Отзывы о книге Das Parfum

...аромат проникает в самую глубину, прямо в сердце, и там выносит категорическое суждение о симпатии и презрении, об отвращении и влечении, о любви и ненависти.

Реакция у друзей и знакомых, которым я радостно заявляла, что читаю «Парфюмера», оказалась весьма однообразной. Большинство морщили нос и восклицали: «Фу!», а потом поспешно добавляли: «Правда, я книгу не читал, только фильм смотрел». Те же, кто был знаком с литературным творением Зюскинда, признавали-таки умение автора увлекать и держать в напряжении, но перед этим на лицах у них отражались все имеющиеся в природе оттенки отвращения. Как бы то ни было, меня книга привела в безумный восторг. Я просто влюбилась в зловонную атмосферу средневекового Парижа, в чудовищного и уродливого Гренуя и, наконец, в роскошный мир запахов.

Впервые на моей памяти книга приобрела не цвет, не вкус, что бывает достаточно часто, а именно запах. Практически с первых страниц, с первых ароматов – младенцев и молока, сточных канав и сырой рыбы – события и персонажи романа уже не воспринимаются сами по себе, мы смотрим на них словно бы через призму или, скорее, туманную дымку сопровождающего сцену благоухания. И каким необычным, многогранным и глубоким оказался мир, показанный таким образом! Разделение ароматов на составные части, каждая из которых, словно путеводная нить, ведёт к источающему запах предмету – насколько же интересным оказалось это далеко не всякому доступное восприятие окружающего! А работа парфюмера – особенно гения, подобного Греную – настоящее чудодейство. Она завораживает, пленяет, манит. Кажется, вечность можно проигрывать в воображении те несколько эпизодов в мастерской у Бальдини: здесь каплю, отсюда плеснуть побольше, взболтать или осторожно перемешать – и вуаля, готова ещё одна чудесная композиция, потрясающе сложная формула, которую не всякий мастер сумеет разложить на составляющие и записать уравнением.

Но не запахом единым. Ещё Зюскинд неимоверно хорош в прорисовке характеров героев. Пусть все они являются лишь фоном для центрального персонажа, они всё же выходят живыми и объёмными, пусть и намеренно карикатурными. Автору хватает невзначай обронённой фразы, едва заметного жеста, мимолётного взгляда (и, конечно же, характерного амбре) – и портрет готов. И каждого из них писатель использует для того, чтобы продемонстрировать срез эпохи, дремучее и суеверное средневековье. От держательницы парижского пансиона до богатого купца из Грасса, от признанного парфюмера до ударившегося в псевдонауку вельможи – они глупы, наивны, однобоки, напыщенны, озлоблены и жадны. И при этом шикарно подана смесь авторского черного юмора и идеи тщетности бытия: все меркантильные интересы и планы, вся мнительность и суеверность пасуют перед лицом неожиданной трагедии или воли судьбы, которая в одночасье может покарать любого, кого ранее одаривала милостями.

Проводником же злого рока, дьявольских происков или обыкновенных случайностей служит главное действующее лицо, Жан-Батист Гренуй. Куда там викторианским Джекам-Потрошителям или древнесаксонским Гренделям! Вот где ютится настоящее чудовище – в средневековой Франции. Он бродит по городам и сёлам, притворяясь одним из нас, и врождённый абсолютный нюх ведёт его к единственной значимой цели. Не будучи человеком в обыденном смысле слова, не имея характерных для его современников чувств, стремлений и даже запаха, он жаждет лишь одного - завладеть идеальным ароматом. Впрочем, большую часть своего жизненного пути он и сам не знает, чего хочет. Осознание приходит внезапно, вместе с нежным благоуханием молодости, красоты, чистоты, любви и невинности.

Гренуя нельзя поставить в один ряд с маньяками и убийцами, причиняющими боль ради собственного удовольствия. Он словно некое инопланетное существо, незнамо как оказавшееся в чуждой среде и вынужденное выживать, как сумеет. Поэтому не получается его ненавидеть или осуждать так, как осуждали бы любого другого. Он вызывает желание понять, докопаться до сути этого странного, бесчувственного, безумного и одновременно гениального создания.

Он хотел выразить вовне своё внутреннее "я", не что иное, как своё внутреннее "я", которое считал более стоящим, чем всё, что мог предложить внешний мир.

