Смерць Івана Ільіча. Крэйцарава саната. Гаспадар і парабак

Толстой создал очень неожиданную завязку, сразу же заявив, что Иван Ильич умер. Как и у Достоевского в "ПиН", совершенно не важно ЧТО, а важно лишь КАК. Читатель может не занимать голову разгадыванием загадок или пустыми надеждами. Все умственные силы должны идти на копание в душах героев. Ну и, если удастся, в своей собственной душе.

Поначалу, повесть шла у меня довольно легко и даже как-то весело. Ну умер и умер. Мало ли, с кем не бывает? Пошли мои любимые: сатира, юмор, цинизм. Карьерные передвижения коллег в связи со смертью ИИ, сослуживцы, думающие на панихиде лишь о картах, вдова, заботящаяся на похоронах как бы отхватить побольше пенсии - всё это меня очень радовало.

Потом пошел рассказ о прежней жизни ИИ. Мысли о том, как буднично мужчина вынужден сбегать из дома на работу, хотя поначалу он вроде бы собирался поставить семью во главу угла. Совершенно пустая жизнь, полная лишь comme il faut, интриг на службе и игры в карты. Жизнь, которую главный герой почему-то считает очень хорошей. Жизнь, которая внешне покрыта приятной оболочкой, а если копнуть глубже...то там ничего нет. Нет любви, нет привязанностей, нет людей. Всё это я читал с большим удовольствием.

Но потом тон повести изменился. Случилось это не резко, а даже как-то незаметно. Вот главный герой упал, вот он заболел. Тут уже я начал подозревать, что это начало конца. Лёгкость книги сменилась тяжелой обреченностью.  Воздушность пропала, уступив место удушливости. Сатира перестала веселить, цинизм перестал радовать.

Умирать тяжело. А тяжело умирать ещё труднее. Люди на войне геройски бросаются под пули, как будто им не дорога жизнь. Но это легкая смерть, быстрая, добрая. Да ещё и во имя чего-то. Мечта, которую иногда хочется осуществить, чтобы не лишиться её навсегда. Умирать от болезни, зная, что ничего нельзя сделать, следить каждый день за ухудшающимися симптомами - вот это по-настоящему мучительно.

Тело медленно, но верно умирает. Интересно лишь, что происходит с душой. ИИ обманывает себя. Он не понимает, что болезнь смертельна и почти до конца надеется на выздоровление. Надежда может быть и не умирает последней, но держится долго. Вообще, страшно, что надежда и самообман так часто в жизни оказываются синонимами. Вместе с надеждой в душе героя живёт и неизвестность, неопределённость. Они появляются одновременно. Но и исчезают тоже вместе.
Ещё один синоним. Надежда, ложь и неопределённость - вот те три сестры, которые опускают для героя синие шторы.

Мучения физические отходят для героя на второй план. Ложь - вот что тревожит его по-настоящему. Вот что, оказывается, умирает последним! Настолько последним, что может быть и не умирает вовсе. И появилась она в жизни героя задолго до болезни. Настолько задолго, что может быть она вообще всегда была. Да, пожалуй. ложь была в жизни ИИ всегда, но он её не замечал до болезни .

Но болезнь всё перевернула с ног на голову. Герой стал очень чувствителен ко лжи. Врачи обманывают его, сослуживцы, родственники, дети. Все притворяются, лицемерят. Ведут себя так, как будто ИИ может выздороветь. Как же можно получить сочувствие, если другой человек делает вид, что у тебя нет никакой проблемы? Все надели маски, чтобы разыграть последнюю в жизни ИИ комедию. Все избегают ИИ, когда ему как раз хочется близости. Может быть впервые в жизни. Но, как говорится "что посеешь, то и пожнёшь". Все пытаются оградить ИИ от мыслей о неизбежной смерти.

На самом деле все лишь защищают себя. Часто нам кажется, что мы оберегаем другого человека, тогда как на самом деле мы лишь вредим ему, спасая себя. Но это маска, которую мы вынуждены надевать, чтобы не было больно от разочарования в себе. Мы виноваты дважды. Первый раз - оставаясь холодными к несчастьям близких. Но это ещё полбеды, это как раз очень человечно. А вторая вина - это наказывать близких за собственные грехи: бессердечие и эгоизм, придумывая изощренные оправдания своему поведению, делая больному только хуже под маской заботы о нём.

