Look Homeward, Angel

К сожалению, не получилось у меня проникнуться этой книгой. По большому счету даже вчитаться не получилось. Прочитав 30% этой совсем не мленькой книги я сдалась.
Хотя подобные книги мне обычно нравятся. История семьи, неспешное повествование. Начинается все с Ганта, который больше всего боится иметь собственность, а больше всего любит напиваться и орать. Его жена напротив помешана на недвижимости и вообще на обладании чем-то материальным. У них много детей, но кажется, что дети не очень-то и нужны в этой семье. Скажу больше, в этой семье никто никому не нужен.
Так что в той части книги, которую я прочла описывается нелюбовь, раздражение, попойки, тоска и безнадега. Не самые любимые мои темы, но дело даже не в этом. Мне было не только противно, но и скучно. А это уже точно не помогает подружиться с героями.

Томас Вулф был известен мне своею многоречивостью, словообразием, непрекращающимся потоком букв, выпрыгивающих из него и добровольно покрывающих километры бумаги. Прочитав предисловие, где упоминается роль редактора в создании работ Вулфа, слегка испугалась, что это будет что-то бессвязное, бессюжетное, написанное в разнобой, с чем я бы не смогла справиться. Но нет, эта история полна и логична - история взросления, история отчуждения, история поиска себя.

С первой страницы и читателя, и Юджина, и его семью преследуют утраты - они не всегда глобальны, не всегда подаются с громом и молниями. Вся жизнь с самого рождения уже подернута дымкой смерти. Плавное течение жизни, спокойной и такой рутинной, скрывает катастрофу происходящего, заключенного в чуждости каждого из членов семьи, их потерянности и бессмысленности проживания. Портреты семьи Гантов - очень яркие, своеобразные, живые. Они вызывают жалость, отвращение, грусть. Старший Оливер Гант, всю жизнь связанный со смертью, но никак не умирающий, пьющий до потери ориентации, ненавидящий жену, но от нее не уходящий, требующий уважения, но ни чем его не заслуживший. Элиза Пентленд, в замужестве Гант, женщина с деловой хваткой, расчетливым умом, стяжательным сердцем, холодной душой, отменным здоровьем, но вечно жалующаяся на жизнь. Наверное, самая трагичная и печальная фигура, самая потерянная и выхолощенная, любившая извращенной любовью, давшая жизнь стольким детям, но не выражавшая ничего. Сестра Хелен, жившая своей милосердностью, но спившаяся и превратившаяся в истеричку. Скользкий Стиви, чуждый даже для Гантов. Живущий всеобщим одобрением Люк. Хмурый и отчужденный Бен, самый далекий, удивительно не принадлежащий к Гантам, самый потерянный. И Юджин, маленький Юджин, выросший в мужчину, пока не нашедшего своего я.

Портреты членов семьи получились более целиковыми, чем складывающийся из разрозненных чувств и переживаний образ самого Юджина. Наверное, так и должно быть, ведь ухватить чужие характеры легче, чем понять цельность своего, когда мы видим все противоречия собственной натуры, все центробежные движения своего сознания. Юджин также оказался чужд всего пентлендско-гантовскому, как его любимый брат Бен, но сумел сбежать, вырваться из удушающей атмосферы семейного круга. Юджин растет, Юджин мечется, Юджин ищет себя и не находит, что-то обретает, что-то теряет.

"Взгляни на дом свой, ангел" - прекрасный американский роман, посвященный теме семьи, теме чуждости нас своему дому. Для меня Юджин был понятен, его горести - известны, его переживания - мои переживания. Юджин другой, но одновременно и я. Как бы хотелось пожелать ему удачи.