Парфюмер воняет с первых строк. Роман настолько хорош, что здесь даже королева отдаёт запахом старой козы. Причем я раньше не задумывался, что летом коза пахнет совсем не так, как зимой. Но Зюскинд рассказал много всякого. Книга перезагрузила мои воспоминания. Той женщине, которой достаточно проснуться, чтобы стать сексуальной… может быть, дело в запахе? А вовсе не в природном шарме и фигуре. В голове сразу взлетели имена девиц со страниц и их возможные ароматы. Н.Ф. запахла сливой, кузина Рейчел заблагоухала талой землей, а Каренина – сухим цветком. Справедливости ради отмечу, что мои ассоциации не идут ни в какое сравнение с реализмом парфюмера. Жан-Батист расскажет, почему для лучшего аромата не нужна этикетка.

Но задумался я не только над образами. Мне стало интересно, часто ли в романах персонаж переплетен с каким-либо числом. В случае с парфюмером высвечивается четверка. Причем эта цифра ударяет по носу еще в оглавлении, в котором горят 4-ре части. А далее вверх по тонкой ноге. Пятый ребенок по счету… четыре кормилицы… четырехконечный крест, как символ целостности. Не думаю, что Зюскинд вкладывал сюда имя божье, тем не менее, трансформацию от жалкого оборванца к чему-то божественному (и отказу от него – привет, Робинзон) здесь отыскать можно. Что парадоксально, этот мальчик проходит свой путь без внутреннего изменения. Все его поступки заведомо определены, в них нет колебания и тревоги. Из чего вытекает отсутствие личного конфликта. Автор сравнивает своего персонажа с клещом, что выглядит заурядно, но чертовски к месту. Словно в нём нет сомнения, только инстинкты и терпение. Как итог и эпитафия к абзацу… Жан-Батист – насекомое, которое за милю чует запах уникальной красотки.

Парфюмера-клеща я забрал в свою копилку ассоциаций. Мало того, что Гренуй напоминает пассивного Омена–психопата, так он еще дает почву для споров и эротики. История его детства пишется забавным маслом на кошмарном холсте. По тексту он родился в самом вонючем углу Парижа, во времена, когда всякая деятельность людей сопровождалась вонью. В моей фантазии сразу нарисовался 1738 г., небритые женские ноги и недельное белье под юбками. Никогда я еще не читал про детство гг. и не испытывал такого кайфа. Даже форма текста была в карту, не говоря уже о смешных диалогах. Тут вонял весь Париж, но только не Жан-Батист.

Его грязные пеленки пахнут хорошо. Но сам он, сам ублюдок, не пахнет

Конечно, жаль, что в романе нет взгляда на мир женщины. Люди на страницах зачастую раскрываются через призму парфюмера, потому у них нет характера и внутреннего мира. Эти девушки словно силуэты – флаконы для запахов. Вспоминается только эпизод с Лаурой. Рыжеволосая красотка, по сути своей, такой же манекен, который благоухает редким ароматом. Ведь можно было добавить… деталей и соблазна для глаз читателя. Раскрыть окно и ночную сорочку, нарисовать дыхание шторки и прикосновение руки к нежным ногам. Но нет. Ровно также Гренуй мог влезть в соседский курятник за рыжей несушкой. В описании ничего бы не изменилось. Считать ли это недостатком? Нет. Основное чувство здесь обоняние. И на мой взгляд, Зюскинд красиво перенес на страницы тягу к обладанию запахом. Он показал беспомощность и безволие человека перед парфюмером-клещом.

То, чего он страстно желал, был запах определенных людей, которые внушают любовь.

Мог бы Гренуй стать другим… Возможно. Любящая мама сделала бы такую попытку. Тогда бы мир получил гениального парфюмера, гуляющего в рамках нравственности и морали. Но верится в это слабо. Я думаю, Роял-флеш все равно был бы на руках у генетики, а не воспитания. И тогда первое убийство, было бы связано уже не с девушкой с улицы Марэ, а с матерью, которая раздражала бы клеща кислым запахом и христианским смирением. При таком раскладе тщеславие гения перевесило бы тягу получить любовь, что в принципе, не изменило бы его тропинку к божественному вознесению. Да… наблюдать за таким гг. мне было бы интереснее.