Да, жена ещё. Я думаю, что значение этого персонажа намного превышает количество посвященных ей в тексте строк. Супруги женились без любви и также и жили. Жена вытеснила героя из дома на работу. Её ли это вина? Думаю, что ИИ слишком легко сдался, не умел поговорить, обсудить проблемы (Да и кто тогда умел? А сейчас кто умеет?), не сумел перенести малейшего выхода из зоны комфорта и ушёл с головой в работу и невинные развлечения. Но обид не простил и жену возненавидел. Конечно, это не могло не сказаться и на отношении к детям. Супруги стали жить в состоянии холодной войны, когда за фасадом мнимого благополучия скрывается пропасть непонимания и неприятия. Но болезнь частично сняла маску с ИИ, который уже может признаться себе в истинном отношении к жене. А жена ещё слишком здорова, чтобы позволить себе снять маску. Она просто надела другую маску - заботливой страдающей жены, журящей мужа за неаккуратное выполнение докторских предписаний. Ведь если ИИ становится хуже, то это не от того, что он умирает, а от того, что он съел что-то запрещённое доктором или слишком поздно пошёл спать.

Жена конечно же неприятная особа. Но глупо было бы предположить, что в ней проснётся любовь к мужу только потому, что тот умирает. Да и нельзя забывать, что мучительно не только умирать, но и находиться всё время рядом с умирающим. Это тоже пытка. При любом отношении к больному. Ведь человеку тяжело, а ты не можешь не только помочь ему, но и облегчить свои страдания.

Самыми человечными оказались два героя: сын-гимназист, которого ещё видимо не коснулось тлетворное влияние общества и он остался в "первобытном" состоянии и слуга Герасим, не пытающийся скрыть от барина, что тот умирает, с легкостью несущий все тяжелые и на первый взгляд унизительные заботы об умирающем. Ведь все мы там будем. Бары и слуги. И если сегодня ты облегчил страдания смертельно больного человека, то завтра, когда будешь умирать ты, кто-нибудь придёт и тебе на помощь, взяв на себя часть мучений. Безропотно, без лицемерия, без раболепства. В линии Герасима много морализаторства, но без этого, видимо, нельзя. Это одна из главных мыслей - контраст между лицемерием высшего общества (боящимся смерти и потому притворяющимся, что её нет) и кротостью, милосердием простого люда (принимающим смерть как естественную часть жизни).

ИИ страдает от мыслей о бесцельно и безлюбовно прошедшей жизни. За несколько дней до кончины он перерождается. Герой понимает, что смерти как таковой нет, и в увиденном белом свете чувствует начало новой жизни. Таким образом, оказалось, что Толстой перехитрил всех и названием повести и констатацией факта смерти ИИ на первых страницах. Смерть героя - это не физический акт умирания тела, описанный в повести, а как раз то существование, которое он влачил до болезни. И к концу своей смерти ИИ, как это ни странно, увидел жизнь.

Как я уже сказал, болезнь ИИ всё перевернула с ног на голову. И повесть, которая началась за упокой, кончилась за здравие.

Как-то раз, в подростковом возраст я обнаружила на полках семейной библиотеки сборник русских мистических новелл, и тогда эта книга показалась мне самой жуткой, что я держала в руках. И только сейчас, в 30 лет, прочитав “Смерть Ивана Ильича”, я могу сказать, что этот сборник не идет ни в какое сравнение по степени жуткости и ужаса с повестью Толстого.

Признаться, меня крайне удивляет глубина и психологизм прозы Льва Николаевича - как человек, который, судя по его биографии, не понимает самого себя, так мастерски и непревзойденно рисует внутренний мир своих персонажей? Как ему удается настолько точно и искусно подобрать слова для передачи всех неуловимых, сложных и противоречивых чувств и эмоций, которые люди прячут глубоко внутри себя и сами не могут толком объяснить их себе? Ответ на оба вопроса - всего одно слово: талант.

Тема смерти останется вечной в литературе, но вряд ли кто-то когда-то сможет создать шедевр, подобный Толстому, когда читатель замирает от ужаса и чувствует то же леденящее душу отчаяние, что и главный герой.

Начало повести вполне бодренькое и не предвещает особой трагедии, напоминая мне в чем-то прозу Чехова.

Равнодушие окружающих Ивана Ильича - вещь вполне ожидаемая и закономерная, в том числе и что касается его семьи. Ведь Иван Ильич при жизни не слишком утруждал себя поддержанием теплых отношений внутри семьи, основанных на любви и взаимном уважении - у него были дела поинтереснее и поважнее.

Нет, вовсе не равнодушное отношение окружающих к кончине главного героя самое страшное и кошмарное на страницах этой повести. Как обычно, главный ужас прячется внутри человека.

