Маленькие трагедии

В некотором смысле, эта трагедия - разговор Пушкина с самим собой в той же мере, в какой в Онегине и Ленском он обрисовал двойственность своей души. А может, это вечный разговор души со своей бледной тенью - телом.
В Онегине, минорный Моцарт жизни убивает "Сальери". В "Моцарте и Сальери" - наоборот.
Сальери рос неким иноком от искусства, для которого искусство - бог.
"В начале была музыка", мог бы сказать Сальери, и человечество во снах искусства мучительно желает вспомнить эти звуки, хотя бы их эхо...
Сальери - это та зорная, приливная полоса экзистенциализма под дверью русской литературы 19 века, которая впервые приоткроется у Достоевского, с гениальными злодействами и творческой мукой зла его героев.
Для Сальери нет правды на земле и на небесах, он ремесленник , потом и кровью высекающий из гранита воздуха новые и светлые звуки.
А тут он видит, что Моцарту, "праздному гуляке и безумцу", эти звуки достаются даром.
Разговор Моцарта и Сальери чем-то напоминает разговор Великого Инквизитора и Христа, в Братьях Карамазовых.
Сальери, как и инквизитор, служит тому спокойному искусству, которое не будит в людях безумства вдохновений, желания невозможного..
Для него, Моцарт несёт некую новую, нездешнюю, искушающую истину, разрушающее это искусство, отрицающее таких как он.
С тех пор, как у Сальери погибла любимая, он потерял вдохновение, и носит на груди флакончик с ядом ( такой же "флакончик" носил и Гумилёв). Он бы и рад себя убить, но ждёт повод, жизнь ещё многим пленяет...

Это зависть к Моцарту и его музе, или же это ревность ?
В одном рассказе Цвейга описывается влюблённый в проститутку, ночами простаивающий около её светлого окна. И однажды, он дождался, когда любимая выйдет с очередным клиентом, и убил их обоих.
Нечто похожее и с Сальери. Вот только он ревновал к Моцарту небо и музу, в которой для него слились душа его любимой, творчество и жизнь : эта почти карамазовский бунт против неба.
Но возможно, тут есть нечто от ревности Каина...
Но знал ли Сальери, что за этой "лёгкостью гения" Моцарта, тоже сокрыта драма жизни и муки творчества, и что и у Моцарта, как и у Пушкина, их черновики пестрели крестами помарок ?
К Моцарту пришёл таинственный чёрный человек, и предложил написать ему Реквием.
Два раза он не заставал Моцарта дома, и лишь на третий раз, после двух вороновых стуков в дверь его жизни, в окошко влетела голубка - чёрная.
Может и правда, гений - нечто ненормальное на этой земле, и что-то в нём и вне его, стремится дотянуться до иной земли, иного неба, порой свою жизнь обращая в черновики с крестами помарок, ибо не может удовлетвориться этим миром.
Но ведь и к Сальери приходил свой, почти карамазовский чёрт, свой чёрный человек, искушающий его на нечто тёмное, заставляющий его сомневаться в себе..
Но странно, Моцарт видит гений в Сальери, а Сальери в себе - нет. Моцарт говорит, что "гений и злодейство, две вещи несовместные", но Сальери решается на убийство, равносильное самоубийству гения , падению ангела, звезды : почти библейские мотивы...
Быть может, зло - это ночь, сон и безумие гения, та тишина о человеке и мире, в которой слово и музыка получают сокровенный размах? Может, зло - это равнодушие природы и человека к красоте, перелившееся через край и обратившееся в крик : "начальное" слово бога, обратилось в крик.
Реальный Сальери в конце жизни почти сошёл с ума, и действительно "шептал в бреду", что убил Моцарта.
Может, если бы жизнь, все мы, могли как Моцарт увидеть гений и красоту там, где они есть, то и мир был бы прекрасней?

p.s. Борис Смоленский.

Есть ремесло - не засыпать ночами
И в конуре, прокуренной дотла,
Метаться зверем, пожимать плечами
И горбиться скалою у стола.
Потом сорваться. В ночь. В мороз.
Чтоб ветер
Стянул лицо. Чтоб, прошибая лбом
Упорство улиц, здесь, сейчас же встретить
Единственную, нужную любовь.
А днем смеяться. И, не беспокоясь,
Все отшвырнув, как тягостный мешок,
Легко вскочить на отходящий поезд
И радоваться шумно и смешно.
Прильнуть ногами к звездному оконцу,
И быть несчастным от дурацких снов,
И быть счастливым просто так - от солнца
На снежных елях.
Это - ремесло.
И твердо знать, что жить иначе - ересь.
Любить слова. Годами жить без слов.
Быть Моцартом. Убить в себе Сальери.
И стать собой.
И это ремесло.

