Depeche Mode: Обнаженные до костей

Энди Флетчер: Во время создания альбома [Construction Time Again] мы в буквальном смысле слова ходили на охоту за звуками. Как-то мы шли по Брик-лейн и просто стучали по всем встреченным предметам, записывали звук, а потом приносили запись в студию и помещали в сэмплер. Трек «Pipetine» появился именно так — из рифленых железок и старых машин. Вокал мы записали в железнодорожном тоннеле в Шордитче — ближе к концу песни слышно, как проезжает поезд и пролетает самолет. Очень интересно этим заниматься. Дэйв Гэан: «Pipeline» — чистой воды эксперимент. Каждый звук в этом треке — сэмпл: мы били все, что встречалось на пути, записывали звук, а потом воспроизводили его всевозможными способами. Даже вокал и тот был записан в тоннеле.

Дэйв Гэан: Я не самый самоуверенный вокалист на свете. Марк меня очень поддерживал, ему нравилось, как у меня получается. Мне это нужно — нужно, чтобы меня похлопали по плечу, похвалили; мне нужно знать, что я что-то привношу в песни Мартина. Иначе зачем все это? Сердцем я чувствую, что мне это удается, но иногда начинаешь думать: что я тут делаю? Мартин и сам мог бы спеть, зачем ему я? Во время записи альбома мне подобное несколько раз приходило в голову, но Марк сказал: «Твой вклад ценен. То, что ты делаешь, очень важно. Ты — часть „Depeche Mode“».

"Я очень долго полагал, что если ты в группе, то непременно нужно вести себя соответственно — не слать сутками, оттягиваться на вечеринках, а потом полностью выкладываться на сцене. Я и правда верил, что обязательно нужно проживать то, о чем поешь. Но в избыточности нет никакой пользы, и она не делает жизнь более „настоящей“. Принято считать, что ради искусства нужно пускаться во все тяжкие, чтобы получалось реалистичнее, — ну так вот, с этим стереотипом я не хочу иметь ничего общего. Все, что имеет значение, — это песни и то, как я их пою. В этом сете есть немного попсы, немного рока, немного блюза и еще кое-где чуть-чуть госпела. Мы очень гибки."

• Дейв Гэан

Однако тур не дошел и до середины, когда во время выступления на нью-орлеанском стадионе «Лейкфронт Арена» 8 октября Дэйв Гэан перенес сердечный приступ.
«Это произошло на последней песне, — вспоминал певец. — Я в буквальном смысле ничего не слышал, так что сошел со сцены. Что-то непонятное происходило, я не мог дышать, а остальные участники говорили, что надо что-то делать с бисом. В результате Мартин и Алан решили выйти на бис вдвоем, и единственной песней, которую они могли исполнить без подготовки, была „Death's Door“, которую они записали для фильма Вима Вендерса „До самого конца света“. Представьте себе: меня увозят на каталке, и в это время я слышу песню под названием „Смертная дверь“! Тур был совершенно сумасшедшим — сума сошли все. Мы были в пути пятнадцать месяцев, и ты словно в коконе — это как другой мир. А потом тебя увозят на каталке после концерта, и доктор в больнице говорит, что следует до конца тура выступать сидя — мне серьезно так и сказали, потому что мое сердце могло иначе не выдержать… Я посмотрел на менеджера Джонатана Кесслера и сказал: „Нет, я так не могу!“ Так что мы отменили следующий концерт, я один день отдохнул, а затем все продолжилось как раньше».

Терри Кулридж: «Мой брат посетил „депешевое“ мероприятие в Лос-Анджелесе. Ведущим был Ричард Блейд с „KROQ“. Когда брат собрался уйти, некоторые фанаты спросили его, почему он не хочет принять участие в конкурсе двойников, который должен состояться чуть позже. Думаю, они решили, что он напоминает Флетча — высокий и носит очки. Брат решил, что было бы интересно познакомиться с Ричардом Блейдом, так что он вылез на сцену, когда позвали конкурсантов. Думаю, все остальные там изображали либо Дэйва, либо Мартина, так что он был единственным „Флетчером“. Каждому конкурсанту надо было исполнить 10-секундный фрагмент какой-нибудь песни „DM“. Все „Дэйвы“ трясли бедрами и крутились на месте. А когда дело дошло до моего брата, он просто постоял немного, затем шагнул в сторону и сделал громкий хлопок не в такт, а затем вернулся назад. Мог бы с тем же успехом изобразить игру на клавиатуре одним пальцем. Он сорвал аплодисменты и выиграл конкурс — было очень весело. Мы любим Флетча!»