Умирать - безрадостное дело в принципе, как ни крути, но все становится еще хуже, когда человек, идущий к смерти, не находит свою внутреннюю опору.

Близкое предчувствие смерти переворачивает весь внутренний мир Ивана Ильича с ног на голову. Если раньше, будучи здоровым и деятельным, он искренне полагал, что его жизнь “пошла так, как, по его вере, должна была протекать жизнь: легко, приятно и прилично”, то умирающий Иван Ильич видит свою жизнь пустой, бессмысленной и никчемной.

С ним сделалось то, что бывало с ним в вагоне железной дороги, когда думаешь, что едешь вперед, а едешь назад, и вдруг узнаешь настоящее направление.

Все то, чем ты жил и живешь, - есть ложь, обман, скрывающий от тебя жизнь и смерть.

Вот так вот смерть сбрасывает с глаз умирающего человека пелену, сотканную из лжи, лицемерия, общественных предрассудков, корысти, властолюбия и других человеческих пороков. И тогда остается то единственное, на что может опереться прощающийся с жизнью человек, - воспоминания о дорогих сердцу людях и мгновениях, счастье, любовь, милосердие, добро, честность, гармония… Настоящие ценности и смысл жизни.

Лев Николаевич на примере своего героя демонстрирует, как невыносимо тяжело, тоскливо и безнадежно чувствует себя человек, лишенный этих опор и надежды на то, что это еще возможно нагнать и исправить в будущем…

И читатель тоже как бы мечется вместе с Иваном Ильичом, балансируя на тонкой грани между надеждой и отчаянием. Мозг, заключенный в измотанном постоянной физической болью теле, не находит спасения в бесконечных терзаниях и мыслях о пустоте своего существования, ему не за что зацепиться, чтобы противостоять разлагающему влиянию страха смерти..

Разве это не ужасно - умереть вот так, не найдя оправдания собственной жизни? И разве это не страшнее самой смерти?

Смерть стирает многие границы, мысли, чувства, страхи и желания, но на что она не должна и не может повлиять, так это на добро, сострадание, милосердие, любовь и честность.Это единственное противоядие от парализующего и разрушающего человека страха.

Именно отсутствие любви и заботы становится одним из факторов, усугубляющих душевные терзания главного героя перед смертью. Что может быть важнее и нужнее каждому умирающему, чем доброе слово и ласка? Что может один человек дать другому лучше, чем душевное тепло?
Вот, в чем на самом деле нуждался Иван Ильич, а вовсе не в лживых заверениях о своем скорейшем выздоровлении.

Меня очень порадовало, что Толстой решил привнести в финал что-то светлое и дающее надежду, потому что иначе выдержать это количество беспросветной и безнадежной тоски, мрачного отчаяния и кошмарного страха, было бы просто непосильной задачей.

“Смерть Ивана Ильича” - одно из самых сильных и проникновенных произведений Льва Николаевича, которое обязательно к прочтению каждому (ведь все там будем)!

Иногда перед читателем встает нелегкая задача отделить эмоции, вызванные талантливо написанной историей, от негативного впечатления, которое производит главный герой, суждения автора - от тех речей, которые произносят его персонажи. В данном случае мне это плохо удалось и хотя повесть произвела яркое впечатление (особенно поражает реализм описанного, внимание Льва Николаевича к чувствам людей, откровенность и даже отчасти жестокая честность, с которой он препарирует и передает мысли, а также побуждения персонажей), все же я не могу поставить высший бал этому произведению. Отчасти потому, что подобный стиль я уже встречала в "Крейцеровой сонате", здесь идет некий повтор, такое же описание дрязг с женой, неверие врачам и осуждение окружающего мира. Но, главное, потому, что мне неприятен главный герой и истины, которые он «глаголет». Конечно, стоит сделать скидку на то, что он болен, мучается, тем более, мы заранее знаем, что он умирает, поэтому изначально сочувствуем ему (кстати, не знай мы этого сразу, ведь могли бы думать как жена, что персонаж просто преувеличивает, раз врачи у него не находят ничего опасного, что он просто хандрит и неправильно лечится). Но он что до болезни был неприятным человеком (а заодно кажется, что и сам писатель, раз говорит его устами), что во время нее – он пылает ненавистью к родным, эгоцентричен до крайности. Возможно, мы все такими будем на смертном одре, возможно, иначе и быть не может, а самоотверженные, всех прощающие больные - это лишь литературный вымысел, но в любом случае мне не хочется воспринимать Ивана Ильича как человека, который проливает истинный свет на окружающих его людей и мир.

