Армянская литература
George3
- 216 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Уставшими шагами в камеру вошёл в старый доктор.
-Ну, молодой человек, будем упорствовать? Вы не хотите помочь мне, а, главное, себе?
В ответ только молчание . Угрюмый взгляд не менее уставшего, осунувшегося, изможденного арестанта.
-Поверьте, дорогой, это всё преодолимо. И вам опять захочется жить, захочется писать. Гораздо труднее было мне преодолеть тысячи и тысячи километров. сначала от Урала до Владивостока , а затем от Владивостока до Еревана. А всему виной ваша книга, Страна Наири. Особенно, её предисловие -чудное, пронзительное, завораживающее, зовущее на Родину.
И вот теперь я здесь, и всё это, наверное, угодно было богу.
Потому что у человека всегда есть выбор.. Он был у меня , но он есть и у вас. нужно только поверить, что впереди очень много работы, с которой вы обязательно справитесь. Да, можно закончить свой путь земной в этой темной камере Но ведь можно остаток пути пройти по-другому, подарить надежду странникам, подобным мне. Не всем же уезжать. Поверьте, дорогой, многие будут и возвращаться, и в вашей силе вернуть многих на эту измученную землю, в вашей силе написать слова, которые станут песней, любимой песней таких же как я, проживших всю жизнь вдали, не видевших никогда эту святую горy. Станут любимой песней женщин, под палящим солнцем преодолевших дорогу скорби, но спасших своих детей и подаривших им Родину. И пусть она ещё в развалинах, и пусть слёзы ещё не высохли у тех , кто не смог спасти своих старших дочерей и своих самых младших детей, ослабевших от долгой дороги, от голода и слез, но спасших остальных . Хоть трёх, хоть двух, хоть одного...
Вы и представить не можете, как нужны им стихи, как нужна им ваша песня...
Егише поднял на доктора измученный взгляд. какое-то едва уловимое выражение промелькнуло, но быстро изчезло; через секунду взгляд опять потух.
Но внимательные глаза Ованеса Семёновича ничего не пропустили.
-А давайте я расскажу вам о своих надеждах... Представьте, я хоть и стар, но все мечтаю...
Доктор усмехнулся.
Старому доктору удалось помочь Егише. Ведь за плечами Лусиняна Ованеса были были годы и десятилетия, была первая мировая война, и тяжелейшая гражданская война..Были 35 лет работы, земского врача и больше 40 деревень недалеко от Мелитополя Но когда. Ованес Иванович наконец добрался до Армении, можно представить настолько он был потрясён тем, что увидел в тюремной больнице великого поэта, того, кто все эти годы давал ему силы стремиться на родину, давал надежду, оправдывал лишения . Нет, не мог он уйти из жизни на руках у доктора, вот это перенести уже было невозможно...
И Чаренц, который уже в двадцать первом году держал в руках изданную в Москве первую часть своей бессмертной поэмы, благодаря доктору успел увидеть в 1934 году всю поэму с иллюстрациями Сарьяна, успел написать стихи, ставшие песнями, как и предрекал ему седовласый доктор. Но спас его доктор в 1927... Прошло меньше 10 лет и никакая мудрость врачей не могла помочь ни одному из погибших в тюрьмах в эти запредельно тяжёлые годы. Но доктор этого уже не увидел...
Судьба пощадила его, и его долгое служение медицине, служение людям в самых разных концах огромной страны, не закончилось тюремных застенках, как было бы, проживи он на 3 года дольше.

Егише Чаренц. Страна Наири. Прочёл немного классики — единственный роман классика армянской литературы, поэта Егише Чаренца. В принципе, это модернистская автобиографическая сатира о том, что происходило в родном городе Чаренца, Карсе, с 1913 по примерно 1920 год — как мирная жизнь и её комические персонажи, лавочники, гробовщики и всесильный Мазут Амо, сменяются сперва призывом на войну, в которую вступила Россия, потом какими-то бесконечными красными, синими и зелёными, какими-то комиссарами и где-то за пределами книги сражающимся за что-то Гарегином Нжде, взятием Карса турками и виселицей на крепостной площади. Читать книгу довольно сложно, она заполнена отсылками и аллюзиями; говорят, что для армянского языка она была абсолютно новаторской, написанной необычным образом, да и в переводе эта “необычность” чувствуется. В целом классика — она всегда классика. Для удовольствия читать её нет смысла. Для самообразования — пригодится. Оценку классике ставить не стану :)
Егише Чаренц. Из Ереванского исправительного дома. И ещё одна классика — второе крупное прозаическое произведение Чаренца. В отличие от “Страны Наири” — действительно смешное и милое, без всякого сожаления об окружающей реальности. История была такова: будучи богемным балбесом (да простят меня армяне) Чаренц, воспользовавшись временным отъездом жены, попытался закрутить роман с 16-летней местной красавицей, был послан по адресу и в порыве страсти стрелял в неё из пистолета, легко ранив в ногу, за что справедливо загремел в тюрьму. Там он вёл не менее богемный образ жизни, что и на воле, а по выходе описали всё там с ним происходящее, множество жутких и в то же время забавных тюремных типажей, добродушных убийц, милых грабителей и очаровательных насильников. Всё это странно и до ужаса реалистично, и да, внезапно интересно. Оценку тоже ставить не стану, но, в отличие от “Страны Наири”, мне понравилось.

Քարե ծանր մի վարդապետ է կարծես, նստել է բլուրի լանջին ու մնացել է նստած - դարեր, ու կմնա նստած, քանի դեռ կա աշխարհը և անհուն աշխարհում - երկիրը Նաիրի։

Բերդը շինել են նաիրիցիները, բայց դժբախտաբար, այդ նույն բերդն է հիմա եկվորներին պաշտպանում թե մեզնից, բերդի և քաղաքի իսկական տերերից - և թե ամեն մի թշնամուց։ Օրը կգա - և նրանք կգնան։ ԵՒ նորից, բերդի անառիկ ամրություննց, որպես երկաթյա մի սպառնալիք - կելնե, կհառնե ահասարսուռ նաիրյան ոգին. կորովը. ուժը հազարամյա - նաիրճ աշխարհի... Ու կվառվի նորից անմար խնդությամբ, կժպտա խնդագին երկիրը հազարամյա - երկիրը Նաիրի։