Герой нашего времени

со всем тем какое-то отрадное чувство распространилось по всем моим жилам, и мне было как-то весело, что я так высоко над миром, - чувство детское, не спорю, но, удаляясь от условий общества и приближаясь к природе, мы невольно становимся детьми: все приобретенное отпадает от души, и она делается вновь такою, какой была некогда и, верно, будет когда-нибудь опять.

Есть люди, с которыми непременно должно соглашаться.

.. во-первых, они не смеялись, когда он смеялся! - Вам не случалось замечать такой странности у некоторых людей?.. Это признак - или злого нрава, или глубокой постоянно грусти

.. что скорее сделает одолжение врагу, чем другу, потому чтто это значило бы продавать свою благотворительность, тогда как ненависть только усилится созармерно благотворительности противника

-... Я не противоречил княгине, хотя знал, что она говорит вздор
- Достойный друг! - сказал я, протяну ему руку

иногда я себя презираю... не оттого ли я презираю и других?..

"За что они все меня ненавидят? - думал я. - За что? Обидел ли я кого-нибудь? Нет. Неужели я принадлежу к числу тех людей, которых один вид уже порождает недоброжелательство?"

… она проведет ночь без сна и будет плакать. Эта мыслю мне доставляет необъятное наслаждение: есть минуты, когда я понимаю Вампира… А еще слыву добрым малым и добиваюсь этого названия!

Уж не влюбился ли я в самом деле?.. Какой вздор!

- Mon cher, je hais les hommes pour ne pas les mépriser, car autrement la vie serait une farce trop dégoùtante ( Милый мой, я ненавижу людей, чтоб их не презирать, потому что иначе жизнь была бы слишком отвратительным фарсом).

Ведь хуже смерти ничего не случится - а смерть не минуешь!

Я отвечал, что жертвую счастью приятеля своим удовольствием...

Я решился предоставить все выгоды Грушницкому; я хотел испытать его; в душе его могла проснуться искра великодушия, и тогда все устроилось бы к лучшему; но самолюбие и слабость характера должны были торжествовать… Я хотел дать себе полное право не щадить его, если бы судьба меня помиловала. Кто не заключал таких условий с своею совестью?

– Берегитесь! – закричал я ему, – не падайте заранее; это дурная примета. Вспомните Юлия Цезаря!

– Я вам удивляюсь, – сказал доктор, пожав мне крепко руку. – Дайте пощупать пульс!.. Ого! лихорадочный!.. но на лице ничего не заметно… только глаза у вас блестят ярче обыкновенного.

Недаром Нарзан называется богатырским ключом. Здешние жители утверждают, что воздух Кисловодска располагает к любви, что здесь бывают развязки всех романов, которые когда-либо начинались у подошвы Машука.

Из чего же я хлопочу? Из зависти к Грушницкому? Бедняжка, он вовсе ее не заслуживает.

– Княгиня очень любит молодых людей; княжна смотрит на них с некоторым презрением: московская привычка! – Они в Москве только и питаются, что сорокалетними остряками.

Все нашли, что мы говорим вздор, а, право, из них никто ничего умнее этого не сказал. С этой минуты мы отличили в толпе друг друга. Мы часто сходились вместе и толковали вдвоём об отвлечённых предметах очень серьёзно, пока не замечали оба, что мы взаимно друг друга морочим. Тогда, посмотрев значительно друг другу в глаза, как делали римские авгуры, по словам Цицерона, мы начинали хохотать и, нахохотавшись, расходились довольные своим вечером.

Удача. Слава, чтобы её достичь нужно всего лишь быть ловким, понимаете, ловким...