Меня удивляет та издевка, которая сквозит в описании жены, которая волнуется о капитале (интересно, а почему Толстой находит это неправильным, ведь семье теперь придется как-то выкручиваться, не имея чиновничьей зарплаты, которая составляла большую часть их дохода, как-то поднимать детей, расплачиваться с долгами). Или равнодушие, с каким писатель упоминает о смерти детей (т.е. смерть нескольких детей- это пустяк, не стоящий того, чтобы об этом подробнее говорить, а вот смерть Ивана Ильича почему-то должна волновать читателя больше?)

Может быть, так и было задумано: показать неправильность отношения Ивана Ильича к родным, ведь семья для него - чужие люди, но уж слишком подробно и эмоционально это описано. Все вокруг вызывают у героя злость, зависть, он, никого не любя, требует любви к себе, хочет искренней жалости, сам не жалея других. Во всем он видит лицемерие, при том, что, возможно, близкие люди искренни во внимании к нему, просто не знают, как помочь, что сказать, не будучи на его месте - просто не понимают, что именно ему нужно. Он не ценит их, лишь раздражается, причем даже вид их здорового состояния служит причиной его злости (мне кажется, что если любишь своего ребенка, то его здоровье не может вызывать злость). Он эгоистично хочет, чтобы мир остановился, чтобы все было подчинено его интересам, но ведь по отношению к другим это неправильно. Если в семье есть любовь, то все происходит само собой, а из текста мы знаем, что любви нет, так зачем же автор словно пытается критиковать такое отношение к Ивану Ильичу? Или осуждает врачей, хотя они ведь такие же обычные служащие, как и сам Иван Ильич, что же он удивляется, что они так же, как он, делают «как принято». Отчего упрекает их во лжи - разве попытки внушить оптимизм это такое уж преступление для врача и разве вера в выздоровление не является часто важным моментом лечения?

От всех рассуждений героя веет желчью, ядом, который разъедает его душу, и не совсем ясно, какой урок должен извлечь читатель? Согласиться, что мир неправильный и все живут неверно? На мой взгляд, любой человек, оглядываясь на свою жизнь, может сказать – все было хорошо или все было плохо, при этом и то, и другое мнение будет верным, просто это взгляд оптимиста или пессимиста. Можно мучить себя раздумьем, как неправильно я прожил, а можно найти светлые воспоминания и думать, что «стакан полон». Конечно, граф Толстой призывал своих читатели отказаться от "пустой" жизни, от того, как было принято жить в то время, и это весьма похвально, но что он предлагает взамен? К сожалению, из данного рассказа не ясно, как по другому должен жить второй сын небогатого чиновника, служащий в прокуратуре.

Отдельно хочется отметить, как писатель превозносит простого слугу Герасима, во многом идеализируя его. При этом барин не особо думает о его удобстве, заставляя часами сидеть, держа ноги больного на плечах, при том, что с мужика никто не снимал обязанностей по колке дров, да и от остальных дел не освобождал. Причем, мне кажется, что поправься хозяин, он весьма быстро забыл бы Герасима, отправив его на задний двор, потому что лишь в момент сильной нужды он готов приблизить к себе простого малообразованного крестьянина, ведь только будучи физически слабым он нуждается в его жалости, в обычном состоянии он бы с презрением оттолкнул от себя слугу.

Стоит еще заметить, что мне понравился конец, все же пусть на миг, но хорошее мелькнуло в этом мрачном повествовании "как луч света в царстве тьмы", Иван Ильич почувствовал хоть немного любви, доброты к своим близким, может, это и был тот главный урок, к которому Толстой долго подводил читателя?

Резюмируя, стоит написать, что это интересное произведение, неоднозначное, как многое из творений Л.Н. Толстого. Оно задевает, волнует и его хочется обсуждать, так что рекомендую его читателям.

