Цитаты из книги The Lovely Bones

... впрочем, Линдси была живой, а живые тоже заслуживают внимания.

Ему хотелось расколотить зеркало над комодом, содрать ногтями обои, но вместо этого он рухнул на мою кровать и, сотрясаясь от рыданий, вцепился в сиреневую простыню.

У меня екнуло сердце. А он повернулся и обвел взглядом вереницу парусников, как вереницу лет, вспоминая руки, которые к ним прикасались. Руки покойного отца, руки покойной дочери. У меня на глазах он расколотил всю флотилию. Бутылки разбивались о стены и о деревянный табурет, возвещая мою смерть, а на полу росли горы битого стекла. Осколки сыпались вперемежку с бумажными парусами и щепками. Папа остался на месте кораблекрушения.

Раньше они не ведали общего горя. Время от времени кому-то одному бывало нелегко, но чтобы обоим сразу – такого еще не случалось: тот, кто оказывался сильнее, всегда подставлял плечо. И никогда прежде они не понимали в полной мере, что значит слово ужас.

Со временем мне захотелось большего. Как ни странно, меня охватило сильное желание познать то, чего я не испытала на Земле. Я жаждала повзрослеть.

Ей было неведомо, что боль останется на всю жизнь, делаясь с годами все более изощренной и жестокой.

Випивка робить з тканиною те саме, що й з людьми.

Я не можу решту свого життя провести у пастці із чоловіком, який застиг у часі.

Пильнуйте за виразом свого обличчя. А то так і застрягнете.

"Никто не произносит этого вслух. Даже соседи. Все говорят: "ужасная трагедия" или как-то так. Я хочу, чтобы вещи назывались своими именами. Чтобы хоть один человек высказался открыто."

«Забыть ли старую любовь и дружбу прежних дней? Забыть ли старую любовь и не грустить о ней?»

«Утвердившись в своей правоте, я бы нашла тайный способ его убить».

Мы стояли по бокам, погибшая дочь и живой сын, и каждый хотел одного. Чтобы отец всегда был рядом. Но такое не могло сбыться сразу для обоих сразу

После моей смерти милые кости создали новые связи, иногда едва уловимые, иногда полученные большой ценой, но всегда удивительные. Все это случилось после моей смерти, и я взглянула на мир по-новому, и увидела этот мир без себя.

Теперь для меня жизнь — это вечное вчера.

⠀

Глаза-океаны, а в них крушение.

В седьмом классе я записала в свой ежедневник слова одного испанского поэта, на которого указала мне сестра. Его имя — Хуан Рамон Хименес, а изречение было такое: «Если тебе дадут линованную бумагу, пиши поперек». Мне оно понравилось по двум причинам: во-первых, в нем выражалось презрение к заведенному распорядку, когда все делается как в школе — по звонку, а во-вторых, это же не какая-нибудь идиотская цитата из популярной рок-группы, а значит, меня кое-что выделяло из общей массы.

На меня нахлынуло предчувствие, знакомое с детства: когда родители брали меня кататься на машине, я сворачивалась калачиком на заднем сиденье и закрывала глаза, твердо зная, что в конце прогулки меня возьмут на руки и внесут в дом. Такое предчувствие рождается из доверия.