… По итогу. На выходе получился добротный роман, который ударяет контрастами. Я так и вижу липкое насекомое наедине с притягательной девицей. Она спит, благоухает и томится в духоте. А парфюмер, минуя соблазнительность женского тела, вдыхает аромат её губ и волос. На какой-то странице мне казалось, что книге не хватает ритма. Лёгкий стиль первой части улетучивается в трёх других. Во второй, так вовсе, динамика проседает и читать становится до нелепости тоскливо. Но в любом случае, этот поиск души стоит того, чтобы быть прочитанным. Здесь нет сомнений и конфликта. Просто Жан-Батист показывает чудеса мимикрии и раздевает рыжих девственниц.

Наверное, многие, не читавшие "Парфюмера" и/или не смотревшие одноименный фильм, с фабулой произведения знакомы.

Известно, что ещё Аристотель выделил у человека пять органов чувств: зрение, слух, осязание, обоняние и вкус. Наибольший процент информации мы получаем с помощью глаз (около 90%), на обоняние приходится - 5%. Не знаю какое процентное соотношение у главного героя Жана-Батиста Гренуя, но мир он воспринимает через запахи и самое удивительное, что сам не пахнет. С самого начала Зюскинд говорит о инаковости своего героя, которая пугает окружающих. Так кормилица отказывается от мальчика, утверждая, что тот ребенок Сатаны. Хотя,

Сатана не настолько глуп, чтобы позволять обнаружить себя кормилице Жанне Бюсси.

Гренуя лишен эмпатии, а отсутствие любви со стороны людей и воспитания (мальчику просто никто не объяснял "что такое хорошо и что такое плохо") превращают его в чудовище. Хотя вопрос "монстрами рождаются или становятся" остается открытым...

Самое великолепное в романе - это потрясающая палитра запахов. Текст "пропитан" разнообразными ароматами. Многие из них зловонные и смердящие, но описаны бесподобно. Уже неоднократно писала, что не "приветствую" в триллер-литературе акцента на мерзких подробностях, но здесь, если так можно выразится, они были к месту. Хотя, к триллер-жанру это произведение отнесено весьма условно.

Не буду делать вид, что поняла все аллюзии и ссылки к литературной классике, но Крошку Цахеса вспомнила. Хотя в отличии от него, Жан-Батист не присваивает чужие заслуги, однако запах "забирает". Как? Даже не знаю, стоит ли об этом говорить, вдруг кто-то словит спойлер.

Он хотел стать всемогущим богом аромата, каким он был в своих фантазиях, но теперь — в действительном мире и над реальными людьми.

Есть такие книги, которые вызывают ощущение "завораживающей мерзости", "Парфюмер" из их числа. Неоднозначная история, легкий саркастично-ироничный слог, неординарное воплощение идеи наполеонизма, мысли на тему "гений и злодейство" и фейерверк ароматов.

Какая прорва ароматов и запахов, запаховых терминов и ароматных словечек, запаховых понятий и оттенков! И как хорошо, что это была аудиокнига: опасаюсь, что при обычном чтении часть текста просто пробегалась бы глазами по своей всегдашней привычке беглого чтения, и потому книга воспринималась бы иначе, и казалась бы беднее, нежели она есть на самом деле. Честь и хвала переводчику. Не знаю, насколько близок к авторскому языку текст перевода, но он весьма и весьма изящен, изыскан и насыщен. И шикарно читает чтец, виртуозно модулируя своим своеобразным и приятным на слух голосом, разыгрывая и обыгрывая в нужных местах речь персонажей, а всё остальное время неуловимо играя звуковыми тонами и полутонами, как будто орнамент бухарских или самаркандских ковров выплетая (а чтец у нас А. Борзунов). Рекомендую всем любителям "вкусного" литературного текста, сочных и точных словечек и выражений. P.S. Интересно, а как "выглядим" мы в "глазах" собаки, если перевести ощущения в область запахов и собачьего чутья? И вдвойне интересно было бы "услышать" или "увидеть" свой запаховый "портрет"!

Постскриптум_2...

