Ночь за нашими спинами

Но дороги никуда не ведут, а ангелы мертвы.

Нет предметов, которые не чувствуют ласки или злобы.

Ты святой, понимаешь? Всем хочется святого рядом. Никто не признается, но всем.

Необъяснимое и неуправляемое обычно имеет лишь один синоним. Опасное.

Я сова. Я уже говорила? Совершенно не утренний человек и никогда не понимала злобных садистов, маскирующихся под милых маленьких жаворонков. Какой смысл вставать в семь утра, нестись куда-то со взмыленными боками и мучить бедных существ вроде меня?

Никто из нас не бел и не пушист. Каждый по-своему попортил шкурку.

Знаешь, я не из тех, кого часто носят на руках. Скорее сама закину какого-нибудь принца на плечо. Может, даже вместе с конём, драконом или на ком там они скачут по долинам…

Для девочки нормально хотеть замуж за героя книги.

Мои раны затянулись. Шрам незаметен под одеждой. Но на самом деле... та девушка умерла.
А я воскресла. Только воскресла совсем другой.
Я разучилась летать.

― Хм. Как думаете… кому можно продать душу, чтобы мне дали персональный шанс вышибить ему мозги?
― Боюсь, с ним и его армией не сладит даже сатана.
Вэнди опускает глаза, явно думая. Потом уверенно кивает:
― Сатана не сладит. Мы ― сладим.

У тебя есть почти вечность. Тебе надо разделить её с кем-то. Это вряд ли должна быть… подделка. Даже такая хорошая, как я.

― Герои, Джон. Знаешь, в комиксах они часто носят маски. Может быть, все они ― лишь переодетые монстры?
― Тогда ты ― довольно симпатичное чудовище.

Я смотрю на облака: причудливой формы, точно мазки краски из баллончиков, какими разрисовывают стены. Вдруг представляю: гигантский хулиган с таким баллончиком нажимает на кнопку — и вот они, белые полосы и клубки. Так, наверно, они рождаются. Старший Офицер Бог (а я всегда представляю его каким-нибудь Старшим Офицером) мог бы пускать по небу кучи хулиганов.

Он, как и многие, считает, что огонь бежит прямо по моим венам — там, где у людей кровь. Чушь, давно проверила: раскроила палец, увидела на месте ранки вполне обычные алые капли. Мне тогда хотелось верить, что я — человек. Это сейчас уже как-то плевать.

Забавно… попав в какую-нибудь компанию, где больше одного человека, ты ― вольно или невольно ― начинаешь раздавать всем роли. У меня есть Суровый Начальник, и Местная Стерва, и Гребаный Клоун, и целых три Друга До Гроба… а ещё есть своя Загадка. Ты ― мой мистер загадка, Джон. Никак не могу тебя разгадать.

Глупо, но если не можешь заснуть, то чаще всего пялишься именно в потолок, будто надеясь, что добрый мистер Бог напишет светящимся маркером по штукатурке решение всех твоих проблем. Или хотя бы нарисует смайлик.

– Кажется, я…
Запуталась. Влюблена. Умираю. Ответ может быть любым, и каждый будет правильным. Или даже несколько.
– Ты – что?
– Да ничего.

Я начала летать еще в детстве, когда пятилеткой сорвалась с дерева и в миг падения за моей спиной возникли два огромных темно-рыжих крыла. Если я хотела взлететь, они вырастали, и это сопровождалось легким покалыванием на месте лопаток. Эти крылья сделали мое детство по-настоящему классным. Все было прекрасно, пока я их не потеряла. Да, знаю, мы непременно теряем что-то, становясь взрослыми: старых друзей, веру в чудо, девственность, в конце концов…

«Ради всех святых, сделай так, чтобы где-нибудь что-нибудь взорвалось, чтобы ограбили банк, чтобы напали лягушки-зомби… главное, чтобы я оказалась непременно там нужна. Или я придушу этого типа, а кролика затолкаю ему в задницу. Вместе с апельсиновым соусом».

Есть слова, от которых будто бы скверно пахнет. Иногда они обозначают что-нибудь мерзкое, иногда просто неблагозвучны, но иногда вполне обычны. Для меня такое слово – «герой». Цельная, сильная, безликая личность, работа которой – кого-то спасать. И если иначе никак, то умирать. Надеяться на себя, не иметь защитников. Быть карающей рукой справедливого мудрого правительства.