Вишневый сад

Я написал уже семь сотен рецензий, но до сих пор боялся приближаться к чеховским пьесам по причине их необыкновенной сложности и неоднозначности, наличию многих смыслов и разнообразию акцентов. Но вот, час настал и я решил перейти Рубикон, жертвой моей попытки разобраться в чеховской драматургии стал "Дядя Ваня".

Сам Чехов определял пьесу, родившуюся из переделанного "Лешего", как комедию, снабдив её подзаголовком "Сцены из деревенской жизни", сегодня же принято считать её трагикомедией. На трагедию она, конечно же не тянет, нет необходимой для трагедии остроты конфликта, но зато на первый план выходит беспощадный трагизм повседневности.

Трагизм повседневности пронизывает практически каждое произведение позднего Чехова. Если рискнуть и попробовать определить основную идею, которая в той или иной степени присутствует в большинстве этих произведений, я бы назвал кризис интеллигенции. Именно неспособность русской интеллигенции рождать и генерировать новые идеи, её неумение обрести своего места в жизни, и ползучее и неумолимое перерождение в мещанство, становится предметом чеховского исследования.

Для меня "Дядя Ваня" тесно связан с другой чеховской пьесой - "Вишневым садом". В обоих этих произведениях мы видим переживающую кризис интеллигенцию, уходящее с исторической сцены дворянство. В обоих случаях речь идет о продаже имения, просто в "Дяде Ване" представлен первый акт назревающей исторической драмы, а в "Вишневом саде" - заключительный. В "Дяде Ване" имение только попытаются продать, в "Вишневом саде" доведут дело до логической развязки. Так что пока вишни в саду у дяди Вани только зреют...

Часто мне приходилось читать, что, дескать, Чехов хотел противопоставить бесцельности и паразитарности жизни одних героев - Серебряковых в частности, стремление к труду других - Астрова, Войницкого, Сони. Читателей, находящих в пьесе такую тему, видимо, сбивают с толку некоторые красивые фразы, произносимые доктором Астровым, но дело в том, что и Астров, и Войницкий, и та же самая Соня - такие же представители невнятно существующей интеллигенции, как и другие. Их идеалы обманчивы, их цели - миражи, их труд и служение - по большому счету бесплодно, они вовлечены в процесс существования и не могут вырваться из того заколдованного круга, в который ввергли их жизненные обстоятельства.

Всё возвращается на круги своя, потому что просто не может сбиться с заданной траектории. Даже осознание ложности служения и крушения идеалов, которое в качестве кризиса переживает добрый дядя Ваня, ни к чему не приводит, превращаясь в сумбурный фарс - два выстрела в профессора оказываются неудачными, а иначе и быть не могло, герои пьесы бесплодны - они не могут чего-то создать, они не могут и кого-то убить. Дядя Ваня и себя убить не сможет, вернув Астрову украденный у него морфий.

Поэтому снова возражу тем, кто видит в пьесе призыв к труду, Чехов, как мне кажется, крайне негативно относится к тяжелому труду, результаты которого уходят втуне, а сами "трудяги" не в состоянии вкусить плодов своих усилий - просто это их способ ходить по своей траектории замкнутого круга; профессор и Елена Андреевна прожигают добытые другими средства, это их стезя, а дядя Ваня и Соня создают эти средства, но не пользуются ими - это их стезя. И даже Астров, бывший Леший, ощущает бесплодность своих усилий, направленных на сохранение лесов, и все чаще прикладывается к бутылке, тоже скатываясь в лузу нищих духом мещан.

Могучим лейтмотивом звучит бесцельность и запрограммированность жизни, а вместе с ней и красоты. Той самой красоты, которая по замыслу другого нашего классика должна была спасти мир, но в чеховской пьесе и она оказывается бессильной, она увядает и чахнет. Две доминанты - физическая красота Елены Андреевны и духовная красота Сони - обе обречены; первая служит смущению мужской части действующих лиц, рождая в них слабые в энергетике своей проявления псевдолюбви, вторая, никем по сути не оцененная, обречена на истощение в пошлости повседневного равнодушия. Никто не оценит её самоотверженности ради других, так же, как не оценили самоотверженности дяди Вани, и её тоже ждет в будущем только опустошение и разочарование.

И Соня в заключительном своем монологе демонстрирует, что сама отлично понимает, что ничего хорошего ни её, ни дядю в этой жизни уже не ждёт, а "небо в алмазах" будет наградой только по ту сторону бытия. Проявление такого, по сути своей религиозного принятия жизненной доли ставит окончательный крест на творческом потенциале этих людей, они не способны привнести в этот мир какие-то изменения, они могут только бежать по заданному кругу.

Удивительным образом, Чехов завершает пьесу на библейской ноте, потому что Сонины надежды обрести счастье и отдых "за гробом", где Бог сжалится над ними, очень неоднозначно перекликается с сакраментальным: "Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное".

