The Genocides

Босховский постапокал из самого недра классической «new wave».

Инопланетные растения проникли на Землю незаметно. Они притаились в огородах и на полянках, среди травы и деревьев, а потом взяли и вымахали в небо стволами метров по сто-двести. Деревья было бесполезно рубить и сжигать (на месте срубленного почти мгновенно появлялись новые побеги), а они тем временем методично высасывали из почвы все полезные ископаемые и воду. Реки и озера высыхали прямо на глазах, земные растения гибли от недостатка воды и света, а насекомые и зверье неизбежно вымирали вслед за своим кормом.

Чтобы сломать и убить экосреду понадобилось меньше года, человеческое же общество уничтожило себя собственными руками. Оградительные отряды, расстрельные команды, еда только для избранных.

Коммуна христианского фанатика Андерсона продержалась дольше остальных. Под бдительным руководством патриарха из Миннесоты выжившие пытались выводить гибридные растения, кормить скот, убивать приблудших беженцев, пока в их маленький садик не пришли хозяева инопланетных растений и не начали жечь людей будто колорадов.

Остатки коммуны сбежали и поселились внутри стволов гигантских растений. Без одежды, провианта, источников света или каких-либо иных признаков цивилизации. Питаясь дурманящей инопланетной мякотью, бесконечно сношаясь в вечной и липкой темноте люди патриарха пытались пережить последнюю зиму человеческого рода.

«Геноцид» - дебютный роман 25-летнего нью-йоркера из Айовы Томаса Диша. Выпускника католической школы, атеиста, путешественника, гея, друга Филипа Дика, неудавшегося (ну, по крайней мере, до 2008 года) самоубийцы. (Это я, наверное, для себя перечисляю. При всей любви к «нью-вэйву») творчество Диша для меня - сплошное «белое пятно».

Дебют для своего времени, говорят, удачный, но по современным стандартам все же простоватый. Обычно его сравнивают с постапокалами Балларда (мне еще «Жерминаль» вспоминается и вместе с ним «Хтон» Пирса Энтони), но все перечисленные книги будут, наверное, посильнее. Во всех перечисленных книгах герои очень сильно уходят за грань, а персонажи Диша при всей своей живучести так и не выползают толком за рамки своих социальных ниш.

Диш относится к группе писателей-фантастов, которые используют жанр не для создания новых, тщательно выписанных миров, но для глубинного исследования мира реального, в котором им, судя по всему, крайне неудобно жить. В "Геноциде" человечество находится на грани вымирания, поскольку Земля за какие-то несколько лет оказывается захвачена Растениями - инопланетной модифицированной культурой, постепенно высасывающей все соки биосферы. Сосуществовать с быстро растущими гигантами, конечно, возможно, но люди даже с этим справляются довольно плохо. Как и положено в мире постапокалипсиса, человечество разрознено, группировки вяло враждуют и ведётся война всех против всех, в то время как невидимые и непонятные внешние силы планомерно расправляются с остатками цивилизации.

На этом фоне в районе Великих озёр США протекает жизнь небольшой, сформированной по религиозному принципу коммуны, влачащей своё существование под предводительством патриарха Андерсона. Сообщество, призванное жить по-христиански, творит порой что-то совершенно непотребное, и чем далее заходит сюжет, тем ниже погружает читателя Диш в тёмные глубины человеческих страстей. А страсти в крошечной группе людей, которые, возможно, являются последними тридцатью на планете, кипят нешуточные, по-своему библейские. Убийства, инцест, каннибализм, наркомания - никто не обходит эту группу стороной. Все настолько увлечены собственными желаниями и инстинктами, что про необходимость выжить уже никто особо не думает. И порой приходит мысль о том, а надо ли такому человечеству населять эту землю? Может, и правда это какие-то паразиты, просто насекомые, слегка мешающие Растениям?

"Геноцид" по духу сильно напоминает многие произведения Филипа Дика, который тоже страдал от депрессии и изливал тоску и ощущение беспросветности на листы своих произведений, но даже у Дика иногда проблёскивают хотя бы лучики надежды, а Диш ставит на человечестве большую жирную точку. И, если подумать, есть за что.