Цитаты из книги Щиголь

стр. 694-695

И мы побрели по узким улочкам, по промозглым аллейкам, куда не протиснется никакая машина, мимо бурых магазинчиков с запотевшими витринами, где были выставлены старые литографии и покрытый пылью фарфор. Пешеходный мостик через канал: коричневая вода, одинокая коричневая утка. Качается на воде пластиковый стаканчик. Ветер был резким, сырым, покалывал изморосью, и пространство вокруг казалось тесным, промозглым.

стр. 518

Чувство было такое, будто у меня вся кровь схлынула в ноги. А кругом – звон приборов, смех, отскакивают эхом голоса от плиток на стенах.

стр. 513

Последовало выжидательное, по ощущениям - бесконечное, молчание, кaк будто мы зачитывали реплики по сценарию и он уверенно ждал, что я вот-вот договорю свою, a я думал, кaк бы (...) его отвадить...

стр. 502

Когда я вышел, уже ближе к полуночи, дождь перестал, стеклянно блестели мокрые улицы, и ночной швейцар Кеннет (все те же опухшие веки, перегар от виски, в талии раздался, а так — без перемен) дежурил у двери.

стр. 104

– Главное – помни, – говорил прикрепленный ко мне психолог Дейв, – что бы ни случилось, пропасть тебе не дадут.

Дейву был тридцатник или около, он одевался во все черное, носил стильные очки и вечно выглядел так, будто пришел прямиком с поэтических чтений в каком-нибудь церковном подвале.

стр. 89 <миссис Бабур>

(Голос у неё, как и у Энди, был невыразительный и бесконечно далёкий - даже когда она стояла к тебе вплотную, казалось, что сигнал идёт с Альфа Центавра.)

стр. 14 <Тео про свою мать> ...она (...) вся была лощёная, нервная, тонкая, будто скаковая лошадь.

Когда он напивался, то волочил ноги с узнаваемой диссонансной дробью - я звал это "поступью Франкенштейна": шаги были грозными, тяжелыми, паузы между ними - до абсурдного долгими.

Мы поживем-поживем, поволнуемся немного, а потом умираем и гнием в земле, как мусор.

Почему, – он потряс испорченным ботинком, – почему я все равно покупаю эти модные итальянские кожаные туфли, если они у меня за неделю разваливаются? А помнишь мои старые боты-чукки? Как удобно в них было сматываться по-быстрому! Из окон прыгать! Годами им сносу не было! И насрать мне, что они с костюмом не сочетаются. Куплю теперь себе такие вот ботинки и буду всю жизнь только в них ходить

Но уж точно я бы меньше боялся смерти (не только своей смерти, но и смерти Велти, смерти Энди, Смерти – в целом), если б знал, что у дверей нас встретит кто-то знакомый..

..в Нидерландах ты по закону обязан все время носить при себе удостоверение личности. Могут иногда попросить документы, не покажешь – штраф. Прикинь – это в Амстердаме-то? Какое-то, блин, полицейское государство. Не поверишь ведь. Чтобы здесь? Я б никогда не поверил. Ни в жизни.

..она умела слушать, от ее внимания дух захватывало – казалось, что меня в жизни никто так внимательно не слушал;

..я был до того умственно измочален, что думать было некогда. У стыда, что терзал меня, не было ясной причины, и от этого он делался еще пагубнее: я не понимал, отчего я чувствую себя таким замаранным, бесполезным, плохим – да только чувствовал, и стоило мне поднять голову от книг, как меня так и захлестывало со всех сторон потоками слизи.

Как может такая тупорылая нация быть такой богатой и такой высокомерной?

«…Помнишь, что говорил Пикассо? “Плохие художники копируют, хорошие – крадут”. Но когда речь идет о великом шедевре, тебя всякий раз потряхивает, как током от оголенного провода. И неважно, сколько раз ты хватаешься за этот провод, неважно, сколько там еще человек хватались за него до тебя. Провод-то один и тот же. Свисает из высших сфер. И разряд в нем все тот же.»

Ее родители – рассказы о которых я обожал слушать и которые совсем нечестно умерли до того, как я успел с ними познакомиться – были милейшими людьми.

Барбуры были не той семьей, которую можно отблагодарить за гостеприимство, посидев с малышней или помыв посуду.