Любовь к трем цукербринам

Честно хочу сказать, что ну очень хотелось "отсидеться на скамейке запасных", тихо так, где-нибудь в уголке и не писать отзыв на этот коктейль из непонятных буковок. Но, увы и ах! Итак...

Какой-то неизвестный чувак, который называет себя просто и коротко "Я", сидел перед зеркалом и делал упражнение циклоп. Это упражнение вызывает ясновидение. Вдруг в его голову проникли люди и неодушевлённые предметы: "Врывавшееся в меня переживание каждый раз оказывалось новым, оглушительным и настолько ярким, что напоминало взрыв светошумовой гранаты в голове." А потом произошло слияние и он стал Киклопом.

А дальше мы узнаём про Кешу, который сидел в офисе этажом ниже. И тут я вообще перестала что-либо понимать! Этот Кеша ещё тот тип. То ли он проник в систему, то ли она в него. То ли он в интернете, то ли интернет в нём. Короче его мозг слился с приложениями. Где Кеша находится не понятно: в нашем мире или в другом измерении, в настоящем или будущем.

И кого только не встретишь в философских размышлениях Пелевина: инопланетян, террористов, птиц-волхвов, создателя в виде зелёной свиньи, японских порно-школьниц, старых дев с нетрадиционной ориентацией, бородатого математика-педофила, тихого некроманта

Не прошёл он и мимо известных личностей: Платона, Пушкина, Гумелёва, Наполеона, Гитлера, Оруэлла и даже Охлобыстин удостоился чести побывать на страницах этой книги.

Иногда при чтении, ловила себя на мысли, что я смотрю в книгу и вижу комбинацию из трёх пальчиков. Вроде буквы все знаю, но прочесть трудно. Мой мозг не был готов воспринимать этот поток нескончаемой чепухи. И вряд ли когда-нибудь подготовится (хотя, кто знает)

Посыл автора я поняла (хотя это не факт и не точно), но то, как он его преподнёс, напроч расправил мои извилины в голове, а потом превратил их в кисель. Что творится в черепной коробочке у Пелевина, мне даже страшно представить.

"Кто такие цукербрины?"- спросите вы.

"И что эта за любовь такая?"

Отвечу: "А прочитайте сами эту "увлекательную" книжечку и может быть поймёте!"

Пелевин суров, но это Пелевин

Честно говоря, я не считаю себя вправе писать рецензии на произведения этого писателя. Кто я вообще такой, чтобы как бы то ни было оценивать творчество Пелевина? Гениальнейшего человека, возможно, единственного во всей современной России.

Впрочем, профессор Александр Дугин сказал в одной из своих лекций, что даже любой дурак может купить книгу Платона и делать на полях свои комментарии. Правда, боюсь, что я не заслужил чести воспользоваться даже этой привилегией, ибо книгу в данном случае не покупал. Уж чрезмерно, нечеловечески дорогая.

Но, тем не менее, написать рецензию почему-то именно на этот роман мне очень хочется, так что решусь это сделать хотя бы спустя четыре месяца по прочтении.

Если сравнивать каждый роман Пелевина с неким актом, который происходит между книгой и мозгом читателя, то в этот раз всё было жестко. С той самой «виртуальной плеткой». А может, и с настоящей. Настолько суровым Виктор еще не был никогда. Весь текст и, соответственно, путь по нему буквально пропитан болью. Вероятно, тем и обуславливается, что та традиционная, наступающая в конце вспышка наслаждения, вследствие очищения через это страдание, будет особенно мучительно-яркой и придет, как мне почему-то кажется, у большинства впечатлительных читательниц (Пелевин и сам любит делить своих ридеров по гендеру) со слезами.

Произведение посвящено проблеме виртуальной реальности. Если вначале, едва появившись у нас в стране, Интернет вызвал живейший интерес у всех продвинутых людей и интеллектуального андеграунда – тот же Пелевин, помнится, сочинял и стихи на «албанском» языке, и вообще написал целый роман в жанре компьютерной игры – то теперь, почуяв, чем оборачивается глобальная виртуализация населения, лучшие умы забили тревогу. Кокаин ведь тоже, говорят, сперва свободно продавали в аптеках как безобидное лекарство от кашля. Так и Сеть, вошедшая в нашу жизнь, незаметно оказалась наркотиком, все результаты последствий которого в полной мере нам еще предстоит ощутить на себе.

