The Last Tycoon

…Это твой шанс, Стар, остерегайся его упустить. Эта женщина создана для тебя, она может тебя спасти, вернуть к жизни — о ней нужно будет заботиться, ты обретешь для этого силы. Удержи ее. Скажи что хотел, не дай ей уйти.

Это воистину было наваждением - короткой, но яркой вспышкой, вдруг окрасившей все вокруг нежно-лиловым, блестящим, переливающимся. Наваждением для них двоих, чьи судьбы бесцеремонный рок вдруг перекрестил вместе; наваждением и для третьей, под конец года вдруг вспомнившей о своих дальних, почти забытых и даже заброшенных книжных планах и наконец прикоснувшейся к чему-то великому и прекрасному...

До чего же здорово заканчивать год с подобными книгами! Любимый с юности Фрэнсис Скотт Фитцджеральд (о, его "Ночь нежна" и "Великий Гэтсби" в моем сердце навсегда) не подвел и в этот раз, вновь заставив поверить наивную меня в любовь, совершенно не знающую препятствий. Сегодняшние критики, окунувшись в текст неоконченного романа американского классика, вероятно, высокомерно обвинили бы того в ирреальности происходящего на книжных страницах так неожиданно обрывающейся рукописи и во всевозможных литературных штампах.

Ну еще бы - любовь с первого взгляда, вспыхнувшая по идиотской, в сущности, причине (она тоном кожи и легким поворотом головы напоминает ему умершую, нежно любимую супругу); он очень богат и старше на десяток лет, пресыщен жизнью и женщинами, но вдруг появляющаяся незнакомка рушит к чертям всю его уверенность в чем-либо вообще; им не суждено быть вместе ("но я другому отдана...")... Да, все так, даже спорить не хочется. И вместе с тем - при всех штампах и клише - это одна из самых восхитительных, будоражащих воображение историй любви, что я прочла за свою жизнь...

Романтика Голливуда тридцатых пузырьками шампанского взрывается на страницах книги. Мы, обычные люди, творим историю, они - герои книги - творят кино, тот самый вымысел, оживающий с помощью пленки. Сценаристы, продюсеры, режиссеры, актеры - они каждый день сочиняют и создают только им доступными средствами новую романтическую сказку для зрителя, а жизнь-то не стоит на месте: она сочиняет собственные истории, погружая героев в мир реальных донельзя переживаний.

Мир искусства вообще и кино в частности захватил меня в романе Фитцджеральда с головою. Невозможно оторвать взгляд от приходящей на наших глазах в движение огромной киноиндустриальной махины. Чертовски любопытно было при этом смотреть на процесс производства фильма с разных точек зрения: глазами режиссера, взором сценариста и, главное, кинопродюсера. Вся съемочная площадка ловила каждое слово Монро Стара - и я не исключение. 35-летний миллионер, прекрасно разбирающийся в визуальном искусстве, словно давал всем мастер-класс, показывая нам, как же стоит снимать кино, чтобы не оставить зрителя равнодушным.

Шикарные диалоги в выстроенных кинодекорациях мгновенно погружали в загадочный мир синема, хотелось даже задержаться там побольше и слушать, слушать, слушать...

— Смонтировать заново, — отрезал Стар. — Немедленно. Второй эпизод надо переснять.

Мгновенно включился свет; руководитель съемок, соскочив с кресла, вытянулся перед Старом.

— Сцена сыграна прекрасно — и все насмарку! — с холодным гневом произнес Стар. — Кадр не отцентрирован. Камеру поставили высоко: идет диалог, а видна одна макушка Клодетт. Этого мы и добиваемся? Ради этого зритель и приходит в кино — посмотреть на макушку красивой актрисы? Скажите Тиму, с тем же успехом можно было снять дублершу.

или вот здесь:

— Что думаешь о девушке? — спросил Стар.

— Конечно же, я пристрастна — она мне нравится.

— Лучше смени взгляд, — предостерег ее Стар. — Десять миллионов американцев заклеймят ее презрением. Фильм идет час и двадцать пять минут: если треть этого срока героиня изменяет герою — зритель сочтет, что она на треть шлюха.

— Неужели это так много? — лукаво осведомилась Джейн, и все рассмеялись.

