Я, ты, он, она и другие извращенцы. Об инстинктах, которых мы стыдимся

«Я список кораблей прочёл до середины...» - писал великий Мандельштам. А я список парафилий прочла целиком и выучила к зачёту. Полк эксгибиционистов, распахнув полы плащей, шагал перед моим внутренним взором. Фетишисты несли свои фетиши, вуайеристы — подзорные трубы, а с чем шли копрофаги — давайте я не буду углубляться. Садисты с гиканьем скакали на взнузданных мазохистах. За ними бежали апотемнофилы в смутной надежде, что кто-нибудь кому-нибудь что-нибудь оторвёт. Стройными рядами маршировали аутогинефилы в женских платьях, диппольдисты свистели розгами, флагеллянты махали кнутами. На тысячу мужчин приходилась только одна женщина — таково соотношение парафилов в нашей цивилизации. Утром я проснулась и пошла на зачёт.

А вот мелиссофилы мне не снились. Их в моём списке не оказалось.

Джесси Беринг, однако, о них упоминает.

Мелиссофилы-то меня и доконали.

В одной из ранних повестей Алексея Толстого некий помещик Налымов, хозяин своеобразного гарема, вздумал издевнуться над гостями: пригласил их на оргию, а сам поставил в окна открытые ульи с пчёлами. Пчелы, известно, греха не любят и принялись гостей в голые места чкалить, а гости все до одного голые. Вот мы с барином животы и надорвали. Может быть, Налымов и его слуга был мелиссофилы-вуайеристы? Ах, шалунишки! Но об этом история умалчивает. И очень хорошо. Собственно, обсуждая парафилии, первое, о чём спрашиваешь себя: а хочу ли я о других людях это знать? Вот Фёдор Сологуб, например, блаженствовал от порки: сей факт что-то прибавляет к пониманию его поэзии и прозы? А ведь прибавляет.

Итак, американский профессор психологии, открытый гей (это важно), решил раскрыть перед нами постыдные тайны различных сексуальных девиаций и начал весьма нетривиально:

• Да мы все, все извращенцы!

Чего мне не хватило в книге? Женского взгляда на проблему и, более того, женской постановки вопросов. Когда твоя вероятность оказаться извращенкой меньше в тысячу раз, нежели у любого из твоих знакомых мужеска пола, это, согласитесь, накладывает свой отпечаток. Но. Я оглянулась на шутовское шествие из моего сна. Оно перестало быть шутовским. Люди, живые люди, страдающие и наслаждающиеся, смотрели на меня.

Автор легким языком рассказывает о человеческой сексуальности, акцентируя внимание на различных отклонениях от считающегося нормальным поведения. В тексте встретится описание множества "филий", что значительно расширит кругозор (если сохранится в памяти, конечно, хотя кое-какие моменты вполне запоминающиеся). Рассуждения о психологии густо присыпаны историческими анекдотами по теме, как смешными, язвительными, познавательными, так и пугающими. Тут и случаи с отдельными людьми, и прошлые заблуждения о сексуальности, и описания проводимых исследований, и упоминания о собственной гомосексуальности с несколькими историями из жизни. Прочиталось легко и с удовольствием. В начале книги автор предлагает принимать себя такими какие мы есть и не стыдится своих особенностей, потом обращается к физиологии сексуальности, разбирает несколько наиболее распространенных или обсуждаемых сексуальных девиаций, таких как гиперсексуальность, сексуальные ориентации по полу и возрасту, фетишизм. И пара цитат:

.

Как и в случае борьбы с алкоголизмом, первый шаг преодоления сексуального ханжества – это признание того, что мы ханжи

Я узнал, что являюсь извращенцем в 5 классе. К нам перевели новую девочку, и она возлюбила класть свои ноги в ботинках на спинку моего стула. В некоторый момент уговоров меня прорвало - дёрнул за ноги, задрав их так, что она упала со стула. С тех самых пор иначе как извращенцем она меня не звала. Если верить Джесси Берингу, это должно было повлиять на мою психику, и я должен был приобрести некую сексуальную девиацию, ну или парафилию — кому как удобно говорить. Может, я б так мечтал отрезать ей ноги, что стал бы любителем гуро и акротомофилом. Или садистом...или мазохистом. Утрирую, конечно. Но в целом во многих исследованиях, а не только в этом произведении, говорится о проявлении парафилий в возрасте до 10 лет в виде фантазий.

И тут мы подходим к интересному и главному вопросу: а что считать нормой? Нормофилия против парафилии — кто победит? Или эта граница лишь у нас в голове, обусловлена обществом и миром вокруг нас? В Уганде, например, скотоложество не считается извращением, а в России... Ну-ка, кто смелый, расскажите о своём опыте! Словом, автор исследования утверждает, что понятия нормы не существует, его метод в балансировании между желаниями и активными действиями. Когда кто-то из нас не соответствует эротическим стереотипам общества, в этом винят родителей, культуру, порно, самих людей, из принципа или чувства протеста решившими стать девиантами... Единственным критерием должен быть потенциальный вред. Если нет, а человека продолжают третировать, то можно сказать, что общество недружелюбно к нашему герою.

Плохо, что при все толерантности, книга довольно однобока. Парадоксально, но факт. Много личности автора, подчёркивания, что он открытый гей и вызывающего взгляда меж строк. Биография-индульгенция: мне можно, вам — посмотрим! Стыдно сказать, но за счёт этого она получилась какой-то очень мужской (где-то здесь мелькает фотография Одри Хепберн с длиииинным мундштуком). Лично я искал в этом труде раскрытия вопроса о педофилии и разбора относительно новых девиаций, типа капнолангии (сексуализация курения полным ходом ведь, согласитесь). Но о новых ни слова, о некоторых старых автору хватило и абзаца (бедные садомазохисты, не подвезло). Но уж очень сильно заметны темы, которые Берингу интересны и не совсем. Точнее, совсем не :( Вопрос педофилии он не мог обойти, но предварительно надел мягкие тапочки и шёл на цыпочках, что понятно. Не буду рассказывать — прочтите сами, если интересно, извращуги вы этакие.