В книге звучит отчаяние. То самое, понятное лишь современности, отчаяние человека, который весь день провел за компьютером. И знает, что точно так же проведет и завтрашний. И всю оставшуюся жизнь.

Если приглядеться к тексту поближе, то можно заметить страшную вещь; Пелевин, кажется, разочаровался в людях. Если в своих первых произведениях он видел тот самый яркий, всепроникающий, исходящий из человека свет, то теперь словно бы осознаёт, что единственный свет, имеющий место быть у наших современников – это делающий их живыми мертвецами отсвет электронного гаджета, уставившись в который они лежат глухими ночами, коим никогда не суждено смениться рассветом.

Каждый из нас, вероятно, проводил хотя бы один день в своей жизни, подобно персонажу Кеше. Когда понимаешь, что всё, что за него сделал – несколько комментариев на сомнительных сайтах. Я даже иногда шучу теперь, например, что провожу выходные «в стиле Кеши». Это сходство - еще не самое ужасное. Просто ирония над нами, издевочка, которую можно пережить. Но вот самый настоящий ужас я испытал, читая тот диалог между Кешей и террористом – когда каждая мысль, возникавшая у меня в голове в качестве реакции на слова Бату Караева, практически дословно воплощалась в ответной кешиной реплике. Наверное, именно в этот момент я окончательно осознал в полной мере гениальность и прозорливость Пелевина. Он, словно еще один свой персонаж, способен смотреть на мир тысячью разных взглядов.

Однако и сам Виктор, складывается впечатление, не видит адекватного выхода из сложившейся ситуации. Даже у него в финале, видимо, от какого-то безысходного отчаяния, проскальзывает эта нотка неожиданного инфантилизма – вспомнить образы тех желтых и зеленых зверушек, усаженных в кадках с комнатными растениями. Он, конечно же, понимает, что и слушать, подобно Наде, старые французские песни вместо новостей, и пореже обновлять френдленту – это не избавление и не решение. Пластмассовый и электронный мир давит, следит и господствует. И будет продолжать, пока не победит. Если захочет победить.

Наверно поэтому общий накал повествования к финалу идет на спад. Пелевин, словно строгий учитель, выведенный из себя и отобравший у непутевого школьника гаджет, с обреченной усталостью в конце урока возвращает его обратно. Все равно, мол, станешь играться, я же тебя знаю.

«Успокойся, - говорит он, как бы гладя читателя по голове, как испуганного (и есть, отчего) ребенка. - Это был всего лишь кошмар. Но если будешь плохо себя вести…»

А у меня тоже в детстве были (да и сейчас еще где-то в шкатулке лежат) маленькие пластмассовые желтые и зеленые фигурки зверей. Это мне не гарантирует пропуск в следующей жизни в другое, счастливое и благодатное, измерение? хД

Роман «Любовь к трём цукербринам» является, по сути, эволюцией некоторых прошлых идей автора, в особенности образов до абсурда потребительского будущего из «S.N.U.F.F.», мистически-эзотерических теорий из «Бэтмана Аполло», и формата «сборника повестей и/или рассказов, который воспринимается как единое произведение», но и важным взглядом на будущее искусственного разума и взаимодействия человека с ним. Можно ли сделать из человека/автора/мыслителя виртуального болванчика? А наоборот? Можно ли любить иконку на экране в виде женщины, как это делает новое поколение (Veliky Hamster) или любить мегакорпорации (цукербринов)? Можно ли остаться за пределами их контроля, если они буквально у вас в голове?

На этот раз повествование ведётся от лица некого Киклопа 116, который является автором трёх повестей, представленных в книге. Но между ними он подробно рассказывает свою историю, что делает остальную часть «рукописью внутри рукописи».