Потрясающая пьеса! Лично мне она нравится больше знаменитой «Чайки», после написания которой Чехов и переделал отвергнутого им «Лешего» в «Дядю Ваню». И в названии акцент сместился с одного из двух героев-друзей на другого. А в результате борьбы Чехова с благополучными и успокаивающими развязками совершенно иными стали завершения многих сюжетных линий, перешедших из предыдущей пьесы. Отказ от счастливых финалов ("в конце дать зрителю по морде") уничтожает иллюзии, но сохраняет надежду и приводит к размышлениям, показывая сложность и иронию даже самой простой жизни. В произведении вообще нет счастливых персонажей, там все несчастны. Причём каждому герою некого, кроме себя, обвинять в своей печальной судьбе. И в этом заключается их скрытая общность.

Иван Петрович Войницкий (дядя Ваня) - слабый и безвольный человек, убегающий от свободы в идолопоклонничество: собственноручное сотворение кумира, а затем - добровольное служение и подчинение ему. Но присущая титульному персонажу потребность идеализировать кого-то и бросать свою жизнь к его ногам не может рано или поздно не привести к глубокому разочарованию и крушению иллюзий. Однако, вина за свои не оправдавшиеся ожидания, как правило, возлагается идолопоклонником на прежнего кумира (в данном случае на бывшую столичную знаменитость - отставного профессора Серебрякова), превратившегося в воспалённом воображении страдальца Войницкого в злейшего врага. Ведь если психология творца своей судьбы основывается на свободе и сопряжённой с ней ответственности, то психология жертвы предполагает поиск виноватых (людей или обстоятельств).

Всё, к чему человек привыкает, кажется ему нормальным и правильным, даже самые абсурдные ситуации. Конечно, далеко не всегда разрушение ложных представлений приводит к пониманию собственных ошибок, их исправлению и положительным изменениям в жизни. В сознании дяди Вани освободившееся место прежних иллюзий тут же занимает не истина, а другие иллюзии и заблуждения. А свой идолопоклоннический взгляд он переводит с профессора на его красавицу-жену.

Нелепое поведение Войницкого вызывает недоумение, а также жалость и сочувствие. Ведь даже мать героя поддерживает бывшего зятя - Серебрякова, а не собственного сына. После неудавшихся попыток застрелить своего мнимого врага, а также и несостоявшегося суицида - дядя Ваня окончательно сломлен. Ошарашенные городские родственники (профессор с молодой женой) навсегда расстаются с деревенскими, будучи подавленными их жалким существованием и разгоревшимися конфликтами. «Мир погибает не от разбойников, не от пожаров, а от ненависти, вражды, от всех этих мелких дрязг...». Но это совсем не помешало Войницкому обещать, а Серебрякову по-прежнему рассчитывать на получение доходов с усадьбы, к которой он прямого отношения не имеет, так как она принадлежит дочери от первого брака Соне. А уж морального права на имение у профессора нет и подавно. И его странная идея продать недвижимую собственность дочери, чтобы купить себе дачу в Финляндии, не выдерживает никакой критики.

Супруги Серебряковы скоропостижно покидают деревню, попросив переслать им через какое-то время оставшиеся вещи. Правда, уезжают они жить не в знакомый и привычный Петербург, а в более дешёвый Харьков, куда Антон Павлович в своём творчестве очень уж любил отправлять провинившихся героев. В имении же всё вернулось на круги своя. Из уст Сони звучат слова утешения для дяди Вани: «Мы увидим всё небо в алмазах...». Это, вероятно, одновременно и способ пережить невыносимое настоящее, и слёзы по неудавшейся жизни. И юная девушка Соня вместе со своим совсем ещё не старым дядей Ваней (братом умершей матери), добровольно поставив на своих судьбах крест, планируют смиренно продолжать трудиться, чтобы содержать в городе отставного профессора с его молодой женой, который не испытывает даже к родной дочери ни любви, ни благодарности, ни желания хотя бы изредка видеть её. Ведь простились родственники навсегда...

Во многих произведениях Чехова судьба героя определяется силами, преодоление которых заведомо превышает его возможности, обусловленные психологическим типом личности. То же самое можно, наверное, сказать и о главном персонаже пьесы - дяде Ване. Осознание Войницким ложности величия его прежнего кумира и даже попытки в прямом смысле покончить с ним всё-таки не позволили ему вырваться из того заколдованного круга, в котором он (как и вообще многие чеховские герои) оказался. И этот факт помогает понять, что причины жизненных неудач людей не лежат на поверхности (в лице, например, профессора Серебрякова), а скрываются гораздо глубже – они тщательно спрятаны и замаскированы в нас самих. Но человеку, конечно, гораздо проще и удобнее объявить себя жертвой, изливая на кого-то другого свой праведный гнев, чем посмотреть в лицо личной проблеме, признавая собственную глупость и неспособность меняться.

