Цитаты из книги Das Parfum

Теперь она была для него действительно мертвой, увядшей, блеклой и дряблой, как цветочные отходы.

Bisher hatte er immer geglaubt, es sei die Welt im allgemeinen, von der er sich wegkrümmen müsse. Es war aber nicht die Welt, es waren die Menschen. Mit der Welt, so schien es, der menschenleeren Welt, liess sich leben.

По долгу службы он распоряжался монастырским благотворительным фондом, раздавал деньги бедным и неимущим. И он ожидал, что за это ему скажут спасибо и не будут обременять другими делами.

Только на закате его недоверие постепенно отступило перед нарастающим чувством эйфории: он ушел от ненавистного зловония! Он действительно остался совершенно один! Он был единственным человеком в мире! В нем разразилась буря ликования. Как потерпевший кораблекрушение после многих недель блуждания по морю в экстазе приветствует первый обитаемый остров, как Гренуй праздновал свое прибытие на гору одиночества.

Если, например, представить все жертвы не как отдельные индивиды, но как часть некоего высшего принципа и идеалистически помыслить их столь различные свойства слитыми в единое целое, то картина, составленная из подобной мозаики, была бы, в общем-то, картиной красоты, и волшебство, исходящее от нее, имело бы не человеческую, а божественную власть.

Он пил этот запах, утопал в нем, напитывался им до самой последней внутренней поры.

... он останавливался у восточного парапета и смотрел вверх по течению, чтобы хоть раз увидеть, как все стремится ему навстречу.

“счастье было к нему особенно благосклонно и что судьба вела его пусть запутанным, но в конечном счете верным путем”

“Сон мог бы спугнуть духа удачи.”

“радость его была безграничной, когда он заметил, что другие ничего не заметили, совершенно ничего, что все эти мужчины, и женщины, и дети, стоявшие вплотную вокруг него, так легко дали себя обмануть и вдыхали его зловоние, сварганенное из кошачьего дерьма, сыра и уксуса, как запах себе подобного”

“Грималь обращался с ним теперь не просто как с животным, а как с полезным домашним животным.”

“Он был вынослив, как приспособившаяся бактерия, и неприхотлив, как клещ, который сидит на дереве и живет крошечной каплей крови, раздобытой несколько лет назад.”

“Не успеешь пройти по улице и трех шагов, как тебя уж осаждают субъекты, которым вынь да положь деньги.”

Больше всего его раскрепощало удаление от людей.

...словом, чудовище с талантом. А это хуже, чем какой-нибудь бездарный неумеха, не осознающий своего невежества.

Он (лунный свет) затягивал землю грязной серостью и на целую ночь удушал жизнь.

Они кинулись к этому ангелу, набросились на него, опрокинули его наземь. Каждый хотел коснуться его, каждый хотел урвать от него кусок, перышко, крылышко, искорку его волшебного огня. Они сорвали с него одежду, волосы, кожу с тела, они ощипали, разодрали его, они вонзили свои когти и зубы в его плоть, накинувшись на него, как гиены. <...> Через полчаса Жан-Батист Гренуй до последней косточки исчез с лица земли.

Разве это преступление? Другие всю жизнь обманывают. А я немного жульничал всего несколько лет.