Дело в том, что главный герой стал ясновидящим, применив некий мистический приём с медитацией перед зеркалом (тут вспоминается рассказ «Созерцатель тени»), и становится, по сути Наблюдателем (или Смотрителем, привет из следующего романа). Вместе с другими героями (которые одновременно являются и реальными в сюжете романа и героями вышеназванных повестей), Киклоп проходит путь, наполненный метаморфозами, перерождениями, методами влияния на будущее и возможными реальностями.

Помимо аллюзии в названии на пьесу знаменитого итальянского драматурга 18 века (или пьесу Леонида Филатова?), (символично, что книга Пелевина впоследствии была адаптирована для сцены в виде AR-оперы), в сюжетных приёмах всего романа, и в отдельных повестях прослеживаются фирменные приёмы, адаптированные к реалиям на момент выхода книги (что не делает их меннее актуальными сейчас, во всяком случае не все). Например: в «Добрых людях» как никогда раньше прослеживается тема видеоигр как творения реальности и её модели на примере Angry Birds и Grand Theft Auto V, равно как и в следующей футуристичной «Fuck The System» (там уже речь идёт буквально о танках из «Принца Госплана», только теперь в World of Tanks).

Всё это как и теории Киклопа о метавселенных, мотивы из «Матрицы» или история об ангеле Сперо из повести «Dum Spero Spiro» (см. «Отель хороших воплощений») могут казаться бредом сумасшедшего, но это всего лишь красочное и, в некотором смысле, привычное для автора обрамление нескольких действительно важных идей.

Обычно, появление романа Пелевина всегда ждут (ну не все, хотя и многие) как откровение и какой-то судьбоносный сакральный текст, который прояснит, наконец-то, то, что было, и предвидит то, что будет. Но, признаемся, не всегда это происходит. Считаю, что навязанный судьбой (издательством) ритм книга раз в год (или в 13 месяцев?) налагает на автора определенные творческие ограничения. Муза вещь тонкая, контракту подчиняется с большим трудом. Виден и путь, выбранный автором, – наброски и незаконченные вещи собираются кучками и складываются в выходящие в срок необязательные в общем-то книги. Таковы «П5» и «Ананасовая вода», такова и «Любовь к трём». Следует отметить, что Пелевин к малым формам всегда относился с сочувствием и работает он в них весьма удачно. Иногда им применяется следующий метод – рассказы и повести объединяются линией общего сюжета – в данном случае вселенского масштаба битвой между Птицами и Творцом, увиденной через призму ее восприятия Киклопом (Циклопом). Несколько историй, насильно объединенных космогонией игры известной игры в единое целое: будни киклопа (представитель высшего разума, действующий по доверенности), берегущего гармонию мира на своем участке фронта; сисадмин/тролль Кеша, подвязающийся в редакции сетевого журнала («Кеша, конечно, не знал, что он и есть главное оружие Птиц...»); люди-снаряды, посылаемые Птицами в киклопа, которого они считают Творцом; реинкарнация Кеши в далеком будущем - молодой человек Ке (Че - в смысле Гевара), полностью встроенный в сетевое пространство (буквально - через трепанацию электродами); конечно же, всё это зарисовки для отдельных произведений, контрактом с издательством втиснутые под одну обложку. Не знаю, стоит ли огорчаться этому: как правило, после таких сборников наш Виктор Олегович выдает какое-нибудь относительно цельное творение, в данном случае два тома "Смотрителя" вышли.

Как всегда, текст полон афоризмов, острот, словотворений, аллюзий, намеков, издевательств:
«В книге почти нет связи с актуальной действительностью. Думаю, что в наше время это скорее достоинство, чем наоборот».
«...отсутствие пути и есть он самый».
«Я помогал людям чем мог ... и вообще был покладистым и добрым: это позволяло быстро забывать встречных».
«Интернетом я пользовался как загаженным станционным сортиром - быстро и брезгливо, по необходимости, почти не разглядывая роспись на стенах кабинки».
«Но исчезновение стало неминуемым, ибо их двухполюсный эйдос несся, разгоняясь, навстречу идее грязного асфальта, и в месте столкновения неминуемо должна была появиться идея страшного удара».
Ну разве не уничтожающе точно сказано: «Невидимая, но волосатая рука рынка... Кстати, словом «рынок» сегодня называет себя власть, когда не хочет, чтобы над пепелищем торчали ее уши».
Космогония Пелевина: «... реальность ископаемых космических объектов обратно пропорциональна кубу расстояния до них».
Или вот: «Газенфюрер» и мн.др.