Так в чём же всё-таки личная проблема дяди Вани? Свойственное ему идолопоклонничество обычно строится на основе патологического нарциссизма. Поэтому там, где есть идолопоклонничество, запросто можно отыскать и нарциссизм. И очень уж похож дядя Ваня на скрытого нарцисса (он всегда в маске жертвы). А отношение к герою его матери (которое вряд ли было намного лучше в детстве, когда он и мог получить нарциссическую травму) только подтверждает это предположение. Несмотря на склонность к смирению и принижению себя, а также самодовольство своей жертвенностью, Войницкий не чужд и тихого превосходства: «Я талантлив, умён, смел… Если бы я жил нормально, то из меня мог бы выйти Шопенгауэр, Достоевский…». Перечисленные особенности дяди Вани являются стандартными признаками скрытого нарциссизма. Можно к ним добавить и следующие черты этого чеховского персонажа, присущие скрытым нарциссам: позиция жертвы, страдающей от несправедливого отношения окружающих; пассивно-агрессивное поведение; зависть к другим; отсутствие сочувствия; склонность помогать другим из-за желания признания; мечты о том, чтобы занять чьё-то место в уже готовой семейной системе. Как это ни странно, но в пьесе очень чётко прослеживаются все основные стадии нарциссического абьюза: идеализация, обесценивание, утилизация. Ведь дядя Ваня действительно сначала возвёл Серебрякова на пьедестал и поклонялся ему, затем обесценил своего бывшего кумира и сбросил с пьедестала, а позже даже пытался его застрелить. А освободившееся на возвышении место заняла жена профессора – красавица Елена. Таким образом, хождение по кругу продолжено, и рано или поздно неизбежно последуют и другие этапы типичного цикла нарциссического насилия. Так что очень похоже, что проблема дяди Вани – именно в его скрытом нарциссизме (как расстройстве личности).

Только опубликованная, пьеса Чехова вызвала довольно большой резонанс в обществе. И как часто случается со значимыми произведениями – разделила его на восторженных сторонников и ярых противников. Сторонники утверждали, что талант Чехова заключается в умении раскрыть спрятанную драму жизни через бытовую рутину; тогда как критики противопоставляли этому отсутствие в пьесе новизны и обыгрывание заезженных ситуаций в новых вариациях. Также критики возмущались намеренным очернением провинциальной жизни и застойных нравов, в ней царящих. В целом, какое-то то сермяжное зерно правды в словах критиков есть. В своей пьесе Чехов показал провинциальный город, в котором живут три сестры – Ольга, Маша и Ирина с братом Андреем – скучным и однообразным местом. Небольшое оживление в жизнь города вносит военная бригада на постое, однако их присутствие вносит и некий разлад в устоявшиеся семейные отношения местного "высшего общества".

Андрей и его три сестры раньше жили в Москве, но вот уже одиннадцать лет они влакут своё не слишком счастливое существование в провинциальном северном городке, живя мечтой когда-нибудь вернуться в Москву. Чехов довольно жестоко отнёсся к своим героям, выставив не в лестном свете их мещанский быт, затянувший в себя лучшие стремления, и заплывшее мелочной ограниченностью мышление. Андрей, мечтавший стать знаменитым учёным, сойдясь с властной, бескультурной и хамоватой Наташей, забравшей под контроль всё хозяйство, погрузился в деградирующую рутину примитивного быта; тихая Ольга, дослужившаяся до должности директора гимназии, счастлива только в те дни, когда не надо ходить на работу и не болит голова; Маша откровенно несчастна в браке и презирает мужа и его ближайшее окружение коллег-педагогов, что и толкает её на измену; пылкая же Ирина, в начале пьесы искренне верящая в то, что труд облагораживает человека, через несколько лет страдает от необходимости ходить на ненавистную работу, которая никому не нужна и лишена всякой фантазии. Она даже готова выйти замуж за нелюбимого барона Тузенбаха, лишь бы хоть как-то изменить свою жизнь.

Все герои, несмотря на то, что мы их видим в ансамбле практически на протяжении всей пьесы, чрезвычайно одиноки. Они слушают, но не слышат; смотрят друг другу в глаза, но остаются слепы к чужим переживаниям. Между ними нет связи и нет единодушия, способного дать толчок к каким-то кардинальным действиям. Они не видят смысла в своём существовании, пряча за эгоизмом и равнодушием нежелание что-либо менять. Куда как проще плыть по течению, избегая ответственности за собственную жизнь и оправдывая томительное бездействие.

В своей пьесе Чехов отразил, как важно для человека саморазвитие и стремление к расширению горизонтов. Мыслить надо целенаправленно, не размениваясь по мелочам, которые отвлекают, как попавший в ботинок камешек. Недаром многие считают пьесу "Три сестры" вершиной творчества Чехова, так как всё это остаётся актуальным и по сей день.

«Дядя Ваня» - быть может, не самое яркое и запоминающееся произведение Чехова. Однако оно таит в себе такую смысловую суть, которую будет под силу понять и принять только читателю поистине философского склада ума. Более того, именно эта пьеса во многом является квинтэссенцией чеховского мировоззрения, той специфической философии Антона Павловича, которая наполняет все его творчество. В данной работе мы поговорим именно об этом взгляде на мир, о том, что можно было бы назвать философией безысходности по Чехову.

