До тебя

Проклятье.
Я не имел ни малейшего понятия, что мне теперь делать, но одно я знал наверняка.
Мы не закончили.

Я знал, что не заслуживаю этого. Тэйт достойна лучшего. Но я хотел раствориться в ней без остатка или всю жизнь провести в попытках ее вернуть. Мне хотелось быть к ней еще ближе, целовать ее еще яростнее. Мне нужно больше.

В четырнадцать лет я мечтал лишь о ней. Всеми мыслями взывал к ней, а она и не думала обо мне. Она не скучала по мне тем летом, когда я уехал к отцу. Я был не нужен ей тогда и не нужен сейчас.

– Я могла бы описать тебя множеством слов, однако лишь одно включает в себя грусть, злость, ничтожность, жалость – это слово «трус». Через год меня тут не будет, а ты останешься неудачником, чей высший предел существования ограничится школой.

Каждый сантиметр ее кожи, каждая улыбка, каждый раз, когда она облизывала губы, – меня словно пронзал электрический разряд, устремляясь прямо в пах, и мне даже иногда хотелось, чтобы она снова уехала во Францию.
По меньшей мере, так я мог бы ненавидеть ее, а не мечтать трахнуть каждую секунду.

Я собирался использовать кого-то, чтобы причинить боль девушке, которую в прошлом любил? Кто, черт возьми, научил меня такой низости?

Она была для меня всем.

– О-ох, похоже, у меня сломан член, – простонал Мэдок, поправляя ширинку прямо посередине школьного коридора.
Я покачал головой, а потом кивнул парочке проходивших мимо приятелей.
– Тогда храни верность девчонкам, идиот, – пошутил я. – Они помягче, чем мальчики, к которым тебя так влечет.

Все проходило мимо меня, потому что ничто меня не трогало.
До тех пор, пока одиннадцать месяцев спустя, жарким августовским вечером, девчонка с глазами цвета неба перед дождем и солнечными волосами снова не вдохнула в меня жизнь и огонь.

– Джаред, – донеслось до меня, и я оцепенел.
Это было сказано тем самым грубым голосом, который продолжал слышаться мне в кошмарных снах. Он всегда звучал одинаково.
Терпеливо.
Голос змеи, которая подкрадывается к своей жертве.

Ее власть надо мной была абсолютной.

В тюрьме с человеком могут произойти две вещи. Она или делает слабее, или убивает, и ни то, ни другое не есть хорошо.

Дальше уже некуда. Конечно, драться было прикольно. Развлекаться с девчонками тоже. Но в пропасть Мэдок не станет прыгать, если я сам его не подтолкну.
Подойдет ли он к самому краю?
Конечно.
Посмотрит вниз?
Определенно да.
Но решающий шаг он делать не станет. Это я его всегда толкаю или позволяю ему упасть. Вот только однажды он не сможет подняться, и виноват буду я.

В этом вся суть перемен.
Они могут быть постепенными. Медленными и почти незаметными глазу.
Или же внезапными, и ты даже не понимаешь, как ты мог быть другим.

Мужчина знает, что нужно делать, и делает это.

–… Кажется, это начало хорошей дружбы. 

– А может, начало хорошего порно, – парировал Мэдок.

И мы вошли в притон несовершеннолетних, известный также как мой дом, где царила настоящая вакханалия.

Дело во мне. Я знаю, что на большее не гожусь, так зачем пускать людей в душу?

Но я посмотрел на Тэйт, которая тут же взглянула на меня поверх пламени костра, и понял, что пытаться отпустить ее - это как пытаться уйти от воды, без которой не можешь выжить.