P.P.S. Помнится читал во времена оны фантастический рассказ. На Землю прилетает инопланетный космический корабль. Земляне активно готовят торжественную встречу и приглашают лучших специалистов в качестве контактёров. Перед кораблём выступают самые значимые и значительные люди планеты (от прилетевших нет никакой реакции), для них устраиваются выставки картин (корабль безмолвствует), для "зелёненьких" выступает лучший симфонический оркестр Земли (никакого отклика), им демонстрируются высшие достижения человеческого разума (всё впустую), и так далее и тому подобное. В ответ на все ухищрения землян имеется только одна странная реакция — от корабля исходят волны самых разных запахов, от благоуханий и благовоний до баснословно жуткой и непереносимой вони, при которой все собравшиеся попросту разбегаются кто куда! А затем корабль улетает, и инопланетчики, общаясь между собой, сетуют, что так и не смогли получить ответ от низкоразвитых жителей этой захолустной планетки, потому что никакой внятной адекватной реакции на все попытки инопланетян вступить в контакт с помощью запаховой речи они от гуманоидов-аборигенов не получили. И вот только теперь, прочитав/прослушав "Парфюмера", я понял, что на самом деле эти пришельцы высадили на нашу планету соглядатая-разведчика — Гринуя! :-)

Если герой этого романа, Жан-Батист Гренуй, собрал вокруг себя толпы влюбленных слепцов благодаря "своему" аромату, то Патрик Зюскинд покорил людей своим слогом, ибо 895 рецензий это не шутки.

Омерзительно и прекрасно. Когда я с восторгом рассказывала коллегам по работе свои впечатления, на меня смотрели с недоумением, ведь я рассказывала о самой мерзкой вони улиц Парижа: вони нечистот, немытых тел и трупов. Восторг, конечно, вызывает не это, а талант автора написать все именно так, что он погружает тебя в ту эпоху, где помыться, черт возьми, это привилегия.

Сюжет, я думаю, известен очень многим, не в последнюю очередь благодаря знаменитой экранизации Тома Тыквера. Я так и не посмотрела фильм полностью, но на меня он произвел достаточное впечатление, чтобы долго планировать познакомиться с первоисточником.

Короче говоря, не зря. Эта именно одна из тех книг, которая не сможет оставить просто равнодушным. Либо вы закрываете ее от омерзения, либо оставляете в сторонке, потому что "не мое", либо читаете ее залпом и столбенеете от происходящего, особенно в конце.

Удивляет она, как я уже говорила, текстом. Зюскинд продумал все, начиная феерией ароматов, заканчивая человеческой психологией. Эта история написана так правдоподобно, что сам Гренуй не смог бы написать лучше. Ни на одной странице не возникает ощущения неправдоподобности или "притянутости за уши".

Хорошая книга является хорошим проводником во времени. «Парфюмер» проводник во Францию восемнадцатого столетия, далеко не самые прекрасные и веселые времена. Совершенно другая эпоха, где самые простые, ничего не стоящие для нас вещи там настоящая роскошь.

Кратко резюмируя - заслуженный бестселлер. Да, кому-то абсолютно не понравится, но на то и многообразие людей и вкусов, чтобы все мы различались во мнениях. Как и в любви к ароматам.

Решила освежить в памяти давно прочитанный роман. Не пожалела. История рассказана в духе постмодернизма, а жанровая гибридность повествования не даёт заскучать. Здесь тебе и криминал с глубоким психологизмом, и  исторические зарисовки, философские и литературные отсылки, мифологические и библейские аллюзии, а ещё юнгианство и фрейдизм. Такое изобилие тем, без сомнения,  даёт каждому читателю простор для многообразных толкований и размышлений. С одной стороны, главный герой - талантливый парфюмер, гениальный творец ароматов. С другой стороны, Гренуй - эгоистичный и аморальный злодей, способный на убийство ради достижения своей цели - создания идеального запаха, обладающего одурманивающим эффектом власти над толпой. Для него убийство лишено моральных дилемм, оно воспринимается как нечто естественное. Погибает Парфюмер, ощущая себя практически Богом или, скорее, Антихристом, от чего веет святотатством и надругательством над смыслом евангельских слов «Примите, ядите, сие есть тело мое». Книга хороша во всех отношениях!