Лет десять назад я бы смеялась над жизнью Ивана Ильича, не осознавая, что сама так живу. Сегодня, мне кажется, я ближе к точке зрения Толстого, который восхищается и завидует Герасиму. "Большая работа" в бюджете (как это сегодня называется), громкое звание, высокое положение, дорого обустроенный дом, брак одобренный обществом. Жизнь одобренная обществом - предел мечтаний среднего класса. Гардины подороже, квартира побольше, жену видеть по меньше, должность повыше. Бессмысленная, с точки зрения индивидуума жизнь, подчиненная правилам, которые на самом деле не существуют, но все в них верят, как когда-то верили в приведения (ведь об этом говорят, значит оно есть). Когда живешь чужой жизнью, сложно (да почти невозможно) испытывать свое настоящей счастье. А внешнее благополучие любой дискомфорт позволяет вывести в абсолют (прямо таки до смертельного исхода). Конечно, Герасим, не имея высокого положения, дорогих гардин и пафосной жены, не имеет и сопутствующих претензий к миру. Он принимает свою жизнь, добродушно складывает ноги хозяина на свои плечи, добродушно убирает за ним утку. Он видимо (внешне) счастлив и умиротворен своей жизнью, и это не дает покоя ни Ивану Ильичу, ни Льву Николаевичу. Конечно же, настоящая жизнь Герасима остается за пределами книги, и на мой взгляд это большая ошибка книги, некое притворство и жульничество. Но зато интеллигенцию и в бровь и в глаз.

Если кто-то вслед за кем-то подумал, что гении так часто сходят с ума, то пусть помечтает о том, чтобы у него когда-нибудь поехала крыша подобным образом. "Крейцерова соната" - величайшее произведение Льва Толстого, которое с лихвой окупает весь его слезливый бред, размазанный на тысячи страниц в других произведениях. Каждая фраза значительна, на каждый из абзацев можно написать объемистую и бесконечную рецензию.

Развод - есть великое завоевание цивилизованного мира. Когда я это написал, перед моим внутренним оком почему-то появилась физиономия Олега Янковского. И действительно, есть нечто странное в том, что фраза эта прозвучала из его уст, хотя совсем и не в "Крейцеровой сонате". Фильм, кстати, слишком извращен и от имени Толстого хочу плюнуть режиссеру в морду.

Возможна ли вечная любовь? Любовь - это то, что каждый из нас придумывает для себя сам. А потому и неважно - кого любить - каменную статую Пигмалиона, стальной трактор "Беларусь" или соседскую кошку. Одна женщина вообще вышла замуж за концертный рояль. И мне его уже жалко. А вдвоем можно придумать себе взаимную любовь на всю оставшуюся жизнь. И фантазия-то особенная не нужна, скорее - наоборот. Чем больше глупости, тем ближе дорога к счастью. Единожды утратив это качество, говорят писатели-классики, уже не получишь назад. Тем не менее - есть варианты. Побольше романов, поменьше реальной жизни и вера в мифическую любовь не покинет никогда. Если же энтузиазм начнет подводить - есть старый испытанный помощник - сорокаградусный друг. С ним любому любая любовь по зубам. То есть, по любви.

Брак, что есть брак? Один мой знакомый, вернувшись из армии, собрался жениться. На вопрос "на ком?" он только безразлично пожал плечами, типа "не все ли равно". После чего выдал сакраментальную фразу - "а то хожу как дурак". Действительно, умному и ходить-то некогда. Пример очень нагляден, ибо четко формулирует основную идею брака - желание быть женатым. Любовь здесь практически ни при чем. Намешаны социальные темы, психологические или, как у Льва Толстого, нравственные. То есть, плотские. Но это, в данном случае, одно и то же. Нравственность - это восходящая кривая, которая в определенный момент пересекается с нисходящей кривой потенции. В критической точке функции кто-то начинает писать "Крейцеровы сонаты" или критиковать их.

Люди встречаются, ходят в кино, вместе жрут, иногда даже в театр, если совсем уж заскучали, чего там еще, ну да, естественно, совокупляются и в результате упираются в смысловой тупик - что делать дальше. Но оказывается, что есть место, которое они еще не посещали - это ЗАГС. Это заведение сейчас гостеприимно открывает двери всем желающим, лишь бы создать дополнительный стимул для производства новых россиян. Далее играет скрипка, гости жуют салаты и вот она пришла - любовь, счастье, рамка для совместной фотографии. Особенное значение брак имеет до сих пор в глазах женщин по непонятным для меня причинам, ибо, если верить утверждениям женщин в интернете, то это время давно прошло. Обязательные радости жизни преследуют молодоженов до конца - под ручку в торговых центрах, вдвоем к родственникам на хаш и всякие другие плюшки с майонезом. Ну, и далее - дети, подгузники, больницы, детские клубы, пляжи - из плюсов только то, что по новой читаешь еще раз все детские книги. Но, это кому как нравится. Большинству читать в тягость.

