Цитаты из книги Щиголь

Везде есть скрытый смысл, мы – часть большой игры. Но взглянешь так попристальнее на эту его идею о скрытых смыслах и наткнёшься на такую чёрную пустоту, что она навеки сотрёт всё, что ты когда-либо считал или называл светом.

Но я уже присягнул на верность другим. И вкус поцелуя Пиппы — горьковато-сладкий, странный — так и оставался со мной до самого дома, пока я, сонно покачиваясь, плыл обратно в автобусе, тая от печали и прелести, от лучистой боли, что приподнимала меня над сквозняковым городом, словно воздушный змей: голова в тучах, сердце в небесах.

Що якщо наша поганість і наші помилки - це якраз те, що формує нашу долю і приводить нас до добра? Що як дехто з нас з іншою дорогою дійти туди не може?

Жизнь имеет тенденцию рушить все планы.

Зачем вообще тревожиться — да хоть из-за чего? Разве мы, разумные существа, не пришли на эту землю, чтобы быть счастливыми — в краткий, отведенный нам срок?

Людям, с их зависимостью от законов биологии, пощады тут ждать не стоит: мы поживём-поживём, поволнуемся немного, а потом умираем и гниём в земле, как мусор.

Потому что плохо называть себя верующим, если не соблюдаешь принципов веры. Это неуважение...

Зато он был очень самостоятельным. Он бодро собирался в школу по утрам, добирался до нее своим ходом, сам подписывал табели и сам же воровал в магазинах еду и школьные принадлежности.

Когда тоскуешь по дому - просто взгляни на небо. Потому что, куда бы ты не поехал, луна везде одна и та же

Знаешь, так бывает — хочется лежать, не шевелиться, пялиться на часы и считать удары сердца? Только лечь-то негде. И часов нету.

...стоило ей только упомянуть о прочитанной книге, и я жадно за нее принимался, чтобы пролезть в ее мысли, словно бы сделаться телепатом.

Самое важное — особо не раздумывать. Важнее всего было не растерять энергию сна, которая просочилась в мою явь.

Добро не завжди є наслідком добрих учинків, а погані вчинки не завжди є наслідком зла. Навіть люди мудрі й добрі не можуть передбачити, до чого призведуть їхні дії.

...взъерошенные, словно рыжий георгин, волосы.

– И мэр будет, – сказал Хоби. – И оба сенатора. И Альберт, князь Монако, верно ведь? – Князя Альберта они пригласили. Очень сомневаюсь, что он придет. – А, ну тогда соберемся узким кругом. По-семейному.

Мы дошли до развилки в коридоре, где мне надо было сворачивать на алгебру, а Борису – на политическое устройство Америки – сущее для него наказание. Курс был обязательный, легкий даже по расслабленным стандартам нашей школы, но объяснять Борису про Билль о правах или разницу между конституционно закрепленными и подразумеваемыми полномочиями Конгресса США было все равно, что объяснять миссис Барбур – как я однажды попытался, – что такое сервер.