Моцарт, Сальери и Стрикленд

Эту рецензию я задумывал в качестве ответа-дискуссии на следующую рецензию, однако, перечитав «Моцарта и Сальери», я понял, что дискуссии не получится – в общем и целом, я вполне с Anais-Anais согласен. Однако, во время перечтения, подобно тому, как Моцарта преследовал черный человек – так вот, меня преследовала одна цитата:

И вот я и думаю, что Стрикленд вполне мог бы сказать про Сальери, что - «этот настоящий». А вот про Моцарта – вряд ли. Ну и сам Стрикленд такой «добряк», что

гению пришлось немало потрудиться,
чтоб со злодейством в Стрикленде ужиться.

Не обессудьте, перечтение Пушкина способствует тому, чтобы начать излагать мысли стихами:)

"Маленькие трагедии" маленькие лишь по объёму. По глубине и широте эмоций, по драматическому накалу это трагедии большие.

Между этими трагедиями и жизнью-творчеством Пушкина можно провести параллели. Все четыре драмы ("Каменный гость", "Скупой рыцарь", "Моцарт и Сальери", "Пир во время чумы") объединяет темы смерти, "виденье гробовое". Барон, Дон Гуан и Моцарт умирают, а Вальсингаму это предстоит вскоре. Пушкин писал эти драмы в 1830-м году за одну осень, в карантине, в изоляции, в преддверии женитьбы, и их написание знаменует собой смерть прежней жизни поэта. Он подходит к важным жизненным переменам, и, как Вальсингам, пребывает "в задумчивости", то бишь, размышлениях о дальнейшей жизни, каковые размышления и вылились в написанные им драмы. Кроме того, смерть это, по Пушкину, следствие сильной страсти, желания: Барона губит страсть к деньгам, Дон Гуана - к женщинам, Сальери - к славе, а Вальсингама, как ни странно, чрезмерная страсть к жизни.

В отрыве от биографии Пушкина, все четыре трагедии тоже многое объединяет между собой. Ну, хотя бы, имитация добрых чувств. Герои оправдывают свои пороки благими намерениями, подгребают под них высокую мотивировку. Сальери травит Моцарта, конечно, из зависти, но под личиной облагодетельствования искусства, чтобы, дескать, исправить оплошность провиденья, наказать "праздного гуляку". Дон Гуан выдаёт свою похоть за высокую любовь. Барон скупость объясняет тем, что скопленные богатства позволяют ему чувствовать власть и мощь.

Столь много смыслов вложено в столь маленький текст каждой из трагедий (кстати, поэтому и был избран белый стих, чтобы донести скорее смысл, нежели чувство), что изучать их можно до скончания веков. Безо всякой установки на анализ возьмём же ещё раз книгу в руки и снова насладимся бессмертным сукиным сыном!

Слова Жида фактически определяют всю суть этой маленькой трагедии, в которой показывается, как золото правит судьбами людей. Хотя она определяется автором как перевод несуществующей пьесы с английского, на самом деле это не так. Просто поэт не хотел,чтобы ее восприняли как намек на скупость его отца. Ведь здесь в лице Барона, отца Альбера, Пушкин осуждает алчность и скупость.

Этому посвящен весь монолог Барона, во второй сцене, начало которого я привел выше.И конец его в третьей сцене ужасен Действительно маленькая человеческая трагедия.
Очень впечатлил одноименный фильм-опера, впущенный на экраны в 1958 году с музыкой Сергея Рахманинова.

И снова Дон Гуан берется за свое, не может он затаиться и прозябать, не может не любить и не ставить на чашу весов свою жизнь. Ему не страшна ссылка – ему страшны инертность и бездействие.
Жизнь без страсти – пустота. Жизнь без борьбы – ничтожество. Жизнь без острословия – скука.
Он смеется над противниками, живыми и мертвыми, ему не страшны испытания. Схватка, борьба, вызов, приглашение статуи Командора - все это сродни.
Но Пушкин не пытается повторить Мольера, его Дон Гуан – привлекателен и симпатичен. Он не злой демон, он просто человек, обуреваемый страстью. И он не трус: ни в жизни, ни в смерти. Он любит по-своему, он помнит по-своему, он понимает, что не вмещается в рамки, нормы, условности.
Поэтому уходит, добровольно, без страха, с именем женщины на устах…

