Берег

Еще в детстве смотрел одноименный фильм по этому роману с Белохвостиковой, понравилось, было необычно, но до первоисточника дошел только что. В целом, не пожалел.
Начало 70-х, на читательскую конференцию в Гамбург прилетает популярный советский писатель с коллегой. Здесь он встречает свою первую любовь – немецкую девушку, с которой познакомился весной 45 года в пригороде Берлина.
Для меня роман по «качеству» неожиданно, но вполне четко разделился на две части: главы о войне – твердая 5, о Западе загнивающем – только 3. Вот уж пугали в начале 70-х советских граждан.. Тут и публичные дома, описанные как дешевые притоны, где накачанные парни обдирают случайно забредших туда лохов (кстати, наши герои, отнюдь не сексуально озабоченные, скорее наоборот, какие то в этом отношении аморфные, но умудряются за несколько дней аж дважды забрести на красные фонари – и верно, ведь у них там в «гамбургах» так и есть – пошел в булошную, а попал в бордель). И рестораны-клубы там – ни поговорить по душам, ни подумать: только музыка «для ног» – и обязательно ведь «вихляют бедрами» в джинсе. В общем, плохо там, на Западе, спешу доложить вам, дорогие советские читатели ))
Но стебаться особо не буду, подозреваю, неспроста пришлось хорошему писателю Бондареву эту агитку в роман встраивать: тема уж очень щекотливая – связь советского офицера и молодой немки во время войны. Чтоб пройти с такой темой литсоветы и редколлегии в те годы махрового застойного социализма нужно было дать мощную коммунистическую идею превосходства советского строя в моральном плане, осудить разлагающееся в роскоши капиталистическое общество. Бондарев и дал.
Часть о войне – замечательная, хоть и не всегда можно согласиться с выводами главного героя. Хотя и тут можно к Совку притянуть: «Кто я такой, чтобы других судить?» - такие мысли в те времена не приветствовались. Но тут Бондарев, насколько понимаю, вполне откровенен с нами, он таки берется судить – и это, наверное, его право, в том числе и как человека, с войной не по книжкам знакомым.
Интересно. Почти взапой ушло.

«Берег» интересен, прежде всего, как литературный памятник своей эпохи. Семидесятые. Это еще не совсем кризис, это как бы предкризис у нас и продолжение так и не разрешенного кризиса на западе. И видно и понятно это не только по воспроизведенным в книге разговорам интеллектуалов о политике и об искусстве. О, это кратенькое замечание про модернизм, как созвучно оно по сути всему умбертоэковскому «Открытому произвдению»!Но дух эпохи, здесь, пожалуй, дучше всего выражен общим настроением книги. Постарели не только герои, постарела эпоха.
Если бы «Берег» был написан в шестидесятые, то рассказ о первом напечатанном никитинском рассказе был бы чем-то вроде «Я шагаю по Москве» - историей о хороших людях, историей о человеческой доброте и о правильном мире. Но на дворе семидесятые, и мы читаем о гадкой, подлой, отвратительной встрече с хулиганами и о шкурничестве приятеля-поэта. Эпоха разочарований. То поколение как бы воплотило в себе всю советскую историю: их детство было детством молодой страны, их юность была маем сорок пятого, а в эпоху «Берега» они пережили кризис среднего возраста и начали стареть. И это одиночество, ощущение приближающегося конца и бессмысленности все время царит на страницах книги. Зачем был нужен тот май, если дочь уехала, сын умер, госпожа Герберт осталась одна со своими магазинами, а Никитин пишет грустные романы? Я все еще слишком моложе главных героев Бондарева, чтобы эмоционально принять этот настрой. Мое прекрасное «потом» не стало еще прошлым, как у Никитина, оно еще слишком настоящее, чтобы я могла проникнуться этим настроением конца. При этом я еще в школе любила грустные повести Тургенева, написанные в форме воспоминаний старика об обманувшей юности, и они не вызывали у меня отторжения, а «Берег» почему-то пропихивала в себя с трудом.
Военная часть в чем-то была интересней. Один из героев «Белорусского вокзала» все грозился написать книжку про войну и про любовь - так вот это вот она и есть. Поэтому при всей своей исторической конкретности эта история получилась историей о вечном. О любви и хрупкости счастья: война разрушает счастье Эммы и Никитина, как охотник жизни двух убитых белок. Это история о юности и ощущении всей жизни впереди. Это история о том, как люди могли сжечь целый мешок рейхсмарок, потому что война обесценила деньги. Не случайно ведь этот мотив неважности денег в том волшебном мае постоянно повторятеся в книге. Это история о том, как все было проще, понятнее и откровеннее на войне, и о том, как едва начавшаяся мирная жизнь быстро разделила бывших боевых товарищей на друзей и врагов, на подлецов и героев. Поэтому и стремится Бондарев-Никитин всей душой обратно туда, в весну сорок пятого из осени семьдесят второго, в простой и героический мир своей юности из сложного и кризисного мира конца своей зрелости. И от мысли, что лучшим в жизни были те предпобедные и победные дни становится жутко. Но для всех ли фронтовиков было так?
Поэтому так и безнадежно идеален образ Княжко. Идеальный советский лейтенант, книжич и богатырь из сказки навсегда остался там, на той единственной Великой Отечественной, и его так мучительно не хватает Бондареву-Никитину. Хотя я так и не смогла полюбить Княжко, при все моей любви к идеальным героям. Что-то с ним все же не то, притом, что образы остальных солдат и офицеров выписаны интересно и фактурно. Княжко оставлял всю дорогу равнодушным, в то время как Ушатиков умилял до улыбки и заставлял беспокиться о том, чтобы он остался жив.
А еще я совершенно не смогла принять язык Бондарева. Слишком уж он искусно выверен, как ресторанное блюда, на которое можно полюбоваться, но сыт которым не будешь. Я верю, что он выверял и оттачивал каждую фразу. любовался ей, как Никитин своим описанием дождя, но меня этот слог оставлял равнодушной, созданное им ощущение марева, дымки, сонной одури отталкивало. Если уж про войну, то пусть лучше как у Шолохова и Симонова. От этого ощущения сонной одури на длинных, переполненных красивостями предложениях я практически теряла мысль и нить повестования. Невольно вспоминались ясные и точные длинные предложения Толстого, где хоть на страницу будет предложение, а все равно в нем не запутаешься - и я приходила к выводу, что Бондарев, к сожалению, не Толстой.
В результате от книги осталось не мрачное, а какое-то гнетущее послевкусие.