Мировоззрение Антона Павловича занимает исследователей именно по той причине, что, будучи невероятно простым в своей сути, оно парадоксально отражает самые сложные аспекты человеческого бытия. Страдания души человеческой, оказавшейся запертой в пошлом и душном мире, в окружении нелепых и пустых занятий, в постоянной меланхолии, в плотном кольце ангедонии. Это и скука, и лень, и печаль, и равнодушие. Словом, все то, что принято называть русской хандрой, только с примесью чего-то гораздо более глубинного и тяжелого, когда измученная душа в порыве отчаяния кричит, молит о спасении, а в ответ получает только равнодушное молчание отупевшего мира. Это то, что мучило Чехова на протяжении всей жизни и он снова и снова возвращался к описаниям этих простых сцен трагедии обыденности, с ее опостылевшим бытовым наполнением, с пошлостью и мещанством. Воистину, только русский человек может подлинно впасть в депрессию от осознания того, что мир, в котором он живет, так прост и примитивен. И что бы ты не делал, чему бы не посвятил свою жизнь, обязательно наступит момент, когда, подобно дяде Ване, ты осознаешь, что жизнь твоя прошла даром, никчемна и ты не чувствуешь никакого удовлетворения. Не станем утверждать, что такая точка зрения обязательно объективна. Напомним, что здесь мы рассуждаем именно о том, как это воспринимал Чехов.

«Дядя Ваня» встречает нас традиционной для чеховских пьес обстановкой идиллической русской усадьбы, внутри которой разворачивается настоящий ад страстей, сожалений, неудовлетворения, нелюбви. Это произведение можно назвать историей, в первую очередь, именно о неудовлетворенности. Каждый из героев пьесы не рад своей жизни, каждый, словно бы, не на своём месте. Вот бы быть в чужой шкуре, тогда и пожить можно! Такая простая жизненная правда, но как её показывает Чехов? Тихая ленивая жизнь героев является олицетворением глубокой депрессии, когда от внутренних обид и переживаний в людях не остаётся ни сил, ни желаний. И вот эта ленивая жизнь в третьем действии пьесы оборачивается скандалом, когда все накопившиеся претензии в один миг изливаются. Но… в лучших традициях философии безысходности, пуля летит мимо, скандал заканчивается унылым примирением, любовь, томящаяся в сердце юной девушки, никому не нужна. И, как же это истинно! Разве не так и бывает в реальной жизни? Каждый сталкивался с ситуацией, когда на сжигание мостов, начинание новой жизни или даже банальный адюльтер просто не остается сил, потому что душа истомилась в этой порочной неге житейской безысходности.

И ведь нельзя сказать, что герои не жили, ничего не делали. Дядя Ваня, Астров и Соня упорно трудились, не жалели себя и своих сил. Серебряков строил карьеру. Елена Андреевна удачно вышла замуж. Каждый к чему-то стремился и чего-то достиг, но почему же они так несчастны? Почему достижения и результат их жизней обернулись жалкой горсткой золы? Что это за жизнь такая, в которой все получается так мелко и пошло, когда даже на унылую измену и то, словно бы, лень отважиться? В этих вопросах и таится корень чеховской философии безысходности, которая в полной мере излагается в «Дяде Ване» и читатель по прочтении пьесы, если и не сможет точно сформулировать данное мировоззрение, точно его почувствует.

Однако самое интересное и, если хотите, великое, что есть в этой пьесе – ее финал. Не будет серьезным преувеличением сказать, что он ошеломляет. Это очень философский, полный обреченности и смирения, очень чеховский конец истории.

Мы, дядя Ваня, будем жить. Проживем длинный-длинный ряд дней, долгих вечеров; будем терпеливо сносить испытания, какие пошлет нам судьба; будем трудиться для других и теперь, и в старости, не зная покоя, а когда наступит наш час, мы покорно умрем и там за гробом мы скажем, что мы страдали, что мы плакали, что нам было горько, и бог сжалится над нами, и мы с тобою, дядя, милый дядя, увидим жизнь светлую, прекрасную, изящную, мы обрадуемся и на теперешние наши несчастья оглянемся с умилением, с улыбкой — и отдохнем. Я верую, дядя, я верую горячо, страстно...

Мы отдохнем! Мы услышим ангелов, мы увидим все небо в алмазах, мы увидим, как все зло земное, все наши страдания потонут в милосердии, которое наполнит собою весь мир, и наша жизнь станет тихою, нежною, сладкою, как ласка. Я верую, верую... (Вытирает ему платком слезы.) Бедный, бедный дядя Ваня, ты плачешь... (Сквозь слезы.) Ты не знал в своей жизни радостей, но погоди, дядя Ваня, погоди... Мы отдохнем... (Обнимает его.) Мы отдохнем!

