Раритет
Delavan
- 7 книг

Ваша оценка
Ваша оценка
Первый по времени написания рассказ цикла.
Азимов встречается с Джорджем, у Джорджа демон-исполнитель желаний двух сантиметров роста.
В данном рассказе демон без подвоха выполнил желание друга Джорджа. Вот только желание было продиктовано местью неверной любовнице.
Ей просто на один концерт дали идеальный голос. После концерта не только она перестала петь, но и остальным слушателям любая другая музыка стала казаться какофонией.
Здесь автор тяжеловесно юморит на тему супружеской неверности, моральных устоях и формах любовницы. Мне кажется, что уже в 1982-м году это было некоторым моветоном.
Рассказу самое место в антологии музыкальной фантастики "Интегральное скерцо". Там был похожий сюжет о потере возможности слушать музыку после одного необычного концерта.
Вынося за скобки "юмор" Азимова, имеем остроумный рассказ о изящной мести.
7(ХОРОШО)

Сюжетно первый рассказ про Джорджа и его карманного демона Азазела.
Азимов в цикле рассказов "Азазел" открывается с неожиданной стороны юмориста и мастера парадоксальных зарисовок в жанре "помощь от нечистой силы".
Все рассказы состоят из встречи автора с Джорджем и рассказываемой этим самым Джорджем истории о том, как Азазел выполнил очередное желание и всё опять пошло не так.
В данном рассказе Азазел даёт баскетболисту, парню племянницы Джорджа, сверхъестественное мастерство забрасывать мяч в корзину. Но с одним нюансом.
Про юмор Азимова. Это нечто странное. Как будто тот самый демон, ничего не понимающий в нашем мире, пытается шутить.
В рассказе высмеивается меркантильность девушки, несговорчивость средневековых дам, есть попытка покаламбурить с фамилиями. То, что баскетболист ушел из спорта, стал каким-то там учёным-физиком и претендует на Нобелевку, преподносится, как жуткий карьерный провал.
Неожиданно, компактно, старомодно, но при этом талантливо.
7(ХОРОШО)

Азимов - это же глыба... Правила робототехники и неизведанное будущее - кто из любителей фантастики не зачитывался его книгами? А вот с его рассказами знакома не была и в данный момент сомневаюсь, что хочется это знакомство продолжать.
Чувствуешь себя буквально неловко, когда признанный мэтр совершенно явственно "играет в тени". Специально искала информацию о времени прихода в большую литературу Гарри Гаррисона и Айзека Азимова, и оказалось, что таки да - примерно одновременно. И обуявшее меня ощущение, что веселье Стальной Крысы не давало покоя Азимову, кажется совсем убедительным. Далее предположение - только предположение! - что, не желая всё же быть похожим на современника, Азимов обратился к испытанной классике:
Не напоминает правила треста "Питерс, Такер и Сатана" от великого О.Генри?
А что касается сюжета, о нём говорить даже не буду: аннотация к рассказу буквально его пересказала...

Его взор невольно отклонился в сторону на хрупкие формы молодой блондинки, идущей по проходу в нашу сторону. Она взглянула на него так же, как и он на нее, и по ее телу прошла дрожь.
– Простите, - застенчиво произнесла она, и голос звучал, как трель флейты, мы не могли недавно видеться в турецких банях?
Не успела она договорить, как за нами послышалась твердая поступь, и в разговор ворвался грозный баритон:
– Лапонька Теофил, эта потаскуха к тебе пристает?
Владычица души Теофила, наморщив лоб до глубокой борозды, сверлила девушку взглядом, и та задрожала в нескрываемом ужасе.
Я быстро встал между дамами (это был страшный риск, но никогда не знал я страха). Я сказал:
– Мадам, это дитя - моя племянница. Она заметила меня издали и бросилась ко мне поцеловать в щечку. То, что при этом она двигалась в направлении вашего дорогого Теофила, было полнейшей, хотя и неизбежной, случайностью.
Я огорчился, когда на лице возлюбленной Теофила проявилась та уродующая печать подозрительности, на которую я обратил внимание еще при нашей первой встрече.
– А ты не врешь? - спросила она, и в ее голосе недоставало человеколюбия, которое мне так хотелось бы услышать. - Ладно, чтоб я вас тут не видела.

Он подошел к моему столу, прихватив с собой свой бокал, и уселся без всякого там "с вашего разрешения". Я по натуре человек вежливый, так что я приветствовал его чем-то вроде хрюканья и уставился прямо на него, что он воспринял абсолютно спокойно. У него были волосы песочного цвета, спадающие по обеим сторонам черепа, белесые глаза и бледная физиономия им под цвет и еще - взгляд фанатика, хотя в тот момент я этого, признаюсь, не заметил.
– Меня зовут Ганнибал Уэст, - заявил он,

Азазел ответил, что может это устроить на три часа, а когда я передал ответ Мортенсону, тот сказал, что это будет великолепно. Мы выбрали тот вечер, в который она должна была петь Баха, или Генделя, или кого-то из этих старых композиторов и где ей полагалось долгое впечатляющее соло.
Мортенсон тем вечером направился в церковь, а я, конечно, пошел с ним. Я чувствовал себя ответственным за то, что должно было произойти, и хотел как следует понаблюдать за ситуацией.
Мортенсон мрачно заявил:
– Я был на репетициях. Она пела, как всегда - как будто у нее есть хвост и кто-то на него все время наступает.
Раньше он описывал ее голос несколько иначе. Музыка сфер, говаривал он при случае, и самых горних сфер. Правда, она его бросила, а это иногда приводит к смене критериев.
Я строго посмотрел на него:
– Так не отзываются о женщине, которой собираются поднести столь бесценный дар.
– Не говорите ерунды. Я действительно хочу, чтобы ее голос стал совершенным. Воистину совершенным. И теперь, когда с моих глаз спала пелена влюбленности, я понимаю - ей есть куда расти, и долго. Как вы думаете, ваш дух даст ей этот голос?