Классная книга, это что-то такое местами напоминающее все большие американские романы о маленьких городках и дисфункциональных семьях. Что-то типа Франзена и Фолкнера, что-то от Ремарка, чуть-чуть Пруста и Джойса. Я ревела 3 раза, причем здесь слезы не выбиваются коленкой, а очень тонко, очень точно про смерть, наверняка автор либо лично видел ее, либо предчувствовал, ведь и сам умер всего в 38 лет от схожей болезни, что описана в книге. А главное, только те, кто сами переживал смерть близких, могут оценить, как верно и хорошо описаны ощущения героев до, в момент и главное после смерти. Многие ругают книгу, типа все персонажи неприятные и язык «навороченный», не согласна, да, персонажи «так себе как люди», но это люди, а не картонные куклы, их живо видишь, они колоритные, их запоминаешь, язык прекрасный, поэтичный, при этом нет противоречия между обычной бытовой тяжелой жизнью и высоким слогом, он гармонично вплетен в ткань повествования, может быть чутка ту мач, но не забываем, что автор 1900 года рождения. В общем, приятно удивлена, что открыла для себя нового достойного автора, он отличается от других, а это очень важно. Проблема с современными американскими авторами для меня в том, что они все на одно лицо или одну тему. А Томас Вулф вроде и пишет на привычную тему, но его не спутаешь, как и Майкла Шейбона, Донну Тарт или Джонатана Сафрана Фоера. Балл снизила за затянутую концовку, закончи он немного раньше, книга бы не проиграла.

Какой великолепный роман! Да, длинный, нескончаемый, полный слов, повторов и поэзии, но вместе с тем жизнь и смерть смотрят из каждой строки, он при всём этом потрясающий! Давно я не встречала таких живых и четких героев, давно я не плакала над смертью второстепенного персонажа. Да тут и нет никаких главных героев, кроме ангелов, которые ищут вход в рай, мотаясь по жизни оторванным листок и с тяжёлым камнем на плечах.

В центре повествования семья Гантов, начиная от самого рождения отца и почти до его смерти. Бурная жизнь отдельно взятого семейства, многочисленного и такого разного по темпераментам. Буйный Гант, желающий с самого детства изваять ангела из мрамора, горящий жаждой странствий и не желающий сковывать себя в жизни узами в виде недвижимости, ему хватило бы только ямы для гроба. Его жена, которая с молоком матери впитала в себя жажду накопления недвижимости, желание разбогатеть. И вот два совершенно разных человека оказались сведены судьбой вместе. Они не знают, что такое нежность и любовь, но грубость и ругань это то, что понятно им обоим. Подогреваемый алкоголем нрав Ганта становится невыносимым и потому читателю очень больно видеть, как его широкую душу пытаются впихнуть в рамки, укротить, заковать, дать камень в руки побольше и заставить идти ровно по дороге жизни. Что могут дать такие родители детям и что они получат?

Ответ вполне закономерен и известен. Каждый из них ищет вход в жизнь и вместе с тем ангела, который мог бы осенить им жизнь своим теплом. Жизнь, в которой нет никакого почёта живущим, но и мёртвым он не всегда достается. Жизнь, полная метаний и поисков и огонь странствий, горящий в крови и бурлящий в жилах. Они все нужны и не нужны друг другу, они не знают, как жить, мечутся, маются и несут свои камни.

Каждого ребёнка и взрослого жалко, потому что у них нет никакого выхода из этого порочного круга и никакого входа в другую жизнь. Но моим самым любимым персонажем стал Бен, потерявший своего брата-близнеца ещё в детстве и много лет мучившийся одинокой жизнью, в которую они вошли вдвоём, а уходили поодиночке, разделённые болью, жизнью, смертью. Острый, как бритва, сумрачный мальки, ставший таким же мужчиной, оглядывающийся на тёмного ангела и на призрак брата.

Роман о людях, которые подобно листу подхвачены ветром, несомые им и не выбирающие своей судьбы, но искренне верящие в любовь и сострадание и вечную жизнь.

Никогда не читала ничего более сложного. Вообще отношения с этой книгой были сложными с самого начала. Её нельзя было найти в интернете, да и далеко не во всех книжных она была - пришлось поискать.
Наконец-таки я ее купила и приготовилась погрузиться в чтение... С таким же успехом можно было пытаться погрузиться в битум - долго, медленно, но зато наверняка и так, что не вылезешь. Очень сложный и часто вычурный язык (может, язык оригинала более органичен, не знаю), абсолютно разноплановые, хаотичные, противоречивые описания персонажей, сознательный отказ от любого подобия сюжета и выделения главных героев.
Честно, иногда и книга, и герои раздражали ужасно; иногда затягивали так, что трудно было оторваться. Сейчас мне кажется, хотя в этом нет полной уверенности, что раздражала собственная ограниченность и узость, которая просто не может вместить талант Вулфа. И наверное, описания героев не хаотичные, противоречивые и разноплановые, а всеобъемлющие, тщательные и точные.
В общем, надо умнеть и перечитывать книгу.