Некоторое внимание уделено теологии, но, как всегда, в искаженном авторскими привычками виде: «Творец напоминал им циркового эксцентрика, разъезжающего по канату на одноколесном велосипеде, жонглируя набором тарелок. С того момента, как он въехал на канат и бросил первую тарелку вверх, свободы выбора у него уже не оставалось. Вернее, выбор был лишь один: с грохотом обрушиться в тартарары вместе со всем хозяйством - или сохранять равновесие и дальше. В космосе не было более несчастного и загруженного существа. Творец не мог никому помочь, даже себе...» Рассматривая уже упоминаемую игру как универсальную схему мироздания, Пелевин вновь приходит к манихейской дилемме бесконечной битвы добра и зла. Задумываясь над тем, что видит и чувствует запущенный из катапульты одушевленный снаряд, Виктор Олегович не стесняется подчеркнуть, что именно (конкретно) в каждом человеке происходит извечная битва добра и зла, ведь «Кеша сам служил и стрелой, и мишенью». Выдавить из себя по капле раба и стать Господином – вот предлагаемая Птицами альтернатива. Их план автор описывает следующим образом: «Бога можно умертвить лишь одним способом - забыть его полностью».

Отзывы либеральной прессы на выход этой книги Пелевина были крайне отрицательными. Так, например, рецензия в «Афише» («Воздухе») Варвары Бабицкой, которую можно определить как выражающую общее мнение, называется «Нас всех тошнит». Ну, во-первых, не всех тошнит, а во-вторых, отчетливо ясно, почему именно тошнит тех, кого тошнит. В основном из-за того, как в романе выведено существование оппозиционного сайта contra.ru, под которым подразумевается в основном colta.ru и проч. снобы. (А писатель/поэт Дмитрий Быков мелькает в тексте даже дважды – как писатель/поэт Гугин и как бегемот Гуго). Ну и из-за отсутствия в романе отчетливой политической критики. По актуальному украинскому кризису совершенно не высказался автор, не заклеймил, не припечатал.

Контра.ру натурально описана с юмором и задором: «Contra.ru занималась в основном тем, что сканировала выхлопы мировых агентств, выуживала оттуда совпадающие с повесткой события и клеила их на свою электронную ленту вперемежку с собственной мелкой выпечкой». О свободе бесцензурной журналистики: «Как и все низкооплачиваемые провайдеры ментальных услуг, Кеша сам чувствовал, какой надо взять тон, чтобы прижиться». Ведь и так понятно, что «...современная медиа-культура больше всего ценит спонтанные и свободные проявления человеческого духа, полностью совпадающие с набором текущих гештальт-нормативов...» Весь этот набивший оскомину пафос евроценностей ничего кроме насмешки у Пелевина не вызывает: «На выходе из мемориала он тщательно и горько, так, чтобы расшэрилось наверняка, покаялся за то, что он русский...» Или вот о Гагарине, как его воспринимают через пару сотен лет: «Св.Юрий был в каноническом наряде - черной рясе, порванной зубами обезьян, в клетке с которыми опричники запустили его в космос. На груди его блестел золотой крест, а борода была обильно смазана тюленьим жиром».

Итак, автор опубликовал несколько набросков, объединив их в единое целое. Уже привычные философствования о человеке как о кино, которое показывают ему же, связывают текст воедино. К счастью, у этой книги есть сильная основа, а именно чумовейшая фантасмагория о Ке - части единого будущего медиа-пространства, написанная в стиле «киберпанк», очевидно, с явными реверансами Балларду, Гибсону, Филипу Дику и Тимоти Лири. Мощнейший маразматический текст высочайшего уровня провокативности, уж точно закономерно вызывающий тошноту (что автор и планировал, без сомнений).