Когда Соня произносит свой знаменитый монолог об упокоении уже в ином мире, обреченность и бессмысленность жизни героев достигает своего апогея, превращая эту историю в уже по-настоящему страшное произведение. Ведь понимаешь, что оно о безысходности человеческого бытия. Безусловно, не у всех жизнь такая, как у дяди Вани, а может и у всех...

Тоска и безнадежность, меланхолия, охватившие героев пьесы, отнюдь не случайны... Легко обвинять в чем-то других людей - присмотреться к себе сложнее. Легко жить в своих фантазиях о будущем - решать проблемы в настоящем труднее. Легко жаловаться на службу - сделать что-то реальное героям оказывается и овсе не под силу...

В погоне за будущим счастьем, они упускают счастье настоящее (а Вершинин, например, вообще утверждает что счастье невозможно в принципе и мы должны усердно трудиться сейчас, чтобы были счастливы потомки наших потомков). И как всегда у Чехова, все говорят, размышляют, осуждают и никто практически ничего не делает для исправления сложившейся ситуации.

Считая себя выше большинства людей, они поступают ведь в сущности точно также. Если не хуже. Обвиняют в мещанстве и дурном вкусе других, а сами готовы выйти замуж хоть за кого, лишь бы вырваться из этой рутины. И совсем не щадят чувства других. Действительно, зачем? Весь мир должен вертеться вокруг них, этих трех сестер Прозоровых (а концу пьесы их становится, на мой взгляд, четыре: Наташа удивительным образом становится их копией, их клоном, учителя были хорошие).

Кого мне искренне жаль, так то барона Тузенбаха: услышать в лицо признание от любимой девушки, Ирины, признание в нелюбви (как вообще можно такое сказать в лицо человеку: я тебя не люблю, но замуж выйду, да еще сравнить себя с роялем без ключика. Вот где пошлость и мещанство, а совсем не в зеленом поясе Наташи). И думается, это было не убийство, это было самоубийство молодого человека, который узнал, что его просто-напросто используют.

Романы с замужними/женатыми в пьесе - это отдельная песня. Почему-то здесь на них все смотрят сквозь пальцы и не считают ничем таким аморальным. Вот и Кулыгин философски спокойно отнесся к измене своей жены (и великодушно ее простил), Андрей упорно делает вид, что не замечает измен Наташи, а Вершинин постоянно то твердит о свей жене, то признается в любви чужой женщине...Что вообще с моральными принципами у этих людей, куда катится мир, в котором пошлость стала чем-то само собой разумеющимся?

И как же наивно (и глупо) звучат в этой связи последние реплики:

Ольга (обнимает обеих сестер). Музыка играет так весело, бодро, и хочется жить! О, боже мой! Пройдет время, и мы уйдем навеки, нас забудут, забудут наши лица, голоса и сколько нас было, но страдания наши перейдут в радость для тех, кто будет жить после нас, счастье и мир настанут на земле, и помянут добрым словом и благословят тех, кто живет теперь. О, милые сестры, жизнь наша еще не кончена. Будем жить! Музыка играет так весело, так радостно, и, кажется, еще немного, и мы узнаем, зачем мы живем, зачем страдаем... Если бы знать, если бы знать! (это с какой еще такой радости люди вспомнят вот этих вот ....опустившихся в моральном плане людей?)

4/5, жизненная драма с неприятными в большинстве своем героями, горькими уроками и интересными философскими размышлениями (да, философствовать чеховские герои умеют)

Вершинин. Что же еще вам сказать на прощание? О чем пофилософствовать?.. (Смеется.) Жизнь тяжела. Она представляется многим из нас глухой и безнадежной, но все же, надо сознаться, она становится все яснее и легче, и, по-видимому, не далеко время, когда она станет совсем ясной. (Смотрит на часы.) Пора мне, пора! Прежде человечество было занято войнами, заполняя все свое существование походами, набегами, победами, теперь же все это отжило, оставив после себя громадное пустое место, которое пока нечем заполнить; человечество страстно ищет и конечно найдет. Ах, только бы поскорее! (вот и здесь он, к сожалению, ошибся: человечество так и не нашло чем себя занять, поэтому снова вернулось к войнам...)

Название пьесы у меня всегда было на слуху (что-то такое нарицательное), но вот ознакомиться с ее содержанием я решила только сейчас)

Злободневная, остро-социальная, вневременная и даже философская пьеса о том, как праздность, рутина, безделье (добровольное или вынужденное) разрушает самую суть человеческую, отравляет характер, притупляет чувства и отупляет человека. И разъединяет людей.

Войницкий, Иван Петрович, - тот самый дядя Ваня - неглупый работящий мужчина (и совсем не старый - ему всего 47 лет) совершенно теряет голову от "Елены Прекрасной" (намеки Чехова на красавицу из древних мифов, из-за которой разгорелась когда-то нешуточная вражда), разочаровывается в бывшем муже своей умершей сестры, разочаровывается в жизни, и самое страшное: разочаровывается в себе и в своих убеждениях, считая их виноватыми, в том что жизнь сложилась вот так (а проще говоря, совсем не сложилась).