Впервые с именем этого писателя я познакомилась на страницах произведения Дэниэла Киза «Цветы для Элджернона», где главный герой в результате медицинского эксперимента вместо умственной отсталости приобретает незаурядный интеллект и невероятную тягу к знаниям, но, к сожалению, ненадолго. С поразительной скоростью поглощая классическую литературу, Чарли не упустил и Томаса Вулфа с романом, магическое название которого – «Взгляни на дом свой, ангел».

Достоинства:

Во-первых, все произведения Томаса Вулфа очень объемные (в одном только «Ангеле» насчитывается более семисот страниц), для меня это плюс. Во-вторых, Вулф приобрел популярность после первого же романа и заслужил весьма высокую оценку среди своих знаменитых современников, а это уже говорит о многом, и не читать его – значит умалять достоинство всей американской литературы, что я, конечно же, не могу себе позволить.

И, в-третьих, это само произведение – масштабное, эпическое, безразмерное, грандиозное произведение!

Роман «Взгляни на дом свой, ангел» увидел свет в 1929 году, Томасу Вулфу на тот момент было всего 29 лет, и вы знаете, эта информация никак не укладывается у меня в голове. Как? Как в 29 лет можно было написать такое, под каким углом, и с какой высоты он смотрел на свою жизнь? Вот мне, к примеру, на данный момент уже 32, и я с болезненной остротой ощущаю и осознаю всю ущербность и бесплодность своего сознания. То есть не имеет значения количество лет, пусть то 32,62 или 162 (на случай, если эликсир молодости, не дай Бог, всё-таки изобретут), имеет место вырождение гениальности, отсутствие благодатной почвы для творческих поисков, шаблонность мышлений и коллективная заурядность.

Все романы Вулфа до крайности автобиографичны. Казалось бы, что может быть интересного в обычном жизнеописании для современного читателя: ни интриг, ни убийств, ни извращений, ничего. Однако, это именно тот случай, когда интересен сам язык произведения, его философия: взрывная, сочная, метафоричная, она просто накрывает своей экспрессией и влюбляет в себя пожизненно.

Это произведение стало для меня самым любимым из всего прочитанного ранее и я постоянно к нему возвращаюсь, оно притягивает своей поэтичностью, своей философией, будоражит чувства и заставляет взглянуть на мир по-другому.

Недавно купила полное собрание сочинений Вулфа, все романы имеют внушительный объём, они необычные и интересные, но этот, самый первые его роман, пока что остаётся наиболее ценным для меня.

Сама идея произведения понятна, перед нами очередная книга про одиночество, противостояние отцов и детей, и этим всё сказано!

Возникает ощущение, что взрослым, просто, плевать, они лицемерны и эгоистичны! Самое главное вырастить из ребёнка дельца, приучить его, как можно раньше, к деньгам, это же самое главное в жизни! Им безразлично мнение ребёнка, его мысли! Всё вокруг чепуха, что, действительно, важно, так это раздобыть доллар-другой!

Постоянные упреки и раздоры между членами семейства, также не способствуют здоровым и доброжелательным отношениям в семье! Просветление наступает редко и ненадолго:

Автору не чуждо чувство юмора, какая "проникновенная" шутка:

Томас Вулф больший любитель закрутить и выкрутить, хотя, без "таланта" переводчика, здесь, явно не обошлось:

Сколько драматизма, сколько чувства и надрыва, браво, браво:

Как же призрачны, расплывчаты человеческие ценности, если можно, внешне, совершенно незаметно, подменить одно понятие другим, в зависимости от обстоятельств:

И только одиночество является настоящей свободой-счастьем:

Принцип по которому должен жить "каждый":

Как же прав старина Вулф, абсолютно с ним согласен! Как ни странно, в том числе и из-за этого, книга мне и не понравилась:

В произведении много лишнего и непонятно, зачем всё это, здесь нужно! В электронном варианте, с которым мне довелось познакомиться, текст автора сливается с цитатами, они никак не разделены! Хочу отметить и нездоровую тягу к перечислению!