Вывод: «Отлично». Не хуже прочих пелевинских книга. Читал с удовольствием, чего и всем желаю…

Не сказал бы, что это какая-то выдающаяся книга в творчестве Пелевина. Однако автор помимо стандартных для себя буддистских подтекстов вставил многое, что он почерпнул, очевидно, из книг по теории мультивселенной и теории хаоса.

Ну и последняя часть под названием "Dum spero spiro" настолько удалась, что мне почудилось, будто я снова читаю "Бесконечную историю" Михаэля Энде. Настолько мощной и чистой вышла концовка проходного в общем-то романа. Я думаю за нее Виктору зачтется многое во всех читательских Вселенных, где он существует.

«Мы действительно всегда были тем, чем стали миг назад. Как ни странно подобное звучит. Но, это происходит со вселенной, а не с «нами»..»
Многие инкриминируют пелевину, что он пишет одну и туже бесконечную книгу. Так оно и есть, но разговор не про это. Например мне, визуально его мысль представляется, как картинка черной дыры...А там внутри его мозг, как бьект достигшего полного гравитационного сжатия, в состоянии, когда индивидуальная концепция времени прекращается и происходит слияние на молекулярном уровне с материей бытия.)
Его обвиняют и обоснованно, что он разрабатывает одну и туже тему! Непонятно мне, кому-то думалось, что он «звездные войны» продолжение напишет?
Тут опять, как и кафка, пелевин исследует механизмы реальности, ума, сознательного и бессознательного. Думаю, если бы у кафки было бы написано сравнимо по-обьему написанного пелевиным, в мире современных технологий, то его бы тоже обвинили, уверена, в симиляции тем и решения направлений. У всех авторов и индивидуальности своя тема. Всякий ищущий «путешественник» пытается «сойти с ума» согласно «личнным предпочтениям и свободе». В случае пелевина, главное в его творениях - это форма; неровное повествование со множеством колодцев метатекста и всевозможных отсылок и бродилок. Создается ощущение взаимодействия материи и антиматерии,“развертывания”, аннигиляции, отшелушивания. Которое в конце, тебе открываются все в «своей красе», как в исследовании расширения вселенной с ее пространственно временными затыками Стивена Хокинга.
Пелевин, как-будто через экран мощнейщего телескопа, манипулируя его параметры, может путешествовать по вселенной и прозревать себя в том или ином мире, как он их описывает в своих книгах и населяя их «кафкианскими» насекомыми, классифицируя, называя их по-средствам мемов, замыкая их в знаки, кафкианской мандалы инь-янь, мерцающей, как элегантная брошь сгустившейся сути.
«Если общество больно, его члены не могут быть здоровыми. Мы ищем где-то там, а надо разобраться в себе..(месмер)»
А сюжет - экстраполированная реальность, нарезка визуальных образов сми, совр. технологий, нравов и морали общественности.
Ну, а любовь хуана и марии (по артеге гассету), для того, чтобы дать хоть какую-то точку отсчета; в случае СтивенаХокинга - это большой взрыв и начало всех начал. Для «нас постмодернистов», когда основной двигатель вселенной уже даже не чувства, а больше удовлетворения инстинктов, пелевин доходит до этого «понятного» всем «уровня самоидентификации». Его герои живые, они делают все, что и все человеки, включая элементарные нужды, апеллируя к «Улису».
И я совершенно не хочу защитить, «усыновить» пелевина, проникувшись к нему только из-за его «благородного родства!)) Неее! О сам обладает достаточным талантом, чтобы постоять за себя самостоятельно!)
«Он нарисовал над этим миром всю небесную сферу с ее законами, историей, скоростью света, красным смещением, синим свечением и мумиями нобелевских лауреатов, вечно летящими в туманность Альцхаймера сквозь сворачивающееся пространство угасающего ума. Причем нарисовал так, что Земля стала просто пылинкой в этом потоке.
Наш Бог, (если Он есть), не физик.
Бог скорее художник – и большой шутник. Чтобы не сказать – хулиган из группы «Война», создавший Вселенную, чтобы написать на ней неприличное слово.
Причем каждая из его шуток становится непреодолимо серьезной для тех, кто хочет познать Его через физику – и в этом, я бы сказал, заключен особо жестокий сарказм. Потому что пройти к Нему можно и через двери физики, вот только лететь до дверной ручки нужно будет пятнадцать миллиардов лет, и то – если удастся разогнаться до скорости света.»(Пелевин)

Добрый день, дорогой читатель!