— Для меня — много, — задумчиво произнес Стар, — даже если не брать в расчет цензурный кодекс. Хотите делать героиню патентованной шлюхой — пусть, но это будет другой фильм. А в нашем фильме девушка — будущая жена и мать.

Порою меня мучили догадки, не написан ли фильм режиссером или продюсером: до того здесь были точны все детали и нюансы процесса кинопроизводства. Фитцджеральд в самом деле очень глубоко погрузился в материал, чтобы подарить своим читателям правдивое и жизненное повествование. А мы еще имеем наглость сомневаться в реальности романтической линии! Нет, кажется, что в этой книге реально все.

Отчего-то мне верится, вопреки всему житейскому опыту и логике, что этот эрудированный 35-летний киномагнат действительно мог без памяти влюбиться в эту 25-летную Кэтлин Мур, скромную, очаровательную, нежную.

А даже здорово, что роман американского классика был не закончен (он, кстати, вообще опубликован посмертно): хочется верить, что Монро и Кэтлин еще непременно встретятся, ну не зря же их когда-то столкнула судьба?..

Писателю свойственно целенаправленно или подспудно отображать в своих произведениях какую-то частицу себя, будь то кусочек автобиографии или просто стиль жизни. Фицджеральд, будучи эталонным представителем золотой молодёжи "эпохи джаза", неизменно строит свои произведения вокруг молодой элиты Америки 20-х годов. Однако талантливый писатель отличается от писателя посредственного тем, что он освещает не только "удобную" для него тему, не покидая зоны комфорта, но и готов углубиться в исследование чего-то нового. Вспомним того же Артура Хейли с его производственными романами. Да, необходимо перебрать тонны материала, пообщаться с огромным количеством людей, уметь выделить эссенцию из полученной информации. Но талантливому писателю это под силу, и он пригласит читателя в пока незнакомый ему мир.

В этом романе Фицджеральд приглашает читателя в мир Голливуда. Мир, в котором творится сказка, где желаемое становится реальностью. Но который в то же время жесток и бескомпромисен. За красивыми декорациями скрывается титаническая работа, вершатся судьбы и достигаются пики славы, сорвавшись с которых можно упасть в бездну.

Главный герой – Монро Стар, талантливый продюсер, прототипом которому послужил реально существующий голливудский продюсер компании "Metro Golden Meyer". Монро талантлив, обаятелен и смертельно болен. Сколько ему осталось жить – не известно. Поэтому встретив девушку своей мечты, которая внешностью напоминает Стару его погибшую жену, он стремится к ней всем своим существом.

Есть ещё одна девушка, Сесилия, дочь владельца кинокомпании, на которую работает Стар. Она юна и это единственное её достоинство. Она где-то там учится, что-то там знает, на короткой ноге с коммунистами, но в целом поверхностна и не слишком интересна. Отчаянно влюблённая в Стара, она из сил выбивается, чтобы найти с ним точки соприкосновения и даже говорит открытым текстом о своей у нему любви, но Стар – мужчина честный и не желает использовать любовь девушки в корыстных целях. Но поскольку роман обрывается на том, что Монро и Сесилия становятся хорошими друзьями и путешествуют вместе, то вполне возможно автор задумал на каком-то этапе сделать из них пару.

Но к сожалению, об этом мы уже никогда не узнаем, так как роман так и остался недописаным.

Сложно оценивать неоконченные произведения, ведь не понятно каким его задумывал автор, иногда самое важное бывает в конце и именно оно влияет на восприятие всего произведения. Поэтому я могу предположить, что если бы Фрэнсис Скотт Фицджеральд дописал данный роман, то он бы мне понравился больше.

Произведение обладает атмосферой которую умеет создавать в своих книгах автор, атмосферу шикарной Америки (была и другая Америка, но в произведения других авторов) начала двадцатого столетия. В этом плане придраться сложно. Но вот все остальное мне не понравилось, как герои, так и их история показались не интересными. Хотя в конце, конечно же было любопытно узнать как все должно было закончиться. В книге где ключевыми являются герои связанные с киноиндустрией, хотелось бы больше кино, больше подробностей того как его делают и т.п.

В общем очень сыро и нескладно, поэтому сложно книгу кому-либо рекомендовать, даже любители автора могут остаться чуть разочарованными после прочтения данного незавершенного произведения.