Мне кажется, эволюция объясняет почти все, что нас окружает, и я, безусловно, верю, что она объясняет абсолютно все, происходящее в природном мире. Но не думаю, что наше уникальное человеческое сознание может быть объяснено одной лишь эволюцией. Видите ли, в интеллекте и эмоциях, наделенных столь острой чувствительностью, нет никакой эволюционной необходимости. Нет практической необходимости иметь такой ум, как у нас. Нам не нужен ум, способный играть в шахматы, мисс Уиттакер. Не нужен ум, способный придумывать религии и спорить о нашем же происхождении. Не нужен ум, вынуждающий нас рыдать, слушая оперу. Не нужна нам и опера, раз уж на то пошло, или наука, или искусство. Нам не нужны этика, мораль, достоинство, самопожертвование. Не нужны привязанность и любовь — уж точно не в той степени, в которой мы их испытываем. Наши эмоции скорее обременяют нас, ведь именно из-за них мы испытываем такие невероятные муки. Нам не нужно быть философами. Все это не продиктовано эволюционной необходимостью. Поэтому я и не верю в то, что этот ум появился у нас в результате естественного отбора, хотя верю, что наше тело и большинство наших способностей произошли именно таким путем. А знаете, откуда, по моему мнению, у нас этот удивительный ум? — Знаю, мистер Уоллес, — тихо проговорила Альма, — ведь я читала все ваши работы. — Я скажу вам, откуда у нас этот удивительный ум и душа, мисс Уиттакер, — продолжал он, будто ее и не слышал. — Они есть у нас, потому что во Вселенной существует высшее сознание, которое желает вступить с нами в контакт. Это высшее сознание желает быть познанным. Оно взывает к нам. Оно притягивает нас все ближе к себе и одаривает нас удивительным умом, чтобы мы попытались его познать. Оно хочет, чтобы мы его отыскали. Больше всего оно хочет слияния с нами. — Я знаю, во что вы верите, — повторила Альма, снова похлопывая его по руке, — и мне кажется, что это очень красивая идея, мистер Уоллес.