Цитаты из книги THE SKY IS EVERYWHERE

– Это моя самая любимая книга, – поясняю я. – Использую ее вместо пустышки. Читала двадцать три раза. Бабушка вечно кладет ее в мой ланч.
– «Грозовой перевал»? Двадцать три раза? Это же самая грустная книга в мире. Как ты еще не свихнулась?
– Вообще-то, если ты заметил, я обедаю на дереве.
– И то верно.

– Ленни, это ошибочное мнение. Небо находится везде, оно начинается у твоих ног.

Дойдя до тропинки, я пускаюсь бежать. Я стараюсь обогнать боль в сердце, которая следует за мной по пятам.

Горе – это дом, в котором стулья забыли, как не разваливаться под нами, зеркала – как отражать нас, стены – как защищать нас. Горе – это дом, который исчезает всякий раз, когда в дверь стучат, когда звенит звонок. Дом, который взлетает в воздух от малейшего ветерка, который зарывается глубоко в землю, когда все спят. Горе – это дом, где никто тебя не защитит. Где младшая сестра станет старше, чем старшая. Где двери больше не впускают и не выпускают.

...потеряться проще простого,если не хочешь,чтобы тебя нашли

Ревность терзает меня, как бешеный пес. Но это еще не самое худшее, и даже раскаяние – не самое худшее. Самое ужасное – что я постоянно вспоминаю тот день на лесной постели. Какой беззащитной я себя чувствовала и как мне это нравилось. Как хорошо было быть собой и быть вместе с ним. Чувствовала ли я когда-нибудь такую близость? Хоть с кем-нибудь?

Помнишь, что случилось, когда мы поцеловались? В нас летели пригоршни, целые пригоршни света. С неба спустилась веревка. Как во рту вообще помещаются слово «любовь», слово «жизнь»?

А вот с чем я не могу свыкнуться, так это с мыслью, что, несмотря на всю мою глубокую любовь к нему, он никогда меня не простит. Как привыкнуть к тому, что никто больше не назовет меня Джоном Ленноном? И не заставит поверить, что небо начинается у моих ног? И не будет вести себя как последний придурок, чтобы я сказала quel dork? Как привыкнуть к отсутствию мальчика, который превращал меня в сияние?

Я стираю пение сирен со своих губ. Мне тошно от себя. Я не попросила у него прощения, ничего не объяснила, не сказала, что он – самое потрясающее, что случилось со мной в жизни, что я люблю его, только его и никого больше. Вместо этого я сказала, что у него есть ноги. Ноги.

Только что я поняла одну невероятную вещь. Вот оно! То, из-за чего раздувают всю эту шумиху. То, о чем «Грозовой перевал». Все это – то самое чувство, которое охватывает меня, когда мы с Джо не можем оторвать друг от друга губ. Разве я знала, что нахожусь всего в одном поцелуе от Кэти, Джульетты, Элизабет Беннет и леди Чаттерлей?!

раз ты знаешь, что самое страшное может случиться в любой момент, ты ведь знаешь и другое: что самое прекрасное тоже может случиться когда угодно

«Ее больше нет, а мир продолжает размеренно существовать»

Любовь – заразная болезнь, это всем известно, Горошинка.

– Помни, – предупреждаю я дядю, – тебе запрещается просить чьей-либо руки, пока ты не пробудешь с этим человеком вместе целый год. Таковы правила после твоего последнего развода. – Я протягиваю руку и для пущего эффекта дергаю его за усы. – Пятого развода.
– Хорошо, хорошо, – машет рукой он. – Но если бы ты знала, как я скучаю по предложениям руки и сердца! Нет ничего романтичнее в мире. Советую и тебе попробовать хоть разок, Ленни. Словно с парашютом прыгаешь.

Мне хочется швырнуть в Бога каким-нибудь зданием.

Мальчик, который должен меня целовать, ведет себя по-братски, а тот, кто должен быть мне братом, целует. Фигня какая-то.

Я не могу поделиться. Для этого нужно было бы изобрести новый язык: язык падения, движения тектонических плит, глубокой всепоглощающей тьмы.

Бейли будет умирать столько же, сколько я буду жить. Горе живет вечно. Оно не уходит, а становится частью тебя, шаг за шагом, вдох за вдохом. Я никогда не перестану горевать о Бейли, потому что никогда не перестану ее любить.
Так уж устроена жизнь. Любовь и скорбь неразделимы, нельзя испытать одно без другого. Все, что я могу, – это любить ее и любить мир и подражать ей, проживая свою жизнь отважно, радостно и вдохновенно.

Потому что бабуля права: нет единой правды, а есть целый набор разных историй, которые все происходят одновременно. У нас в головах, у нас в сердцах, и все они сталкиваются и перемешиваются. Прекрасный, громкозвучный бардак.