Ну что ж, на дворе май, в некторые регионы наконец-то пришла весна. Весна- пора, которая лично у меня ассоциируется с двумя вещами, а именно любовью и войной. Да, сейчас многие начнут про то, что мы такие-сякие и помнить про подвиг ветеранов нужно либо всегда, либо не вспоминать, но здесь не время и не место для этого. Любовь и война. С одной стороны одно из самых светлых слов, воспетое уже всем кем только можно чувство. И с другой, слово, горчее которого сложно найти, о котором тоже написан не один том стихов и спета не одна песня. А что же бывает тогда, когда эти понятия соприкасаются? Получается роман Бондарева "Берег".
Если уж говорить на чистоту, то любовь на войне как сюжетный ход не нова. А уж любовь между врагами тем более. Так чем же выделяется данное?
Хочу предупредить сразу, вещь на любителя. Если вы только-только познаете мир литературе вне рамок школы, то лучше возьмите что-то более яркое и запоминающееся. Это одно из тех произведений до которых надо дорасти, дойти. Это не плохо и не хорошо, просто не каждому действительно надо знакомится с чем-то подобным. ( у меня не совсем получилось сформулировать мысль, лучше забудьте все, что только что прочли, спасибо)
Это роман-открытие для меня. Первая часть читалась очень сложно, я три раза прокляла всех и вся, но продиралась дальше через текст, и даже была вознаграждена. Вторая часть, где ( ну наконец-тоооо) начинают разворачиваться события захватила меня полностью. Я влюбилась в Галю и Княжко, пусть они даже не главные герои. В них есть стержень, какая-то внутренняя сила,а еще то ощущение, когда знаешь как поступить правильно и не секунды в этом не сомневаешься. В этой части я так же потихоньку начала понимать и самого Никитина ( а может просто у него тоже Княжко был идеалом и это смирило меня с его образом).
Очень понравилось то, что автор обратился к концу войны, когда Берлин уже сдался и война вроде как закончилась. Но так было далеко не везде и не всегда, остатки немецких батальонов, мелкие подпольные отряды из несовершеннолетних мальцов. Я впервые, к своему стыду, задумалась, о том, что подписанием пакта война не кончилась. И как это,вероятно, больно для близких и родных, однополчан, когда твой друг, любимый, сослуживец погибает на твоих глазах. Как так? Ведь война прошла, и это конец? Но видимо еще нет! Это всего лишь ожидания конца, оттягивание момента, вопрос в глазах : когда уже все кончится? И эта любовь Эммы и Никитина, внезапная, случайная или все-таки ожидаемая? Диалоги этих двоих такие нежные,неловкие, тянущие сердце, неожиданные, как и весь их роман, задевали что-то в моем сердце и я верила. Верила каждому слову. Но Эмме верилось все-таки больше -.+
Весь роман сплошная полемика, этика и философия. Само название "Берег" продиктовано этим же. На протяжении всего произведения Бондарев сближает и отдаляет берега : запад и восток, Андрей Болконский и спекулянт, война и мир, русский офицер и молоденькая немка, любовь и война. Правильно отчасти говорит Меженин :

У каждого свой берег, никто не в праве судить другого, но может все-таки порой стоит задумываться на тем, когда стоит менять берег, а когда стоять до последнего? Желаю и тебе, будующий читатель, найти с Бондаревым свой берег и не терять его.