Сразу скажу, что у меня очень тяжко идет "свежий" роман Пелевина (который Айфак10), поэтому, я "мудро" решила перечитать старый, и довольно сумбурный "Цукербрин".

А так-то Виктор Олегович, один из моих любимых писателей. Я даже жанр ему придумала: корпоративное фентези!

На самом деле, Пелевин настолько злободневен, и с такой псевдо-претензией на протест, что его новый роман должен быть о том, как Навальный попал в мир Игры Престолов!!! (С) моя подруга

Именно так моя приятельница представляет творчество автора. К счастью, Пелевин уже далеко не так насущен, как когда-то, и по-моему, некоторая отстраненность от нашего мира, идет писателю на пользу.

Итак роман о Цукербринах, начинается вот с такой вот бестолковой обложки:

Оформителя обложки надо слегка убить, ибо рисунок, вообще никакого отношения не имеет к повествованию, ну да ладно.
Сюжет: Их много...начну с центрального.

Общий сюжет: Молодой человек, живущий праздной жизнью, и изучающий эзотерику, вдруг стал видеть будущее, прошлое и читать мысли.

Какое-то время, молодой человек сокрушается ужасающему дару, но потом его находят какие-то непонятные люди, называют Киклопом (Циклопом) и заставиляют работать на себя.

Ну как работать...заниматься неведомой фигней на благо мира. Парню сняли офис и приказали имитировать имитацию работы.

Офтопы: В романе полно пространных рассуждений, о жизни-вселенной-и-вообще...они натыканы, то там то тут.

Парень-Киклоп, пытается разъяснить дураку-читателю, о том, что он только что прочитал, занимает это много страниц, и иногда портит картину повествования.

Выглядит это, как если бы в книге "Властелин колец", Фродо и Сэм периодически останавливались на привал и размышляли о эльфийской иерархии и особенностях гномьего размножения.

Второй сюжет: Птицы.

Самая бредовая часть. Есть некая цивилизация птиц, эти создания хотят уничтожить и мир, и то, что они считают нашим Богом. Повествование, начинается из неоткуда, и так же исчезает в никуда, при этом, особой информации не несет, кроме аллюзий на одну известную компьютерную игру.

Третий сюжет: Матрица-перематрица.

Данная часть повествования, рассказывает нам о нерадостном будущем. Да, все люди подключены к сети, и та транслирует им иную реальность. Но в отличие от фильма Вачовских, людям в капсулах, очень нравится жить в матрице, и они даже платят за подключение. В этом придурочном будущем, появляется свой Нео и хочет все исправить...ну какая Матрица, такой и Нео

Четвертый сюжет: Переполох в раю.

Как известно, в райском саду жили звери, гады и прочие интересные существа. И вот однажды, эти звери, слегка поняли, что в раю не все уж так и идеально. А змей, и рад был помочь зверью, посеять смуту. В итоге, над раем нависла нешуточная угроза...

НЕ буду раскидывать спойлеры, но скажу, что да, сюжеты эти связаны, и завязаны друг на друге, и даже дебильный эпос с птичками...да он тоже частичка одного большого пазла.

Если сделать коллаж по книге, то получится что-то в этом духе:

Юмор: Его в книге много и шутки, почти все, очень разного качества...я иногда умирала от хохота, а иногда изумлялась, тому, как тонко сострил писатель!
Как однажды выразился сам Виктор Олегович: И долго буду тем любезен я, и этим!

Основная мысль книги: Смерти нет! Я очень люблю, когда мне на пальцах объясняют, что не нужно боятся смерти, ибо ее не существует вовсе. Это делают почти все мировые религии, У Пелевина тоже получается неплохо!

