Я прочитала очередной роман про инспектора Мегрэ и с головой погрузилась в дождливый Париж Сименона. Как же он его потрясающе описывает!
Дело в том, что с первой же строчки он стал думать совсем о другом — о дожде, нескончаемом, нудном дожде, предвестнике зимы, который так и норовит попасть вам за шиворот, просочиться сквозь подмётки ваших ботинок, стечь крупными каплями с полей вашей шляпы, — об этом холодном дожде, от которого непременно схватишь насморк, гнусном, тоскливом дожде, про который говорят: в такую погоду хороший хозяин собаку из дома не выгонит.
Завязка романа строится вокруг исчезновения инспектора Лоньона, печально известного в парижской полиции как "горе-инспектор". Лоньон живёт с ощущением, что весь мир ополчился на него: ему кажется, будто коллеги плетут интриги, начальство его не ценит, а удача изменяет как раз на пороге долгожданного повышения. Он действует с чрезмерным усердием, но его усилия неуклюжи и лишены интуиции и такта, что раз за разом ставит его в нелепое положение. При всей своей недальновидности Лоньон отнюдь не глуп — его наблюдательность и умение подмечать мелочи служат тому доказательством.
Однако его демонстративные страдания, давно превратившиеся в ритуал, отталкивают от него окружающих. Потрясающе, как автор раскрывает это через обыденное сморкание, находя в нём сходство с жестом женщин, «перенёсшие тяжёлую потерю, вдруг ни с того ни с сего начинают вытирать слёзы во время самого обычного разговора». Это не подлинное горе, а нечто напускное и привычное, ставшее неотъемлемой частью его образа. Складывается ощущение, что он испытывает подсознательную потребность чувствовать себя самым несчастным человеком на свете.
Несмотря на все свои недостатки, Лоньон остаётся по-своему трогательным персонажем, который вызывал у меня скорее жалость, чем презрение. Каждому знаком этот тип людей, которые из-за гордыни или высокомерия не просят помощи, предпочитая усугублять ситуацию и винить в своих бедах кого угодно, кроме себя.
Если многим читателям может не хватить терпения пробиться сквозь нытье горе-инспектора в начале романа, то меня, напротив, заинтересовали эти диалоги. Особенно едкие сравнения и психологические наблюдения, что скрываются за этим унылым противостоянием, на фоне дождливого Парижа, создающего для них идеальную атмосферу.
И вот удача улыбнулась Лоньону: он оказался на месте бандитской разборки. Если бы не он, парижская полиция могла бы прозевать это преступление. Но, как всегда, Лоньон действовал прямолинейно и неуклюже, что мгновенно создало ему проблемы с гангстерами. Ситуация стала настолько опасной, что его жене ничего не оставалось, как срочно обратиться за помощью к комиссару Мегрэ.
Далее автор проводит сравнение двух полицейских систем — американской и парижской. Было невероятно интересно наблюдать этот контраст у Сименона и мысленно проводить параллели с детективами американских авторов, особенно, вспоминала Рекса Стаута. Насколько же по-разному они видят мир!
Американские преступники поражают своей импульсивностью, которая резко контрастирует с традиционной французской методичностью.
Но парни из-за океана прибегали к методам, которые ставили в тупик французских сыщиков. Американцы действовали чересчур быстро. Вот эта быстрота, с которой они принимали решение, и была, пожалуй, их главной особенностью. Вместе с тем они нисколько не боялись огласки, и то обстоятельство, что полиция знала их имена и дела, не имело, видимо, для них никакого значения.
Фундаментальное различие кроется в самом подходе к криминалу: в Америке криминал стал высокопрофессиональной сферой деятельности, тогда как парижские преступники все еще сохраняют черты «любителей» в этой жестокой игре. Эта мысль находит подтверждение в диалоге с Поччо, который говорит ключевую фразу, проходящую через весь оставшийся роман: «А за океаном нет любителей».
Даже для Мегрэ эта встреча с гангстерами из Америки становится испытанием— у него появляется «комплекс неполноценности». Преступники ведут себя на парижских улицах как на «ничейной земле», демонстрируя абсолютное пренебрежение к местным нормам и законам. Что уж говорить о них, если даже американский помощник прокурора запросто уводит чужую машину в центре Парижа.
Было особенно интересно наблюдать за сменой настроения комиссара: от первоначальной уверенности в быстром аресте — через горькое осмысление после поражения — и наконец к триумфальному аресту и символическому щелчку по носу помощника шерифа. Но главное, что я ценю в Мегрэ, — это его удивительная способность учиться в непривычных условиях и делать верные выводы из собственных ошибок.
Мне понравилось, как в романе показано противостояние с американскими гангстерами, обнажающее беспомощность парижской полиции перед новой, безжалостной преступностью, стирающей границы между законом и беззаконием. Особенно интересно было следить за ходом мыслей Мегрэ и его профессиональным анализом этой непривычной угрозы.
В завершении хочу отметить, что было интересно проследить, как Сименон — французский писатель бельгийского происхождения, несколько лет проживший в Америке, — описывает американцев в 1952 году.
18 понравилось