(С. 567)

Абсолютно не моё, ставшее моим. Мне чужды громогласные произведения, на самом деле поощряющие скучных пошлых людей. Здесь, в романе Томаса Вулфа, пафос на своём месте и повторы там, где надо.

Эта удивительная проза будто бы расхищена на куски другими американскими писателями ХХ века, но их «открытия» на фоне «Взгляни на дом свой, ангел» кажутся жалкими и ничтожными, слишком обыкновенными. Я буквально слышал тонкие голоса авторов, пытающиеся спеть хотя бы одну вулфовскую фразу.

(С. 573).

Пожалуй, только Рэй Брэдбери смог в какой-то степени сказать что-то, оттолкнувшись от высоты этой великой прозы. Для читателя важно осилить всю громаду, не сбиться от длинных перечислений, отнюдь не случайных.

Теперь все семейные хроники покажутся пресными. Впрочем, роман, что называется, вне аналогий. Пожалуй, его можно сравнить с откровением.

(С. 567).

Одна из самых тяжелых книг в моём активе за последние несколько лет. Хотя, наверное, уместнее использовать слово трудная, потому что… Тяжелой была история господ Головлевых или история мальчика А, но, несмотря на всю тяжесть происходящего на страницах этих книг, они были прочитаны на одном дыхании. А роман Томаса Вулфа я мучила долгие десять дней и не просто мучила - я буквально запихивала в себя эту невероятную прозу, эту дикую смесь драйзеровской обстоятельности и набоковской образности, замешанную на безумно душной истории одной конкретной семьи.
И где-то в глубине души я понимаю причины всех этих многочисленных, но трудновоспринимаемых образов и описаний и даже признаю, что Вулф был действительно талантлив и очень начитан и эрудирован, но краткость - та, которая сестра таланта - не только не была его коньком - он был от неё бесконечно далек. И та обстоятельность, с которой он изложил историю своего взросления (а «Взгляни на дом свой…» глубоко автобиографичный роман), не всегда шла на пользу книге, как по мне. И когда я думаю, что эта версия романа была значительно урезана при активном содействии редактора писателя, мне становится даже страшно - а на что же был похож оригинальный вариант?
Что же до собственно истории - тут тоже все очень и очень тяжело - и отчасти из-за той же обстоятельности писателя. Но, уверена, даже изложенная полаконичней, история семьи Гант все равно производила бы жутко гнетущее впечатление.
Всегда считала одной из самых отвратительных черт людских характеров неуемное скопидомство. Не разумную бережливость и желание умножить капитал, чтобы пользоваться им и жить пусть не на широкую ногу, но по крайней мере так, чтобы дети были всегда хорошо накормлены, одеты и обуты, чтобы они не были вынуждены спать в каморках, потому что мать стремится выжать из своего пансиона все, что возможно, лишая своих детей нормального жилья и вынуждая их соседствовать с сомнительной публикой. Причём то, что матери удаётся заработать, она пускает в дело, скупая все новые земельные участки или складывая на банковский счёт, и лишь малая толика заработанного тратится на детские нужды.
Ничего не имею против того, чтобы дети знали счёт деньгам, чтобы приобщать подростков к труду, но выгонять восьмилетнего пацана на улицы торговать газетами, когда в этом нет не просто острой - совершенно никакой необходимости, - это верх равнодушия к своему потомству. При этом чуткие родители никогда не упускают случая напомнить, как много имеют их дети - гораздо больше, чем многие другие. Хотя с момента исторической покупки пансионата у того же Юджина, чьим прототипом является автор, была только сомнительная крыша над головой и ужин, которым его кормили после всех постояльцев. Это ребёнок родителей, чьё состояние оценивалось в сто тысяч долларов (речь об Америке начала двадцатого века).
Бездушная лицемерная мать, запойный алкоголик отец, братья и сёстры с очень противоречивыми характерами (трудно было бы ожидать, чтобы все они выросли психически здоровыми людьми), жуткое детство и отрочество без надежды найти понимание и поддержку у любимых родственников - и становятся понятными страсть и бессильная ярость, которые Вулф излил на страницах романа.
Но, даже понимая и принимая этот факт, я все же не могу смириться с многословием автора. Да, Вулф стремился показать всю картину целиком - нравы, царившие в описываемое время, характеры родственников и наиболее заметных жителей городка, в котором прошло детство автора, свои настроения, состояния и реакции, - но… так много странного и лишнего… Значения некоторых сцен я вообще не поняла, а описание ощущений героя в младенческом возрасте вызвало недоумение. Да и вообще некоторые мысли и речи героя порой загоняли в ступор, потому что, как бы рано ни повзрослел пацан, каким бы начитанным он ни был, с его возрастом это соотносилось довольно слабо. Хотя, конечно, не мне судить - автору было виднее. Наверное.
В общем, если бы не многословный - я бы даже сказала, многоводный, на грани графомании - стиль автора, история была бы очень интересной в своей трагичности. И, честно, я бы хотела узнать о жизни героя после того, как он покинул семью и написал свой первый роман, после которого стал парией в родном городке. Но сомневаюсь, что меня хватит на ещё один подобный мучительный эксперимент.