Этот шедевр Александра Пушкина  задаёт много  поднимает много тем, связанных с творчеством. Это, например, тема зависти, столь распространенная среди музыкантов, зависть к тому, что кому-то  талант дан словно от природы, а другой, даже прилагая титанические усилия, остаётся творческим импотентом. Это тема дионисийского начала - творчества лёгкого и словно льющегося из глубины души и апполоновского начала - кропотливого, самоотверженного, подчинённого дисциплине труда.  Но главной темой, разумеется, является тема гения и злодейства. 
"Гений и злодейство
Две вещи несовместные. Неправда:
А Бонаротти? Или это сказка
Тупой, бессмысленной толпы – и не был
Убийцею создатель Ватикана?".
Эта тема актуальна и в наше время. Потенциал курящего, пьющего, предающегося  иным порокам, человека может быть огромным. Такой человек может проявлять доброту по отношению к близким людям.   Он может быть талантливым и даже  гениальным. Глубина чувств, обширные познания, экстраординарный интеллект вполне могут сочетаться с тем, что в какой-то отдельной области своей жизни человек, будто не ведает, что творит – ведет себя абсурдно и нелепо:  удивляет отсутствием  жизненно важных способностей, естественных для обычных людей навыков,  или находится во власти извращённых влечений.  Как возможно такое сочетание, казалось бы,  не сочетаемого?
  Человек не робот, в которого заложена программа добродетелей.   Причин талантливому несовершенству может быть много.   Так, не всегда гладко происходит переключение энергии аффективных состояний в творческое русло.  Кроме того, развитие способностей редко охватывает все проявления личности - чем глубже талантливый человек погружается в свою область, тем более уязвимыми остаются другие. Сохраняя критичный ум в специальной  сфере, человек вполне может стать удачной мишенью и достаточно пассивным объектом негативного целенаправленного воздействия определенных  социальных структур, и, в итоге, подвергнуться разрушающему воздействию вредных стереотипов поведения.
   Случается, хотя и редко, что учёный, мыслитель  поражает окружающих своими физическими возможностями, но тогда это сопровождается недостатком других способностей, например, душевности.  
          Гармонически развитая и в то же время талантливая личность – миф или редкое исключение.

Моцарт и Сальери. Два гения. Два великих композитора. Моцарт знаменит, а Сальери скрыт тенью Моцарта. И вот в голову Сальери приходит замечательная идея. Давай-ка я отравлю Моцарта.

Нет! не могу противиться я доле
Судьбе моей: я избран, чтоб его
Остановить – не то мы все погибли,
Мы все, жрецы, служители музыки,
Не я один с моей глухою славой....
Что пользы, если Моцарт будет жив
И новой высоты еще достигнет?
Подымет ли он тем искусство? Нет;
Оно падет опять, как он исчезнет:
Наследника нам не оставит он.
Что пользы в нем? Как некий херувим,
Он несколько занес нам песен райских,
Чтоб, возмутив бескрылое желанье
В нас, чадах праха, после улететь!

Вот яд, последний дар моей Изоры.
Осьмнадцать лет ношу его с собою –
И часто жизнь казалась мне с тех пор
Несносной раной, и сидел я часто
С врагом беспечным за одной трапезой,
И никогда на шепот искушенья
Не преклонился я, хоть я не трус,
Хотя обиду чувствую глубоко,
Хоть мало жизнь люблю. Все медлил я.
Как жажда смерти мучила меня,
Так улетай же! чем скорей, тем лучше.

Этот вечный конфликт между людьми, что тот лучше и круче меня. Он мне соперник, а с соперниками что нужно делать? Правильно, уничтожать. Скорее всего так и думал Сальери в произведении Пушкина.
P.S. инфа из Википедии , что

.
Вот что сделал Пушкин обесчестил бедного Сальери и проклял на всю жизнь (ведь не все прочитав Моцарта и Сальери будут потом лазить по Википедиям , чтобы узнать правда это или нет)

