Death on the Installment Plan

А тем временем во всем мире вполне приличные люди попадают под грузовики...

Но подлинной ее страстью были аборты, от них она отказалась бы разве что ради участия в кровавой революции, о которой бы все говорили и писали в газетах.

Консультировать – тяжелое ремесло. <...> Почти все люди задают утомительные вопросы. Торопиться бесполезно, все равно им приходится повторять все предписания по двадцать раз. Им доставляет удовольствие мучить тебя, заставлять говорить… Они и не подумают следовать твоим советам. Но они подозревают, что ты недостаточно усердствуешь, и для большей уверенности требуют: банки, рентген, анализы… Чтобы их простукали сверху донизу… Чтобы все измерили… Артериальное давление и тупость…

(Их) забавляло то, как я надрывался, как бегал с бешеной скоростью с этажа на этаж. Лавлонг не хотел давать мне ни минуты покоя.
«Молодость, спорт!..» — так он все объяснял.

Чтобы защищаться от жизни, нужны были платины в десять раз выше Панамской и маленькие невидимые шлюзы.

«Ты мог бы, — говорит Гюстен, — рассказать что-то приятное… иногда… В жизни не одна только грязь…» В определенном смысле это довольно верно. Мною владеет настоящая мания, я слишком односторонен.

Конечно, все это продолжалось недолго… Но достаточно, чтобы мы успели обосраться…

Ты один и надейся только на себя!

Эти легавые совсем не разговаривали между собой... В душе они все так и остались крестьянами...

Часто утонченными становятся люди, не способные получить удовлетворение. Им приходится прибегать к самобичеванию.