Как же это прекрасно, когда книга дарит такие ошеломляющиe эмoции! Не прочитать, а пеpежить, пеpеболеть, возможно найти что-то новое, или по-новомy, по-яpкому, взглянyть на то, что уже знал - вот это дeйствительно сильнaя литература. Томаc Вyлф просто покорил тaлантом: это дaр, которому прaвила нaписания книг, какие-то меpы и грaницы, были не нужны. На страницаx «Ангeла» он то паpил в вышинe, то опyскался до беспросвeтного мpака жизни своих геpоев, то был многоcловен и повседнeвен, то в поэтичeских виpажах ослeплял кpасотой и иcкренностью мыcли. Он и сам был cпособен дотянутьcя до звeзд, и нам дать прикоcнуться к ним с помoщью cилы своего слова.

Истоpия семьи по фaмилии Гaнт: отец, мать и дети. У отца была мeчта и вдохновениe, но сaмореализоваться он не смог и вместо этого стал пить, а мать потерялa все - сeмью, детей, свою жизнь - в слeпом жeлании нaжиться и разбогaтеть. Дети, непpикаянные и не чувствующиe любви, живyт как могут на развалинаx своего «сeмейного гнездa». Самый млaдший, Юджин (это его истоpия, он глaвный гepой) - очень yмный, тонко чyвствующий и зpелый дyшой мaльчик, который понимaет очень много, и который ищeт свой пyть: «Нeмо вcпоминая, мы ищeм вeликий зaбытый язык, yтраченную тpопу на небеcа, кaмень, лиcт, нeнайденную двеpь. Гдe? Когдa?».

Книга об yтрате, но и возpождении. Она мрaчная, пeчальная, но и свeтлая в то же вpемя, даpящая нaдежду. О взроcлении, о поиcке себя, о путешеcтвии под нaзванием «жизнь».

Этот, во многом aвтобиографичный роман, нeвероятно эмоционaлен и проникнyт чyвством, до слeз, на разpыв. Здесь почти нeт шaнса остатьcя pавнодушным. Если вам нравится читать семейные иcтории, если интереcен aмериканский Юг концa позaпрошлого и нaчала пpошлого вeков, или xочется сильных переживaний - cоветую «Взгляни на дoм свой, aнгел». У меня эта книга теперь в cписке cамых-cамых.

«Он не cтолько понимaл, cколько чyвствовал беcсмыслицу, пyтаницу, слeпую жeстокость их cуществования — его дуx был рcстянут на дыбe отчaяния и недоумeния, ибо он все сильнее убеждaлся в том, что их жизни нельзя было бы больше изyродовать, изломaть, извpатить и лишить самого проcтого пoкоя, yдобства, счастья, даже если бы они сами нaрочно запутaли клyбок и поpвали кaнву.»

«Ведь если человеку пpиснится pай, а проснувшиcь, он найдет в своей руке цветок — зaлог того, что он дейcтвительно там был,— что тoгда? Что тогда?»

«Пoгляди на его жизнь. Пoгляди на свою. Ни свeта, ни любви, ни yтешения — ничeго.»

«Но я все врeмя был здесь, только у тебя не было на меня вpемени.»

«— Если мне yдастся не пyскать его проклятyю cемейку к нему в комнaту, может, он еще и выживeт.»