Со времен Льва Николаевича ничего особо и не изменилось. Врачи, несмотря на сто с лишним лет и затраченные огромнейшие средства, по-прежнему шарлатаны и каждый имеет свое персональное кладбище. Куда не глянешь - сплошные женские бутики. Где у вас здесь мужской отдел, спрашиваешь. Мужской? А, там, на первом этаже, один-единственный, с лопатами и тачками. Мужикам вполне достаточно.

В части межполовых отношений можно разделять взгляды Толстого, можно и не разделять - о чем-то подобном спорить с женщиной заблаговременно бессмысленное занятие. Женщина, в полном смысле этого слова, никогда не полезет в подобные дебри - будь то извечный спор с мужчиной на тему борьбы бобра и осла, будь то выяснение - чьи штаны висят на спинке стула. Разговоры стоят немного в близких отношениях двоих людей. Предпочтительнее что-то более реальное, что-то более материальное. Ну, а кто проводит всю свою жизнь в подобных спорах или в подобных терзаниях - тому мои соболезнования. Крестный отец Марио Пьюзо как-то на вопрос "били ли вы когда-нибудь свою жену" ответил, что его жена ни разу не дала ему повода ее ударить.
Что касается убийств на этой почве, то по этому поводу хорошо высказалась Маргарет Митчелл

Дело даже не в ревности, не в физической измене, не в этой самой любви. Изменяя, жена хочет вам сказать "я обманываю тебя, потому что ты лох по жизни, рогоносец и мне чхать на тебя". Позднышевы, даже если и неправы в чем-то, прекрасно удобряют почву, куда в следующий раз семя измены ляжет с большою опаской. Равнозначно, китайские женщины за измену отрезают мужьям половые органы. Поэтому китайцы не так любят Льва Толстого, как Бориса Васильева.

Я рада, что прочитала эту книгу, потому что благодаря ей Толстой для меня стал ближе. Многие удивятся, но это так. Просто потому что она показывает: он не сверхчеловек, он тоже может ошибаться, заблуждаться, он несовершенен. И это для меня стало ценным открытием.

Это болезненная, некрасивая, мрачная история. Тем более мрачная и болезненная, что есть в ней много непридуманного, взятого из жизни, причем из жизни многих людей.
Рассуждать о морали тут незачем, всем понятно что история аморальна и ужасна. Но что бросается в глаза - это неудовлетворенность героя жизнью. Герой - человек несчастливый, неудовлетворенный прежде всего сам собой. Он сам раздираем комплексами, страхами, неприятием себя, страхом нелюбви. Эти слова знаем мы сейчас, у нас уже были Фрейд и Эриксон и Берн. А тогда люди не знали ничего этого, были лишь церковные догматы, согласно которым секс греховен. Мозг говорит, что это грязно и плохо, а тело так хочет - вот и противоречие, осуждение себя, сравнение себя с животным и свиньей. Конечно, будешь мучиться от таких мыслей, ненавидеть себя и сообщников по разврату.

Герой говорит о неудовлетворенности семейной жизнью, и как мне кажется, это общая история для многих семей и того времени, да и теперешнего. На мой взгляд она проистекает от того, что семья создается по ложным причинам. Герой пытается объяснить философствованием кризис брака. Но суть лишь в том, что сошлись чужие, неприятные друг другу люди. Вот и итог. И я отлично понимаю, что ежедневное взаимодействие с человеком, который не вызывает ничего кроме раздражения - кого угодно с ума сведет.

Также бросается в глаза восприятие обществом женщины. Феминизма еще не было в помине, и вот она - яркая картина. Герой подумал о том, что его жена тоже человек только тогда, когда стало поздно. Нелюдь, скажете вы. Ничуть, лишь продукт своего времени. Только подумайте - мужчину, убившего жену, на суде оправдали, объяснив это тем, что он убил, желая восстановить свою поруганную изменой честь. То есть жена изменила - он имеет право ее убить. Так в этом я вам скажу Толстой еще и прогрессивнее, чем остальные, потому что он хотя бы размышляет об этом, ставит вопросы. Никакого женоненавистничества, просто некого ему тогда было ненавидеть, потому что женщина еще не считалась человеком, лишь вещью, которой могут распоряжаться мужчины по своему усмотрению.

Теперь что касается послесловия от автора. После него мне стало очевидно, что никакой злости на автора у меня нет и в помине. Напротив. Я увидела желание разобраться в себе, разобраться в сложных процессах, объяснить их. Я не согласна с его выводами абсолютно. Но ничего такого уж ужасного в ни не вижу.
Мне кажется, что он сам страдал от этого всю жизнь. Сам был раздираем этими демонами, плотскими желаниями и не имел сил побороть их, при том, что как мыслящий человек, осознавал, что нарушает некие идеалы общества и веры. И лишь на закате жизни, когда, видимо, эти демоны в силу физиологических причин стали отступать, для него стало возможным отстраниться и сделать их объектом логического анализа. Итог которого перед нами.