"Ты в чем-то обвиняешь свои прежние убеждения...Но виноваты не они, а ты сам. Убеждения сами по себе ничто, мертвая буква. Нужно было делать"

Астров, Михаил Львович, 37-летний доктор, тоже что-то захандривший и разочарованный во всем белом свете (усадьба, что ли, наводит на всех такие мрачные настроения? Осень ли - дело происходит в сентябре? Или все-таки несчастная любовь все к той же Елене (хотя Астров, по-моему, наиболее благоразумный из всех мужских персонажей пьесы, не стал бы он убиваться из-за отсутствия расположения к нему очередной привлекательной женщины).

"Одному Богу известно, в чем наше настоящее призвание".

"Праздная жизнь не может быть чистою".

"Человек одарен разумом и твердой силой, чтобы приумножить то, что ему дано, но до сих пор он не творил, а разрушал"

Соня, лучик добра и в этой странной семье, и во всей книге. Ее рассуждения о жизни, во многом, по-юношески наивны, без меры категоричны, но есть в них что-то настоящее, живое, цепляющее за душу и за сердце (а уж в искренности ее чувств читателю сомневаться не приходится), странная ее самоотверженность во имя других непонятна, но как же все-таки прекрасны порывы ее души...

Мы, дядя Ваня, будем жить. Проживем длинный-длинный ряд дней, долгих вечеров; будем терпеливо сносить испытания, какие пошлет нам судьба; будем трудиться для других и теперь, и в старости, не зная покоя, а когда наступит наш час, мы покорно умрем и там за гробом мы скажем, что мы страдали, что мы плакали, что нам было горько, и бог сжалится над нами, и мы с тобою, дядя, милый дядя, увидим жизнь светлую, прекрасную, изящную, мы обрадуемся и на теперешние наши несчастья оглянемся с умилением, с улыбкой — и отдохнем.

Елена Андреевна, 27-летняя женщина, молодая жена старого профессора, вышедшая замуж по расчету (и даже, совершенно очевидно, не скрывающая этого), из-за которой и начинаются эти треволнения в почтенном семействе и старинной усадьбе. Женщина, понимающая силу своей красоты и беззастенчиво пользующаяся ею, ведь заняться-то ей по большому счету нечем, все скука и тлен...

"Она прекрасна, спора нет...но...ведь она только ест, спит, гуляет, чарует всех нас своей красотой - и больше ничего. У нее нет никаких обязанностей, на нее работают другие".

"Делать вам нечего, цели жизни у вас никакой, занять свое внимание вам нечем..."

Вот от такой-то праздности и рушатся судьбы, причем чужие, разбиваются сердца и семьи. Праздность, переходящая в равнодушие ко всему и ко всем, к собственному мужу в том числе (к нему - в первую очередь), в человеческую черствость, эгоизм, нежелание видеть, что у других людей могут быть свои интересы, а мир не вертится вокруг тебя. В очень уж неприглядном свете выставлена в пьесе физическая красота женщины, холодная красота и бездушная, не греет она сердца других (Помните, как Достоевский сказал: "Красота спасет мир", так вот красота Елены. напротив, к большому сожалению, его разрушит. Об этом и говорит, кстати, сам Астров, влюбленный в эту женщину, накануне их прощания).

И в противовес ей красота истинная, духовная, настоящая. Да, я о Соне. Может, не столь яркая красота, но куда более глубокая и душевная. И я до сих пор не понимаю названия пьесы) 5/5

Елена Андреевна. Вы целый день жужжите, всё жужжите — как не надоест! (С тоской.) Я умираю от скуки, не знаю, что мне делать.
Соня (пожимая плечами). Мало ли дела? Только бы захотела.
Елена Андреевна. Например?
Соня. Хозяйством занимайся, учи, лечи. Мало ли? Вот когда тебя и папы здесь не было, мы с дядей Ваней сами ездили на базар мукой торговать.
Елена Андреевна. Не умею. Да и неинтересно. Это только в идейных романах учат и лечат мужиков, а как я, ни с того, ни с сего, возьму вдруг и пойду их лечить или учить?
Соня. А вот я так не понимаю, как это не идти и не учить.

"Вы заразили всех нас своей праздностью".

"Надо, господа. дело делать!"

Если так пойдет и дальше, то 2015 у меня станет годом Чехова. Ну и пусть так оно и будет!

Тянет меня в нервный мир его героев. Нервный и напряженный. По сути, обычный такой, человеческий мир, только эмоциями наизнанку. Герои пьесы "Три сестры" часто говорят с залом (читай - сами с собой) или с кем-то одним, самым близким из героев, на худой же конец с полуглухим стариком сторожем Ферапонтом. Получается, что мы становимся реальными участниками всех сцен, всех мыслей и дум героев.

