Зангези

Стихи Хлебникова – это натурально творчество душевнобольных. Это не оценочное суждение, а просто нейтральная констатация факта. Впрочем, трудно ожидать чего-то другого от председателя земного шара, носившего свои рукописи в наволочке. Опять же, заумь – это то, что по ту сторону ума, а чтобы выйти за пределы ума, надо его лишиться. «Зангези» – это и есть такой трансцендентальный трип, в котором автор, крылышкуя золотописьмом тончайших жил, закапывается в первобытные, доисторические языковые пласты – все эти бобэоби и прочие бабу бы. А выкапывать оттуда эту вещь в себе – занятие очень сильно на любителя.

«Зангези» — поздний футуристический (в смысле, «будетлянский») текст опубликованный на деньги самого Хлебникова. Это скорее собранный из случайных лоскутов текста перфоманс-манифест, чем законченное произведение, и сегодня эту работу, как и все творчество Хлебникова, очень сложно рассматривать без исторического контекста перемен происходящих в литературе и мире. Там, где более традиционная литература формулирует персонажей и их место действия, Велимир Хлебников озвучивает свои правила игры; так, сверхповесть «Зангези» это колода «плоскостей», подобных набору карт Таро — и, понимай как хочешь, а первая плоскость начинается так:

«П е н о ч к а, с самой вершины ели, надувая серебрянное горлышко пить пэттвичан! Пить Пэт твичан! Пить Пэттвичан! О в с я н о ч к а — спокойная на вершине орешника: кри-ти-ти-ти-ти-к. — цы-цы-цы-сссыы. Д у б р о в н и к. Вьер-вьор виру сьек-сьек-сьек! Вэр-вэр виру сек-сек-сек»

Хлебниковед Константин Кедров комментируя этот фрагмент спустя почти сто лет после первой публикации книги (кажется, неиронично) говорит что «…наша неподготовленность к Хлебникову еще и сегодня очень сильно ощутима» и «нам еще предстоит разгадать смысл этой плоскости».

«Ты нищих лопоть Обращаешь в народный ропот, Лапты из лыка Заменишь ропотом рыка! Эр, ты — пар, ты гонишь поезда Цепочкой цуга крови чечевиц По жилам северной Сибири Или дворцы ведешь волнами. Расцвет дорог живет тобою, как подсолнух. Но Эль настало — Эр упало. Народ плывет на лодке лени, И порох боевой он заменяет плахой, А бурю — булкой.»

Кажется, что как самостоятельное произведение «Зангези» сегодня просто не работает и читать его можно только как финальный аккорд истории о Викторе Владимировиче Хлебникове, человеке безумно-бешенной энергии и тонкой душевной организации. Так, например, не зная что Велимир очень серьезно увлекался нумерологией (из письма брату Александру Хлебникову: «Я усердно занимаюсь числами и нашёл довольно много закономерностей»… осенью поэт послал министру А. А. Нарышкину письмо, озаглавленное «Очерк значения чисел и о способах предвидения будущего») очень сложно поместить в хоть какой-то контекст начало четвертой плоскости:

«10⁵ + 10⁴ + 11⁵ = 742 года 34 дня. Читайте, глаза, закон гибели царств. Вот уравнение: X = k + n (10⁵ + 10⁴ + 11⁵) - (10²-(2n-1)11) дней.»

По воспоминаниям современников болезненного вида Хлебников иногда возникал в кругу поэтов в обнимку со своей наволочкой. В ней — вперемешку стихи, черновики, чистовики, нумерологические формулы собственного изобретения. На ней же он спал. При необходимости что-нибудь продекламировать мог достать первый попавшийся клочок и пренебрежительно читать, пока не обрывал себя же словами «ну и так далее там».

Такой пренебрежительный подход к любой форме и структурности, вера в ценность каждой своей строчки (будь она даже набором случайных звуков вымышленных слов), винегрет нумерологии, каббалы, эзотерики — вот и весь рецепт «Зангези»:

«Плоскости, прямые площади, удары точек, божественный круг, угол падения, пучок лучей прочь из точки и в нее — вот тайные глыбы языка. Поскоблите язык — и вы увидите пространство и его шкуру.»

Как исторический документ и пособие по тому как не надо «бросать Пушкина, Достоевского, Толстого и проч. и проч. с Парохода Современности» — 3 из 5. Как литература «Зангези» это «нет-единица».