Минусы книги:

Очень много всего. Из одного сюжета,(которых в книге пять, можно развернуть отдельную книгу, материала для этого очень много. В итоге, получается сумбур и нагромождение.
Много сексасных фантазий. Ну право же, японская школьница достала меня еще в прошлых романах, под различными соусами, и неявной связкой. Не очень я хочу читать про влажные фантазии писателя.
Вердикт: Одну звезду за многомирье, вторую за интересную философию, третью за сюжеты и их раскрытие, четвертую за киберпанк и МАтрицу с Нео.

Минус одна звезда за птиц, которых можно было бы и поменьше, школьницу и какофонию из сюжетов. Ну право слово, даже мне бывает слишком много Пелевинщины.

Кому понравится: Почитателям Кстанеды и старого доброго Олегыча, времен "Чапаева с Пустотой". Ну и просто любителям необычной фантастики.

Я бы разделил роман «Любовь к трём цукербинам» на две части – повесть «Fuck the system» и «остальное». «Fuck the system» довольно крупная повесть, но до объёмов романа всё равно далеко, поэтому, как мне видится, Пелевин и дописал «остальное».

В прелюдии к «Fuck the system» разворачивается остроумная фантастическая задумка о неком киклопе, который охраняет мир и держит его в балансе. При чём проводится любопытная идея о том, что забытый дома зонтик отдельно взятой бабушки, может предотвратить революцию. Пелевин приводит реальность, как совокупность случайностей, приводящих к катастрофическим последствиям и, если изменить лишь одну мелочь, то катастрофы можно избежать. Задумка любопытная, но до боли скучно реализованная и, ко всему прочему, автор наплетает всё больше и больше лишних, как по мне, смыслов, антиподов и трагедий. Миру и самому супергерою - киклопу угрожают некие унылые и скучные суперзлодеи – птицы. Таким образом, автор на протяжении почти 180 первых страниц мусолит одну и ту же научно-фантастическую тему, от которой читатель приходит в уныние.

«Fuck the system» - киберпанковская антиутопия. Виктор Олегович иллюстрирует будущее, в котором человек проводит всё своё время в виртуальном пространстве и без сильной надобности не возвращается в «реальный мир». Всё в этом мире создано для того, чтобы человек оставался в сети беспрерывно днём и даже ночью во сне, оказывался в коллективной дреме, которая принимает вид светского раута. «Дивный новый мир» написанный в нынешнее время при имеющихся данных.

«Любовь к трём цукербринам» отсылается к старой повести Пелевина «Принц Госплана». В «принце» герой соединяется с компьютерной игрой «Принц Персии», в этом романе же показан следующий этап соединения с виртуальной реальностью. Соединение, доведенное до предела, не только ради игры и развлечения, а ради жизни, ради брака, секса, ради социального общения, Людям этого будущего нет надобности украшать своё «настоящее» жилище и они проводят жизнь в крохотных резервуарах. «Реальная» жизнь перестала быть для них реальной в полном и прямом смысле. Они украшают свои «рабочие столы», обновляют графический интерфейс своей странички и обязательно страдают ради этого. Работа в этом мире представляет собой – страдание человека за деньги, потому что работать ради увеличения каких-то материальных благ не нужно в виртуальной реальности.

Пелевин проводит мысль, что нет смысла бороться с системой, потому что борец с системой всегда часть системы. Здесь действует закона диалектики «единства и борьбы противоположностей». Не нужно бороться с системой, а отстраниться от неё, оградить её влияние от себя. Пелевин приводит простые истины в духе «живи по-совести», «соблюдай заповеди» и так далее. Кроме того, книга испещрена типичными для Пелевина мыслями о реальности лишь того, что ты видишь сейчас и реальности видящего для видимого и тому подобное.

«Fuck the system» - отличная повесть. Она оставляет одни лишь положительные впечатления. Идея, реализация и качество текста на высшем уровне. Если бы роман «Любовь к трём цукербринам» состоял только из одной этой части, то он бы удостоился лишь похвалы и высшей оценки. Но, учитывая, что половину романа составляет текст, который представляет собой сомнительный интерес, то роман заслуживает невысокую оценку.