В итоге, дочитав повесть и послесловие, я пришла к совершенно противоположным выводам, чем Толстой. Что идеи воздержания глубоко противоречат человеческой природе, оттого невыполнимы. И как же здорово, что мы можем заниматься сексом до брака, узнавать себя, свое тело, свои возможности и желания, выбирать подходящих партнеров и наслаждаться своим телом и удовольствиями, которые оно приносит. И что, освобожденные от мыслей о порочности секса мы можем наконец-то на другом конце "плотской связи" увидеть не объект, а другого человека. И полюбить его. И пожениться, потому что хочется жить именно с ним. А потом развестись, потому что мы ошиблись. И верить, что можно будет полюбить другого.

Повесть оставила весьма двойственные впечатления. С одной стороны, писатель поднимает важнейшие вопросы семьи, брака, нравственного здоровья общества, равноправия женщины, роли искусства в жизни человека, и некоторые его выводы не утратили актуальности и в наши дни. Но с другой – делает это в такой форме, что многие его мысли вызывают отторжение в силу своей невероятной субъективности, а рассказанная героем история воспринимается просто как их иллюстрация, повод к публицистическим высказываниям автора. Нет, я в силу профессии прекрасно умею отделять авторскую точку зрения от взглядов героя, но здесь именно так: можно сколько угодно спорить о малой/большой степени близости рассказчика к автору, но его статья  Л. Н. Толстой - Послесловие к «Крейцеровой сонате» убедила меня в тождественности их воззрений на поставленные проблемы. К тому же, если учесть опыт собственной личной жизни Толстого...

Толстой препарирует современный ему брак. Совершенно справедливо ополчается на ту гнусную ложь, которой окружены сватовство и женитьба, на те хитрости, расчёты, «капканы», к которым прибегают матушки и барышни, ловящие женихов. Браки вовсе не предполагают любви (впрочем, и Толстой тоже не пишет о ее значимости, замещает ее физиологией, гормональными бурями, «томлением плоти»). В результате люди, создающие союз на многие годы, – это «два ненавидящих друг друга колодника, связанных одной цепью, отравляющие жизнь друг другу». Каждый живёт в своём мире: у неё – наряды, хозяйство, здоровье детей, у него – служба, охота, карты. Всё общение сужается до бытовых тем, постепенно возникает взаимное раздражение, стремление спорить, не уступая друг другу, а затем и взаимная ненависть. Именно такой предстаёт семейная жизнь главного героя, Позднышева.

Ну какой же пренеприятный тип! Самолюбивый, тщеславный, подозрительный, явно задавленный комплексами ревнивец. С его точки зрения, половые отношения («свиная жизнь», как он их называет) могут быть оправданы лишь необходимостью деторождения. И всё! Точка! А между тем, у его жены к 30 годам уже пятеро (!!!) детей. И всё из его стремления к продолжению рода?! Не верю. А его отношение к детям! «Дети – мученье, и больше ничего». «Взвесив выгоды и невыгоды, оказывается, что невыгодно и потому нежелательно иметь детей». Когда читала об этом, было такое ощущение, что услышала доводы современных чайлдфри. Позднышев вроде и порицает людей, которые «утверждают только свой эгоизм», но на деле собственные дети его мало заботят.

Отношение Позднышева к жене просто отвратительно. Как к животному!

Она вполне порядочная женщина (по крайней мере, в начале повести), которую он безбожно мучит. За естественностью и простотой  едва завязавшегося общения жены с Трухачевским подозревает изощренную ложь. Все попытки бедной женщины поговорить с ним ни к чему не приводят. Кстати, каков на самом деле Трухачевский, мы так и не поймём, ведь он показан лишь в восприятии  ревнивого мужа. Толстой с большим мастерством вскрывает психологию ревности, морфологию семейной ссоры. Позднышев говорит, что в нем жил зверь, дьявол подталкивал его к действиям. Однако даже в ярости герой не упускает из виду то впечатление, которое производит на других, отдаёт себе отчёт в своих действиях. Ну какое же это состояние аффекта?! Лишь в последние минуты ее жизни он увидит в жене человека, но это прозрение придёт к нему слишком поздно.