В начале восемнадцатого века, где-то на задворках рыбного рынка, воспринимаемого больше как клоака, нежели место, где можно купить еды, родился мальчик. Рождением это трудно назвать: скорее он выпал из матери в зловонные рыбные потроха и, назло всем, включая свою мать, выжил. Жан-Батист Гренуй родился без собственного запаха и поэтому более остро ощущал запахи вокруг. Его главной страстью стал всякий аромат, и он хотел завладеть всеми ими.
Сюжет в этом романе построен не образами, а запахами, и они ведут читателя на протяжении всей жизни Гренуя. Запах помогает распознать, к какому социальному классу относится тот или иной персонаж. Запах помогает понять, хороший или плохой человек перед нами. Запах поможет понять намерения людей, которых мы встречаем по мере повествования. Этот авторский прием меня пленил. Эта — книга настоящее произведение искусства.
Как ни странно, несмотря на казалось бы бессмысленные преступления, описываемые в данном произведении, я очень жалела главного героя. Да, его больная навязчивость разрушила множество жизней, но было в нем что-то особенное и даже романтичное. Светлого в нем нет абсолютно ничего, но его чернота покрыта готическим узором. Это как ходить по кладбищу и на миг остановиться, полюбоваться красивой могилой.
Слог автора очень элегантный. Мне буквально доставляло удовольствие складывать буквы в слова, а слова — в предложения. Красивый текст — то, что встретишь нечасто. Иногда читаешь интересную историю, но написано примитивно, и именно за счет самого сюжета книга вырывается. Иногда сюжет хромает, но завораживает авторский слог. В этой книге прекрасно все.

Привет, любители книжек. Наверное, следовало бы исполнить эту рецензию в нарочито зюскиндовской манере - простите за тавтологию, манерной манере безэмоционального наслоения аллегорических ситуаций, пропитанных невидимым духом наследия немецких классиков, таких как, например, von Goethe и Hoffmann. Следовало бы, да не буду. Не для герра Зюскинда я готовил свою высокуюъ critiqueъ. Герр Зюскинд, коли уж на то пошло, вообще меня вогнал в состояние легкой грогги, заставил закатывать глазы и косить их же в левый край телефона, где указывается, ну сколько же еще осталось. И да, это не будет негативная рецензия. Под конец года чего разводить. Отчасти она будет про реактивный синдром Пастернака, про то, почему так много снега нынче в Москве (теория струн!) и зачем, в конце концов, я вообще на закате своего критического стрелометания взялся за "Парфюмера". С последнего и начну.

Разумеется, у меня вообще не было цели читать "Парфюмера". Ну как-то всегда он был за горизонтом моих литературных интересов. Но, хотите верьте, хотите нет, пару недель назад, когда я ночевал в Любляне, сразу после форума, посвящённому безопасности использования алюминиево-композитных конструкций при низких температурах, мне приснился удивительный сон. Он был окрашен сепией, как будто я - был не я, а камера Дэвида Кроненберга за моим ухом. Так вот очутился я на рынке в Танжере, резко и оглушительно, только заснул - а уже хожу меж рядов, а какая-то особо шумная торговка мне кричит انتظر خذ هذه الكتب, а я не могу, потому что руки заняты, то ли пакетом с пахлавой, то ли чем-то похожим. И все это так одновременно тревожно и успокаивающее. Хаос и порядок. Энтропия и гравитация. Я пытался, я суетился, но тут, как будто с неба, затянул муэдзин - настало время молитвы. Я потряс головой и тут же проснулся, оказалось, это поет будильник. Затем я случайно пнул кота по голове, который спал у меня в ногах, вежливо извинился, встал и ошеломленно понял - мне нужно прочитать "Парфюмера" Зюскинда, "Алхимика" Коэлью и "Наивно, супер" Эрленда Лу. Именно в таком порядке. И да, Любляна мне тоже приснилась. А алюминиево-композитные панели - нет.

Долго меньжеваться я не стал, делов то, взял и схватил в свои виртуальные руки Зюскинда и тут же окунулся в странный, то ли чарующий, то ли не совсем, мир Жан-Батиста Гренуя. Человека с умением чувствовать и познавать мир назальным путем. Сразу немножко остановлюсь на этом джентльмене, благо он главный лейтмотив всего происходящего и вообще - связующее звено среди всех раскиданных на страницах аллегорий. Окей, в целом, конечно, с точки зрения создания и развития персонажа - это мастерская, кропотливая работа, тут вопросов к Зюскинду нет. Но вот вопрос, какие чувства должен вызывать этот психопат-полубог? Ненависть? Отторжение? Сожаление сочувственного характера? Что-то же он должен вызывать, верно? Вон недавно я рецензировал Альфреда Бестера, который создал образ гопника-отморозка («Тигр! Тигр!»), которой только и делает, что предает, рушит и гадничает. Но какой же это сильный образ был, сколько эмоций он вызывал. Гренуй же словно брокколи. Ну есть он и есть, кому-то он нравится, но в целом он малопонятная и мало кому приятная субстанция. Ты как будто смотришь румынский арт-хаус 70-х годов, где вампиры-собаки убивают агентов Чаушеску - в целом интересно, но звук я, пожалуй, выключу на 8 минуте. Уверен, что у кого-то Гренуй вызывает ровно противоположную гамму, целый ворох разных эмоций. Что ж, да, допускаю. Ровно как допускаю, что в этом мире есть люди, которые предпочтут хорошему полуторофунтовому blue rare стейку куст брокколи. Ничего это не значит.

