Цитаты из книги Маятник Фуко

— ...Разумеется, существует концепция, что Бафомет имеет отношение к алхимии. — К алхимии имеет отношение всё, — убежденно выдохнул Диоталлеви.

Почему во мне назревало влюбление именно в этот период? Наверное, от того, что я как раз бросил пить. Работа сердца связана с работой печени. Новая любовь дает чудный повод запить снова.

Я доверяю тем, кто проявляет интересы.

…наибольшее воспитательное значение для ребенка имеет то, что он слышит от родителей, когда они его не воспитывают…

Бог создал мир с помощью слова. Заметьте, не телеграммы.

Вся история логики сводится к вырабатыванию приемлемого понятия глупости.

Я всегда считал недоверие обязанностью учёного. Сейчас выходило, что нельзя доверять даже тем, кто учил меня недоверию.

Мечта науки - чтобы бытие было немного, сконцентрированного и определенного.

Если проблема заключается в отсутствии бытия, если бытие - это то, что выражается столь различными способами, то чем больше мы говорим, тем больше существует бытие.

Восхождение души - это как шелковая веревочка, которая позволяет благочестивому намерению найти, как бы на ощупь, в темноте, путь к свету.

Сад, это приспособление для управления миром.

Якопо Бельбо – не сумасшедший, ему просто привелось во время игры, через Игру, открыть истину.

Эта память лучше настоящей, потому что настоящая, вероятно благодаря суровой школе, научена запоминать, но не научена забывать.

Оккультисты же – эксгибиционисты. Как говорил Пеладан, раскрытый секрет инициации совершенно бесполезен. К сожалению, сам Пеладан был не инициатом, а оккультистом.

Ты пришла ко мне домой неожиданно. У тебя была трава. Я не хотел, потому что не позволяю никаким растительным веществам вмешиваться в деятельность моего мозга (что снова ложь, потому что я курю табак и пью дистилляты из зерен). В любом случае, в шестидесятые годы, когда кто нибудь меня втягивал в круговое сосание скользкой колбаски, пропитанной слюнями, со знаменитой последней затяжкой через булавочку, мне бывало смешно, и только.

Возможно ли это? Всю свою жизнь наказывать людей, которые никогда не узнают, что были наказаны? Is this possible? To spend a life punishing people who will never know they have been punished?