Данное произведение увенчивает цикл " Маленьких трагедий" русского классика, помимо него сюда входят " Скупой рыцарь", " Моцарт и Сальери", " Каменный гость". Само название цикла двусмысленно, во- первых, указывает на объём драм, во- вторых, является оксюмороном, говоря о масштабе трагедий и проводя нить от личностного к общечеловеческому.
Произведения не объединены не темой, не персонажами, однако лооическая цепь выстраевается легко. Они словно туго натянутач тятива лука, выстреливающая " Пиром во время чумы". Тяжело сравнивать трагичность разных ситуаций, говоря о том, кому горше, однако грехи одних увеличиваются в геометрической прогрессии, став общечеловеческой бедой, где в массе жертв все равно еобходимо сделать личный выбор либо в пользу скоротечной жизнм, либо в пользу вечного блаженства.
Однако " нет, нет, нет, мы хотим сегодня, нет, нет, нет, мы хотим сейчас". Вероятно самым дефицитным человеческим качеством является терпение.
В " Скупом рыцаре", как и в большинстве трагедий Пушкина, ситуация неоднозначна, ибо с одной стороны, перед нами кровный грех, сын поднимает руку на отца, с другой - он не становится прямым орудием убийства. Все происходит в лучших традициях средневекового жанра. Барон не выдерживает альтернативы расставания с деньгами, таким образом, можно свидетельствовать об обоюдной вине и подмене ценностей.

Здесь также звучит социальная нота.
В " Моцарте и Сальери" ситуация повторяется, вновь виновны оба. Сальери - по причине того, что взял на себя функции Бога. Моцарт - так как не был способен оценить собственный дар, не воспринял его как служение, а скорее как игру. По справедливости гениальность должна была достаться усидчивому Сальери, потому тот решил взять на себя карающую функцию освободив человечество от гениальности, пониз планку последующим поколениям.
Но снова даётся право на прощение, в католицизме это назвали бы Чистилищем. Сальери плачет, слыша " Реквием" Моцарта, слезами искупая вину.
" Каменный гость" ставит вопрос о вине под другим углом, приобщая инфернальные мотивы, то бишь орудием ввозмездияза грех прелюбодеяния становится потусторонняя сила.
И наконец, " Пир во время чумы" - очередной оксюморон, кощунственная оргия на фоне горя. Однако правильно ли поступают передающиеся скорби и оплакивающие умерших?
С тем, что веселье на фоне похоронного звона выглядит чудовищно, ясно. Однако противоположное также в корне неверно и греховности. Равно удалена здесь фигура священника, что будучи не в силах спасти чужие души, предоставляет это на суд божий, прося прощения. Таким образом, мы видим, что накопившиеся грехи вылелись в апокалиптическое полотно, где опять- таки задумчивость оставляет право осуществить верный выбор и пройти катарсис.
P. S. Не понимаю, как Пушкина можно изучать в школе, это вызовет лишь ненависть и недоумение и заставит учащихся воспринимать Александра Сергеевича как личного врага. Его надо читать осмысленно, когда чтение становится не только гимнастикой для глаз и развлечение, где нет возможности найти равноценных в спектре множественного выбора.
И его необходимо перечитввпь. В разные периоды. В горе и радости! Ибо гений тем отличается от обычного человека, что видит не только далеко в пространстве, но и во времени.

Мое первое знакомство с Доном Жуаном как литературным персонажем началось именно с Пушкина - правда, не помню, прочла я сначала "Маленькие трагедии" или посмотрела экранизацию с Владимиром Высоцким. Считается, что поэт решил написать свою версию истории, посмотрев оперу Моцарта, однако он не пересказывает либретто, а дает собственную интерпретацию известного сюжета.
Его Дон Гуан - не коварный обольститель, коллекционирующий женщин, для него каждая женщина - загадка и мечта, и каждый раз он влюбляется искренне, как в первый раз. Но, быть может, именно Дона Анна является его истинной любовью? Ведь не случайно пьеса включена в цикл "Маленькие трагедии" - можно ли назвать трагедией справедливое возмездие для негодяя? И Тирсо де Молина, и Мольер создавали на этот сюжет комедии. Быть может, трагедия Дона Гуана именно в том, что он впервые полюбил по-настоящему, но расплата за прошлые грехи и прежде всего за смерть командора настигает его? И умирает он с именем Доны Анны на устах...
Некоторые исследователи утверждают, что и самого Александра Сергеевича можно назвать Дон Жуаном - дескать, количество любимых им женщин исчисляется десятками. Не в этом ли причина некоторого сочувствия, с которым поэт относится к своему герою? Лично мне больше нравится версия о том, что Пушкин влюблялся платонически и сам создавал себе славу повесы и ветреника.
А еще, рассуждая о моральном облике Дона Гуана, не стоит забывать, что и любимые им женщины образцом нравственности не являлись. Лаура позабыла о своем возлюбленном, стоило ему уехать из Мадрида, Дона Анна также довольно быстро утешилась после смерти мужа.
Я очень давно не перечитывала пьес Пушкина и теперь искреннее порадовалась четкости ритма и сюжета трагедии - ни одного лишнего слова, прямо-таки математическая точность и при этом такая легкость и изящество стиха!