Ладно, Гренуй, ну пускай, по мне так просто какой-то мутный чертила, но Бог с ним. Что с остальными персонажами? А, правда, что с ними? Вызывают ли сострадание милые девушки, которых наш нюхач валит пачками - да нет, не особо. Наставники Гренуя - уже чуть поинтереснее, но только-только ты к кому-то привыкаешь, как ему приходит габелла. В общем персонажный ряд хоть и разнообразный, но какой-то, не знаю, вызывающий легкое безразличие, несопережевательный он. Тоже как брокколи. Что есть, что нет - вселенной все равно. А читать литературные произведения, где герои не вызывают никаких эмоций - так себе удовольствие, просто катишься с ними на колесах сюжета, ждешь, когда приедешь. В конце лениво смотришь, кто доехал, а кто нет. Ну да, сюжет там поискривает, но и то, ну перестаньте, мы в юношестве читали Паланика (помните сцену из рассказа "Кишки" в бассейне?) и Эллиса (а как вам та самая сцена с крысой?), кого вы удивите оргиями и безумными убийствами? Битч плиз. И расскажите мне, что у Зюскинда эти сцены (в основном последняя) написаны художественнее, чем у Брета Истона Эллиса. Я вас тоже брокколи назову.

Теперь поговорим немного про синдром Пастернака. Еще раз напомню, как это происходит. Вы садитесь читать, читаете, лакаете, ласкаете, кружитесь среди сюжета и героев, влюбляетесь, кривитесь, хохочете, кричите. Ну в общем стандартный набор чтения любимых ваших произведений. При синдроме Пастернака все это происходит - но не с вами. Вы понимаете всеми фибрами и чреслами, что происходит некое таинство, но почему-то не можете на него правильно отреагировать. В конце вы вдруг понимаете, что случилось нечто страшное. Что книга кончилась, а вы смотрите на обложку и понимаете, что все это проехало-промчалось мимо вас. Причин на то много - но лучшие ученые до сих пор не разгадали этот феномен. Лично у меня он случился с, несложно догадаться, "Доктором Живаго" (я не сильно об этом жалею) и, из особенно травмирующего, "Американскими богами" Нила Геймана. О последнем я искренне грущу до сих пор, изредка просыпаясь по ночам, истошна крича и плача одновременно. В общем, первые страниц 50 я думал, ага, вот еще один экземпляр. Но все тесты вернулись отрицательными. Сколько бы я не искал чего-то резонирующего со мной в авторском слоге Зюскинда - все не находил. Хотя, казалось бы, строгий, интеллектуальный, нарочито отстраненный слог. Вроде и красивый, но какой-то пластмассовый, я такое не люблю. Как бы если автор душный, то и от этого можно получить удовольствие, возьмите хоть Франзена или Литтелла, какая радость от чтения этих господ. А Зюскинд - ну вот не знаю. Я буквально прорывался сквозь текст, а когда один раз переключился на аудиокнигу и вовсе остеклянел глазами - строки произведения трансформировались в натуральный белый шум. И чем дальше и глубже я погружался в нарратив, где начинали происходить уже совсем безумные вещи и штуки, тем больше и больше я терял фокус и сопричастность. Вот такой вот парадокс - там на страницах убийства и дьявольские пляски - а мне скучно и прело. Получается, что это больше похоже на лжесиндром Пастернака. И читать тебе не очень интересно, потому что книга такая, а не ты.

