Цитаты из книги Анахрон

"Всю жизнь живя в России, оба давно усвоили закон: не та надпись истинна, что золотыми буквами по граниту выбита, а та надпись истинна, что авторучкой да кривыми буквами на картонке накарябана."

"Да нет, бред. Кого чукчи могут вырезать? Они моржа-то подчас завалить не могут.

Стоп. О моржах ни слова." (Сигизмунд Борисович Морж)

"Продавщица с сомнением задержала взгляд на лице Сигизмунда. И получила! Умел Сигизмунд глядеть леденяще и брезгливо. По устам злую улыбочку пустил."

"Правду говорят, что уровень культуры определяется уровнем самого бескультурного человекоэлемента в системе. А Сигизмунду вдруг понравилось быть самым бескультурным человекоэлементом в системе. Было в этом что-то… Сильное. Яростное. Исступленное. Можно, например, кулаком по столу стукнуть.

Взял и грохнул, аж ложка подпрыгнула. Лантхильда как-то испуганно засмеялась."

"Правду говорят, что уровень культуры определяется уровнем самого бескультурного человекоэлемента в системе." (Сигизмунд)

"И тут кобель перестал прыгать, вилять и обращать на себя внимание. Он встал посреди кухни, расставив лапы, поднял на Сигизмунда виноватые глаза и надолго пустил струю. Лужа расползалась все шире. Кобель становился все печальнее. Сигизмунд молчал. Знал за собой вину, но знал и вину кобеля. Так глядели они с кобелем друг на друга и скорбели. Ибо каждый поступил в меру своих сил и разумения."

"— А что, — подал голос Федор, — нормальные ребята. Не то что те приходили… Морда, морда, я кирпич, иду на сближение…"

"— Здесь не Америка, — солидно молвил Федор, прихлебывая чай. — Америка — она от своей бездуховности гибнет. И лютеранства. Баптизма всякого. Мормонства растленного. А здесь — Россия. Особый путь у нее, вот.

— Византия здесь дремучая, — сказал Сигизмунд. — Только еще хуже."

"Ага, вот оно что. Мы приготовили завтрак. В первый раз. Полезность свою явили. Во всей ее шири и мощи." (Сигизмунд)

"«Лимон». Двести баксов. У него и триста было. Ждали своего часа, когда их станет еще немного больше, и на поясе Сигизмунда угнездится точеное обтекаемое тельце радиотелефона. Чтобы быть как все нормальные новые русские люди. Чтобы из бара звонить какой-нибудь Аське. Или из бани. Мол, приезжай — тут мыло дегтярное есть, как ты любишь."

"Здорово шпарю на незнакомом языке! Мало того, что языка не знаю — не знаю даже, какой это язык!" (Сигизмунд)

"Сейчас девка здорово напоминала Аську. Та тоже бурно реагировала. В спокойные минуты называла это «полнотой жизни»."

"Юродивая не переставала изумляться. Девственность ее сознания иной раз ставила Сигизмунда в тупик."

"Может, и вправду ты не сумасшедшая, а просто иностранка? На Руси у нас издревле разницы между вами, горемычными, не делали…" (Сигизмунд)

"Покончив с трапезой, девка вновь возымела охоту к лингвистическим упражнениям.

— Ик им. Зу ис, — приглашающе выдала она.

— Ай ем. Ты ешь, — пробубнил Сигизмунд с набитым ртом.

Но девка не отвязалась. Показала на кобеля. Кобель лежал у ее ног. Быстро смекнул, что девка ест неопрятно и сверху то и дело падают какие-то крошки. Еще одно свойство, за которое Сигизмунд ценил пса: санитар кухни."

"Немецкий казался Сигизмунду более иностранным, чем английский. Может быть, потому, что немецкий Сигизмунд не знал еще в большей степени, чем вышеупомянутый английский. А может, в силу распространенности последнего."

"Поработал еще часок. Одурел окончательно. Чему их там, в вузах, учат? Запретить, что ли, высшее образование для женщин? Вон, талибы запретили…

Задачки и так рассчитаны на куриные мозги — нет, предпочитают платить. Ладно, в конце концов, он же деньги за это получает. Все равно обидно. Абстрактно, за человечество." (Сигизмунд)