Эх, хорошего бы семейного психотерапевта этим людям! Жаль, что тогда такой возможности не было.

Рассказ представляет собой короткую историю, трагический зимний случай. Лев Толстой мастер подробного описания, повествование у него яркое и обстоятельное - картины и герои сами встают перед глазами. При этом великий писатель остаётся верен себе, не забывая выступать проповедником нравственности.
Хозяин и работник: Василий Андреич и Никита. Лев Николаевич не просто рассказывает о них, рисуя внешность и характеры, он сравнивает стремления и желания одного и другого. Сравнивая, противопоставляет нетерпение одного против кротости и смирения другого.
Василий Андреич - человек, живущий ради того, чтобы делать деньги. Его ум постоянно занят подсчётами и проектами. Обсчитывая и выторговывая в полцены лес, он считает себя не обманщиком, а хорошим дельцом.

Вся эта поездка в непогоду была затеяна по одной причине - успеть раньше других заключить сделку на покупку Горячкинского леса. Он уже мысленно расценивал каждое дерево, надеясь крупно поживиться.
Совсем иные мысли и желания одолевают Никиту. Он дал зарок не пить и уже третий месяц воздерживался, молясь и раскаиваясь. Работник из Никиты толковый, что видно по заботливому отношению к лошади. Он доверял лошадиному чутью, чувствовал натуру скотины и старался удовлетворить её потребности. В поездке Никита давал дельные советы хозяину. Прислушайся к ним Василий Андреич, история могла бы закончиться вполне благополучно.
Своё философское видение Толстой высказывает вполне однозначно. Пример замерзания в зимнюю бурю наглядно демонстрирует, что жадность и самонадеянность - не лучшая основа благополучного исхода. Когда Никита, помолившись, вверял жизнь Господу, то Василий Андреич поступал так, как хотелось ему лично, он предпочитал держать вожжи в своих руках (в прямом и переносном смысле). Концовка рассказа обращает читательское внимание на перерождение Василия Андреича, желание согреть и спасти работника дарит душевное спокойствие и радость...

Ну что сказать... При всём моём уважении и любви к автору "Войны и мира" и "Анны Карениной" согласиться с его рассуждениями и разделить их не могу. И не потому, что принадлежу к той самой критикуемой ЛНТ части человеконаселения нашей маленькой планетки, а просто здраво рассуждая...

Никогда нельзя забывать, что помимо чисто религиозных и теософских моделей возникновения человеков есть ещё грубая материальная реальность, исходя из которой мы должны чётко себе представлять место человека как одного из высших биологических видов и происхождением из них же. И потому все попытки отделить себя от матушки-природы чреваты... Нельзя обмануть законы, по которым развивался наш биологический вид, нельзя противопоставить себя естеству — всё это дело разрушительно.

Теперь что касаемо совратительной роли мужчин и несчастной судьбе обманываемых и соблазняемых мужчинами женщин. Интересно, а с кем это мальчишки получают свой первый сексуальный опыт? Разве не с опытными и развращёнными дамами соответствующего поведения — хоть профессионального, хоть любительницами? И как мне кажется тут всё примерно баш-на-баш, фифти-фифти. И гулёна-муж бегает налево разве не к такой же гулящей супруге кого-то другого? Да, природа наделила мужчину активной позицией в сексуально-ролевых игрищах — только лишь потому, что пассивное поведение самцов нашего вида отнюдь не способствовало бы выживанию, процветанию и экспансии вида.

Зато каким-то образом солидарен с автором в его негодовании по поводу развращённости мира людей, по поводу той лёгкости, с которой мы ищем и вступаем в лёгкие и лёгонькие отношения, меняя партнёров в беспорядочной чехарде случек и связей. Конечно, будучи животными разумными, людям следовало бы более осознанно и ответственно относиться к такого рода отношениям. Только… порой иногда в голову всё-таки приходят крамольные мысли о заложенном природой механизме, согласно которому такого рода поведение людей опять-таки является частью Программы существования вида Homo… И тогда Творец предстаёт Великим Программистом и Ай-тишником, а мы — всего лишь фигурки в этой бесконечной Игре.

И потому самое главное — это просто определиться самому и в отношении себя, как ты сам будешь жить и как решать свои сексуальные вопросы и удовлетворять свои соответствующие потребности. Никого никуда не втягивая и не затаскивая — ни в сектантство абсолютного воздержания и пуританства, ни в кружки свинга и просто группового и индивидуального сексуального распутства… И в этом смысле книжка вроде как всё-таки из числа нужных.