Увидев группу венгерских фанатов снаружи отеля, Уайлдер, пошатываясь, направляется в их сторону. „Так, а ну свалили отсюда! — говорит он. — Убирайтесь от чертового окна“».

Неудивительно, что сам Уайлдер описывает все иначе: «Я помню, как нас с Хеп преследовали по улицам Будапешта во время „Devotional Tour“. Началось с того, что несколько фанатов увидели, как мы едим, и пошли за нами к отелю, желая получить автографы. Затем толпа стала расти. Мой телохранитель Джоэл Хопкинс занервничал и сказал: „Раз, два, три, бегом!“ И нам пришлось спешить к отелю с толпой разгоряченных венгерских фанатов на хвосте. Когда мы попали-таки внутрь, они все колотили по окнам бара, так что я вышел и сказал им пару слов. Я объяснил, что мы не единственные постояльцы отеля и остальным людям в баре может быть неуютно чувствовать себя так, как будто они лопали в фильм „Ночь живых мертвецов“, но я дам несколько автографов, если они пообещают оставить нас в покое.
В подобной ситуации все становится похожим на охоту, где преследование означает для фанатов больше, чем изначальное намерение получить автограф. Сейчас мы с Хеп смеемся, вспоминая об этом, и тогда мы не ощущали физической угрозы, страшновато было только наблюдать „жаждущую крови“ толпу. А что меня действительно расстроило — так это то, что люди потом сказали, будто я велел им „проваливать“, в то время как я всего лишь пытался облегчить жизнь другим гостям отеля».

Дэйв Гэан: «Я был уверен, что мы должны стать чем-то, чем еще не были, — пробовать новые вещи с новыми инструментами; я был уверен, что если бы мы этого не сделали, то оказались бы в заднице и стали стандартной группой, которая все время записывает одно и то же. Я настаивал на утяжелении — чтобы группа стала более рокерской, я хотел объединить обе вещи, и я чувствовал, что такого толком еще никто не сделал. Тогда подобным занимались некоторые группы — вроде „Nine Inch Nails“ и „Nitzer Ebb“… они были тяжелее, и у них было какое-то блюзовое ощущение. Я чувствовал тогда, что хочу этого — хочу рока! И, честно говоря, мне все хотелось делать только по-своему».

Мартин Гор: Я поначалу был всем этим немного смущен, потому что к моменту начала записи «Songs Of Faith And Devotion» мы не видели его довольно долго. Неожиданно оказалось, что его волосы отросли, а сам он был покрыт татуировками. Но через какое-то время я привык к новому виду, мне все в нем стало казаться нормальным. У людей есть предвзятые мнения об участниках электронных групп — вроде того, что не следует быть длинноволосым и татуированным. Я думаю, это неправильно: то, какую музыку ты делаешь, не должно диктовать тебе, как жить.

Флетчер резюмировал сложные отношения группы с Британией, когда его спросили, войдут ли «Depeche Mode» в историю:
«В других странах определенно — особенно в Германии и восточном блоке, а вот в Англии нас чаще ненавидят, чем любят. Это единственная страна, которая сохранила нашу историю, — я о том, как в первые два-три года мы выпускали наши худшие записи, были на пике славы и на пике слащавости. Мы улыбались на каждом фото, мы были в „Smash Hits“ каждую неделю, и люди все еще помнят об этом. Еще они думают, что мы ушли от этого к роковому мраку, так что англичане впадают в одну из двух крайностей насчет „Depeche Mode“ — считают нас или попсой, или мрачными и роковыми. Но на самом-то деле мы и то, и другое!»