Три сестры. Не семья Прозоровых. Не три сестры и один брат. А только три сестры. Три женщины, Ольга, Маша и Ирина, что остались от большой когда-то семьи Прозоровых. Андрей, их брат, не в счет. Он, носитель фамилии их рода, давно под каблуком Наташи, своей жены и матери своих детей, Бобика (как зовет его мать) и Софочки. Он почти испарился как личность, как человек, самостоятельно мыслящий и желающий. Воистину муж - голова, а жена - шея. Наташа - "шея" мощная, хотя с первого взгляда может показаться, что она крайне хрупка и беспомощна.

"В Москву, в Москву!" - только об этом и может думать младшая, Ирина. Ее душа еще верит, что все можно вернуть. Время, когда они были все вместе, были счастливы, их дом был полон друзей семьи из числа штатных военных, к которым относился и отец. Увы, Маша рано вышла замуж, и сейчас оказалась в плену несбывшихся надежд. Ольга же, пожалуй, самая мудрая и здравомыслящая, положила себя на алтарь карьеры. Ольга с Машей не разделяют радужных надежд Ирины на возвращение во времена безоблачного московского счастья. Но это не значит, что им его не хочется. В душах молодых женщин таится робкая надежда на светлое будущее. Ирина, милая, наивная Ирина. Ей так хочется какого-то романтического, невероятно деятельного труда. Увы, реальность никак не соответствует ее высоким порывам. Спасло бы замужество, вероятно ... Но ... Финал пьесы делает переезд в Москву более реальным, а надежды - совершенно несбыточными.

Представляю эту постановку на сцене. Я никогда не видела пьесы Чехова в театре. Очень жаль. У нас в драматическом театре Чехова как-то не ставят особо, а в столицы наши я наезжаю не так часто. Более того, особых театралов среди моих друзей и коллег раз, два и обчелся, что называется. Но я поставила "Три сестры" в своем воображении. В моей голове спектакль был очень тревожным, сжатым как пружина, грозящая так распрямиться, что мало никому не покажется. Моему "я" очень созвучна именно литература с предчувствием грозы и бедствия. Здесь ощущение не было острым, но то, что трудности семьи еще впереди, пришло сразу.

Пьесы Чехова когда-то обвинили в отсутствии фабулы. Не хватает дескать повествованию действия, активности. Так и жизни их не хватает. Обычной такой, человеческой жизни. Потому как когда для одного повседневный труд - действие, так для другого оно - прозябание. Вот и выходит, что в среднем бесфабульная она, жизнь-то наша.

«Три сестры» - пьеса в четырех действиях А.П. Чехова, написанная в 1900 г.
О чем же это произведение?
Действие происходит в губернском городе в доме Прозоровых. По-другому скажу, что перед нами предстает провинциальный, захолустный город и его интеллигенция. Одна из основных задач интеллигенции, которую изображает А.П. Чехов,- не утонуть в быту, не позволить тине мелочей затянуть их в это болото. Предлагаю посмотреть, как у них это получается.
Ольга, Маша, Ирина и Андрей- 4 отпрыска семейства Прозоровых. Все они достаточно разные по характеру, но сближает их всех одно – неустроенность в жизни. И вместо того, чтобы что-то поменять, они продолжают жаловаться и хандрить. Главной целью волшебной четверки является переезд в Москву. Это же так просто… раз, и ты в другом городе и все твои проблемы решены.
Вроде кажется, что пьеса ни о чем. Но в ней поднимается очень глубокий психологический вопрос. Понаблюдав за главными действующими лицами, а также за супругой Андрея Прозорова, батарейным командиром Вершининым Александром Игнатьевичем и бароном Тузенбахом Николаем Львовичем можно прийти к главной мысли пьесы: ни любовь, ни семья, ни работа не помогут Вам ощутить полноту жизни, если внутри пусто. Бессильный человек, раб условностей и узник места своего рождения не достигнет счастья потому, что ждет его даром, без усилий, со своей стороны.
Так же в пьесе сильно акцентируется внимание на супружеской неверности. Институт семьи здесь в упадке. Андрей Прозоров женат на женщине из разряда «я ж мать», мелкой и корыстной женщине. Маша замужем за ученым сухарем, а Вершинин женат на полоумной даме. Счастья нет.
Несмотря на большой успех у литературных и театральных критиков, мне ближе отзыв писателя Л.Н. Толстого, которым я и хочу подвести черту под описанием данного произведения:

С творчеством Антона Павловича Чехова, можно сказать, я абсолютно незнакома, а то, что было прочитано в рамках школьной программы, давно забыто, поэтому пьесу «Дядя Ваня» можно смело назвать моей первой встречей с этим, безусловно, гениальным и талантливым автором, знатоком человеческой души. А подтолкнул меня на чтение одноименный спектакль в постановке Льва Додина, в котором одну из ролей сыграла Ксения Раппопорт.