В общем примерно с середины книги до ее конца я начал размышлять уже над совсем другим, подведомственным вопросом. А почему, вообще, "Парфюмер" такая популярная книга. Как я не искал, с лупой и без, я так и не понял. Да, безусловно, это эстетская вещь с линчевским сюжетом, но популярна она как будто это марвеловский аттракцион. Почему и как так случилось? Почему "Парфюмер" одинаково популярен у Курта Кобейна и Анастасии Волочковой? Я не утрирую, эту книгу можно встретить в фаворе как у любителей тяжелого, чугунного арт-хауса, так и у людей, кто предпочитает что-то полегче. И это меня наталкивает на мысль, что возможно это все-таки первый официально зарегистрированный ложный синдром Пастернака. Книга настолько хороша, что ты этого не понимаешь, думая о том, что ты понимаешь, как же книга могла бы быть хороша. Тут не каждый хирург поможет, да.

В общем, не знаю, как реагировать и как оценивать свои эмоции. То ли я сильно опоздал с этой книгой и поэтому как-то устало ее читал и на все реагировал (это, правда, совпало с началом новой работы – да-да, я перебрался с завода (грущу по нашим котам), так сразу причем на Лубянку, так уж получилось), не знаю. В плане эмоционального отклика на все шокирующие повороты сюжета, на все эти макабрические аллюзии и библейские аллегории, куда без них - пару раз уголками глаз поморщился, вот и все. А ругать книгу за то, что возможно я сам бесчувственный остолоп как-то тоже странно. В общем, даже спустя две недели я толком не понял, что это было, для кого это было и зачем. Еще я сейчас читаю книгу Митио Каку "Уравнение Бога", ну там про теорию струн, квантовую физику и прочие радости современной науки. Так вот, предельно важная мысль, которую можно сформулировать во время чтения этой книги, что хаос незнания - это всего лишь невозможность разумно что-то объяснить и упорядочить у себя в голове. Это лампочка с потерянным включателем, которая смиренно ждет, когда к ней придет свой Максвелл или Эйнштейн. Наверное, именно поэтому Зюскинд для меня хаос. Загадочный, нашпигованный загадочными аллегориями смысл, который я не могу упорядочить и усвоить в своей голове. Вот только я правда искал эту дурацкую лампочку, этот дурацкий включатель.

Не нашел.

Читайте хорошие книги, берегите себя.

Ваш CoffeeT

Снова решила прочитать книгу, по которой уже смотрела фильм. И вот на этот раз я очень пожалела, что сначала посмотрела кино. Книга оказалась невероятно атмосферной, яркой и глубоко впечатляющей. Хотя я знала сюжет, это никак не помешало мне получить огромное удовольствие от чтения.

Зюскинд пишет так красиво и живо, что я буквально ахала от восхищения, несмотря на мрачное содержание. Описание грязи, вони, трупных запахов и разлагающегося мира Парижа XVIII века было настолько реалистичным, что порой казалось, будто ты сам ощущаешь эти запахи. Но что удивительно — это не вызывало отвращения, а лишь усиливало эффект погружения в историю. Атмосфера пропитана таким мрачным очарованием, что оторваться от книги было невозможно.

Сам сюжет держит в напряжении с первых страниц и почти до самого конца, за исключением момента, когда Гренуй уединился в горах на семь лет. Этот эпизод показался мне немного затянутым, но, возможно, он и был нужен для контраста с остальной динамикой. Весь остальной сюжет идет бодро, живо и цепко.

Мне особенно понравилось, как автор мастерски вплетает небольшие истории о жизни и смерти тех людей, с которыми пересекался Гренуй. Это не просто детали, а полноценные маленькие линии, которые добавляют книге глубину и дополнительный интерес. Такое внимание к второстепенным персонажам делает мир романа более цельным и насыщенным.

Что порадовало особо — это то, насколько близко фильм к оригиналу. Обычно экранизации сильно отходят от сюжета книги, но здесь режиссеру удалось сохранить дух произведения. Тем не менее книга, конечно, оказалась куда более объемной и насыщенной, с множеством нюансов, которые невозможно было перенести на экран.

В общем, я кайфанула от каждой страницы. Даже жалею, что когда-то сначала посмотрела фильм — впечатление от первой встречи с этой удивительной историей было бы сильнее. Но даже при повторном знакомстве книга оставила очень мощное послевкусие. Определенно рекомендую к прочтению всем, кто хочет погрузиться в мрачный и гениально описанный мир Патрика Зюскинда.