщину парень, который судя по всему поставляет товар и оказывает соответствующие услуги определенной клиентуре в Бреслау. Но не тут-то было. Начальство немедленно перестроилось и объявило охоту на подозреваемого, поскольку он явно гомосексуалист, а "гомосексуалисты покушаются на традиционные ценности добропорядочных немецких семей", следовательно, он и убил несчастную! И вот Мок, еще не успев опомниться от такого поворота начальственной мысли, оказывается командированным во Львов, откуда приезжал подозреваемый с распоряжением найти и достать из-под земли. Так что сейчас ему приходится взаимодействовать с польской полицией, и конкретно, с инспектором Попельским. Понятное дело, что несмотря на резкую и неуживчивую натуру, такие сходные по жизненному опыту и положению типы найдут общий язык...
Фирменный стиль автора остался тот же самый. В смысле, город Львов является таким же значимым действующим лицом, как и прочие. Такое впечатление, что автор не пропустил ничего. Улицы, площади и скверы, мелочные лавчонки, рестораны и конторы, учебные заведения, музеи и театры, районы для благочинной публики и окраины с воровскими притонами... А также пестрая и многоликая толпа горожан, всегда присутствующих на заднем фоне. О боже мой, какая же это дикая смесь... Поляки, немцы, евреи, украинцы и русские (которых, правда, здесь - как я поняла - называют одним словом "русины"). Все соединилось и срослось в какую-то безумную субстанцию. У меня просто голова заболела. Понятное дело, что город переходит от одних к другим - но как это все можно разделить безболезненно? Кто бы ни взялся делить, все равно это будет - резать по живому. Ну, вот такое впечатление сложилось.
"Эта книга о городе, которого нет" - говорит автор где-то в послесловии. Да, там еще сзади поместили словарик с пояснениями. Вот, скажем, та или иная улица, которая упоминается в тексте - так поясняется, как она будет называться в годы фашистской оккупации, а как - при советском строе, ну и - как она называется сейчас. Или там, что на этой улице будет располагаться гетто или что. Ну и, соответственно, персонажи, которые упоминаются - если они, конечно, реальные исторические лица - поясняется, что тот будет расстрелян в гетто, тот сгинет в концлагере, тому-то удастся дотянуть до конца войны - и чем он будет заниматься потом. Это все придает такую странную перспективу - как будто действие происходит сразу и в настоящем и в будущем.
Конец книги является исключительно тяжелым (ну, лично для меня). Можно здесь усмотреть что-нибудь аллегорическое. Вот Попельский изо всех сил старался исполнять свои обязанности, чтобы было правильно... Ну, как он сам понимал. Уничтожить монстра, защитить невинных жертв. И в результате получается, что главный монстр - не Минотавр в лабиринте, а тот, кто его туда запустил и загонял в лабиринт жертв. И как тут поможет даже и убийство Минотавра?
В конце книги Попельский, дошедший до точки, объявляет, что уходит из полиции, так как не видит смысла в дальнейшей работе. Он лучше будет частным сыщиком - бороться со злом по личной инициативе, и без препятствий со стороны моралистов и законников! Все это звучало бы замечательно, позитивно и жизнеутверждающе. Если бы не дата на календаре. Май 1939 года. Война начнется через три месяца...
"А время на циферблатах уже истекало кровью..." Как сказал Гарсиа Лорка (которого, впрочем, к этому времени уже убили).
Интересно, собирается ли автор написать о жизни Мока в годы второй мировой? (а может, уже написал?)
Читать далее
11
301