И может и хорошо, что именно сейчас прочитана эта пьеса, на мой взгляд, в правильное время, так как я могу оценить ее уже взрослым взглядом, понять чуть глубже проблемы и страхи героев о прошлом и будущем, увидеть в них себя, так как в подростковом возрасте не все мысли и переживания героев могли бы меня тронуть, ведь когда тебе четырнадцать-пятнадцать, ты веришь, что все будет по-другому, ты многого добьешься, впереди только молодость, ты уверен, что не разочаруешься в себе и в той жизни, которую построишь, а все происходящее с героями это просто занудная болтовня.

Эта история о несбывшихся мечтах, о бездарно потерянном времени, об ушедшей молодости, об упущенных возможностях. Закрыв последнюю страницу, я осталась в легком ступоре и безмолвии, не было связных мыслей, с которыми я хотела бы поделиться, только спустя какое-то время я смогла переосмыслить пьесу и полностью ее прочувствовать. Пьеса довольна депрессивная и беспросветно печальная, но при этом она помогает взглянуть на свою жизнь со стороны, дает некий толчок, сигнал, что нужно что-то менять пока не станет слишком поздно и слишком безразлично. О том, что праздная жизнь не может быть чистою, о том, что нужно дело делать, чтобы потом не нести на себе груз разочарований. Не позволить, чтобы лень разъела душу.

Читая пьесу, я в каких-то моментах в Дяде Ване видела себя. И думаю, в каждом из нас есть что-то от Дяди Вани. Все мы понимаем, что порой нужно что-то менять, но то ли из страха, лени или из-за привычки мы не можем избавиться от прежнего образа жизни, свернуть на другой путь, ведь неизвестность пугает. И многие люди, как и Дядя Ваня, перекладывают вину за свою неудавшуюся жизнь на плечи других людей, ну чтобы хоть немного, но выглядеть лучше в собственных глазах.

Из всех героев только проблема Сони не впечатлила, ее дела сердечные не достучались до меня, и ее финальная речь слишком пафосная, учитывая, что она совсем молоденькая, а размышляет так, будто жизнь ее кончена и цели нет, она лично ставит крест на себе, оттого и не хочется ее пожалеть, нет желания ей посочувствовать, увы, не цепляет ее слезливая речь и ее мучения.

Елена Андреевна – очень странный и скользкий персонаж, ее никак не раскусить, то ли она кокетка, которая от скуки пользуется своими чарами, то ли она действительно жертва своей ленивой души, бесстрастного образа жизни, и ее мысли и поступки просто превратно понимали. Для меня она осталась загадкой.

Увы, герои не вызывают симпатии, а наоборот после встречи с ними остается только негатив. Я не могу с уверенностью сказать, что пьеса меня огорчила и не пришлась по вкусу, но и обратного утверждать не стану. Веет какой-то безысходностью от пьесы… Но даже спустя столько лет она по-прежнему остается актуальной, смени декорации и перенеси все происходящее в наше время, и ничего не изменится, а эта история все так же будет лаконично смотреться.

Немного о спектакле: завораживающая игра актеров, почти точная передача пьесы (все-таки постановщик не обошёлся без вставки своих пяти копеек), но у меня только одна претензия к Ксении Раппопорт. Она играет безупречно, великолепно, но я не увидела в ней чеховской Елены Андреевны. Ее игра была слишком нервной, движения резкими, она была излишне энергичной, все эти ее комичные ужимки, панибратские отношения с доктором и дядей Ваней были не к месту, в ней было столько жизни и радости, что я не смогла поверить, что эта та самая скучающая женщина, ведущая праздный образ жизни. Мне казалось, что дай ей сейчас плуг, и она перепашет все поле. Она слишком старалась перетянуть одеяло на себя. Читая пьесу, мне Елена Андреевна казалась такой безликой, томной, вялой, той, которой жизнь кажется скучной, она ужасно ленива, и настолько сливалась с окружающим, что ее образ с трудом удавалось отложить в памяти. А вот выйдя из театра я кроме Раппопорт и актера, сыгравшего Астрова, который тоже все внимание перетягивал на себя, никого не запомнила.

В очередной раз пьеса Чехова как-то проходит мимо меня. Все не так, и все не то, когда произведение Чехова - пьеса на бумаге. Предполагаю, что в виде спектакля мне оно понравилось бы намного больше. Или даже в виде аудиоспетакля. Но на бумаге бесконечные всхлипы, жалобы и слезы, перемещающиеся из сцены в сцену меня не увлекли.

Хотя конкретно в "Трех сестрах" мне очень нравится атмосфера дачной жизни начала XX века. Как-то это все так неспешно, на веранде, с самоваром и вареньицем в розетках, красота. Но вот персонажи - это что-то. Три сестры, якобы спешащие жить, в Москву, в Москву, да только не действующие никак... Кошмарная Наташа, сначала стесняющаяся своего пояса, а потом вовсю распоясавшаяся... Брат и муж Прозоровых, тряпочная тряпка!

И единственная занятная мысль, которая встретится мне позже и в другой пьесе Чехова ("Дядя Ваня"), о том, как будут жить потомки через 100-200 лет, а будет ли им казаться такой стиль жизни атавизмом, а как они будут чередовать работу-отдых...