Look Homeward, Angel

Пока они шли, он пытался объяснить себе, бормоча бессвязно и торопливо.
— Было так... — начал он. — Если бы я знал, но тогда я не знал... конечно, я знаю, я сам виноват.
— О, бога ради! — нетерпеливо сказал Бен. — Заткнись! Я не хочу ничего про это слышать. Я ведь не твой чертов ангел-хранитель.
Это было утешительно. Так много людей, стоит нам пасть, становятся нашими ангелами-хранителями.

"Надо уметь схватить психологию клиента. Это было словно описание сдержанного разбоя и умеренного грабежа."

"В волшебстве не бывает беспорядка."

Его романтизм выражался в бегстве не от жизни, а в жизнь.

И внезапно он понял, что вся жизнь представляется этой женщине вечно странной, что она заглядывает прямо в красоту, тайну и трагедию людских сердце и что он кажется ей красивым.

Он отправился в незнакомые города, встречать незнакомых людей и уходить, прежде чем они успеют узнать его, бродить, подобно собственной легенде, по всей земле - ему казалось, что ничего не может быть лучше этого.

Благодаря случайности – каждый из нас – призрак для остальных и своя единственная реальность.

Национальный спрос на белые сверкающие унитазы, зубную пасту, кафельные закусочные, аккуратную стрижку, белозубые протезы, роговые очки, ванны; безумный страх заразиться, который гнал избирателей к аптекарю после грубого торопливого блуда, - все это казалось ему мерзким. Их внешняя чистота превратилась в признак внутренней испорченности - что-то, что блестит, а внутри сухая гниль и смрад.

Её карие глаза стали чёрными, словно сквозь них пролетела птица и оставила в них тень своих крыльев.

Весна вновь летела над землёй, как лёгкие сверкающие брызги дождя: все умершие свершали своё чудесное возвращение к жизни в развёртывающихся листьях и цветах.

Великая сатира питается великой сказкой.

Его пренебрежение логикой достигало парнасских высот. Он винил бога за то, что попался, он рыдал потому, что был изобличён.

Он не был специалистом по электричеству, он был электрической энергией. У него не было способности к занятиям — он отчаянным усилием собирал воедино свой несвинченный ум, но с трудом наведённый мост рушился под давлением и тяжестью высшей математики и технических наук.

... как в большинстве курортных городков, его кастовая система была гибкой до неопределённости и в основном строилась на богатстве, честолюбии и наглости.

Мир — это была призрачная колдовская страна там, за туманной каемкой гор, страна великих потрясений, садов, охраняемых джиннами, пурпуровых морей, буйных сказочных городов, откуда он с золотой добычей вернётся в это осязаемое сердце жизни, в свой родной город.

Каждый из нас — итог бесчисленных сложений, которых он не считал

Элиза говорила, что он — «учёный», а он им не был. Он просто был блестящ во всём, что питало его жажду. И туп, небрежен и равнодушен во всём, что её не касалось.

Он не хотел ни переделывать мир, ни улучшать его: он был убеждён, что мир полон прекрасных мест, зачарованных мест, и надо только суметь найти их. Окружающая жизнь начинала стеснять и раздражать его — ему хотелось бежать от неё. Он был уверен, что в другом месте будет лучше. Он всегда был уверен, что в другом месте будет лучше.