Le Silence De La Mer

"Молчание моря" - великолепный, очень щемящий сердце французский мини-роман.

Автор на столько тонко пишет, ... нет не пишет, а словно легким перышком на бумаге описывает очень тяжелый период жизни героев, в который они невольно попали....

На протяжении всего чтения книги не покидало реальное чувство магнетизма между главными героями. Ты понимаешь, что они не смогут быть вместе... И от этого становится безумно грустно.

Но в тоже время понимаешь, что автор описывает, как зарождается истинная любовь не на уровне телесных желаний (страсть), а на духовном высоком уровне...

Любовь, проявляющаяся на уровне души, часто описывается как глубокая, всеобъемлющая и преобразующая.

Никаких касаний, ничего - только разговоры, книги, музыка и взгляды, мысли.....

Комок в горле, тоска, грусть и слезы...

P.s. настоятельно рекомендую к просмотру прекрасную экранизацию данного произведения - одноименный бельгийско-французский фильм. Картина была снята в 2004 году режиссёром Пьером Бутроном. Этот фильм был награждён на кинофестивале в Сен-Тропе в 2004 году и получил три награды: Лучший телевизионный фильм Лучшая актриса (Жюли Деларм) Лучшая музыка (Анжелик и Жан-Клод Нахонова).

„Влюбиться можно в красоту, но полюбить – лишь только душу!“ Уильям Шекспир

Экранизировано в 1949 году, римейк снят в 2004 году

Представьте – навстречу едет паровоз. Хотя нет, устарело. Танк. БТР. Здоровая такая махина из стали. Бежать нельзя, потому что вы попались. Драться нельзя, потому что расплющит. И танк, между прочим, живой. Думающий. Разумный. Но злой и желающий вас превратить в плоский блинчик. Доезжает он до вас и говорит ласково: «Привет. А давайте познакомимся? Меня зовут В. Я фашистский офицер, но я правда хороший, люблю вашу культуру, люблю поэзию, прозу, музыку… А, вы послушайте, я же и сам музыку пишу. Да-да. И я вежливый, интеллигентный, нежный, любящий. Вы только скажите «привет». Только скажите…» Разрыв шаблона? А то. Вот у героев рассказа Веркор тоже такое приключилось. К ним подселили красивого и обаятельного жильца. Деваться некуда – убьют и все равно заселятся, так что терпеть и молчать. Молчание, если кто-то не в курсе – идеальная защита раздавленных. Когда уже совсем все – молчи. Каждый день офицер В. приходит со службы, надевает домашние тапки и начинает растекаться мыслью по древу, какой он хороший и милый, как прекрасно будет, когда завоеванная Франция поймет, как была неправа, облобызается с Германией и заживут все в браке долго и счастливо… И ведь самое главное – он искренне в это верит. Всей душой верит. (А за окном Сопротивление вешают, мирных граждан сгоняют гуртами в лагеря, всякое прочее…) Старик и девушка молчат. Даже вида не подают, что заметили эту тлю. А тля пищит и не сдается. Не сдается и пищит. И в глазах столько фанатического блеска и счастья от того, что «Дойчланд» наконец-то, после позорной Первой мировой, после экономического кризиса, после всего навоза и суеты - «убер аллес». Вот не говорите никогда, что капля не точит камень. Точит. А люди не камни. Люди хоть и не говорят, но слушают. И поддаются похвалам, а тем более лести. Даже не столько похвалы и лесть, сколько вот это – вера в свою правоту. И когда у самого В. происходит разрыв шаблона, и он осознает, что уверовал-то не в тех, и молился-то не так, то… Не припомню в литературе героя-фашиста, которого по-человечески жалко. Вот правда, жалко. У Ремарка или Берджесса, кажется, попадались похожие характерные идеалисты «с той стороны», чья простота поистине хуже воровства. Восточный фронт заплатит по счетам. А взгляд девушки из завоеванной страны скрасит смерть. Может быть. Красивый рассказ, от которого на душе неспокойно. Я бы посоветовала его читать ура-патриотам нашей страны, но боюсь, зря воздух сотрясу. Поэтому просто – рекомендую всем.

Он стоял перед книжными полками. Его пальцы с легкой лаской скользили по переплетам. - ...Бальзак, Баррес, Бодлер, Бомарше, Буало, Бюффон... Шатобриан, Корнель, Декарт, Фенелон, Флобер... Лафонтен, Франс, Готье, Гюго... Какая армия! - сказал он, усмехнувшись, и покачал головой. - А ведь есть еще Мольер, Рабле, Расин, Паскаль, Стендаль, Вольтер, Монтень и все остальные... - Он медленно водил рукой по переплетам и время от времени издавал легкое восклицание, видимо, когда встречал неожиданное имя. - У англичан, - продолжал он, - есть Шекспир, у итальянцев - Данте, у испанцев - Сервантес, у нас, конечно, есть Гете. Остальных нужно искать в памяти. А у французов? Кто первый приходит на ум? Мольер? Расин? Гюго? Вольтер? Рабле? Кто еще? Они теснятся, подобно толпе у входа в театр, - не знаешь, кого впустить первым.

Упоминание об этой книге встретила два раза - В замечательном эссе "Что такое литература" Сартра и в Лучшие книги XX века. Последняя опись перед распродажей Бегбедера.

Да, еще был очень неплохой фильм по книге. Смотрела его очень давно, но помню, что понравился.

Сартр приводил этот роман, как пример литературы, темы которой интересны только очень ограниченное время. Речь идет о самом первом периоде немецкой оккупации Франции, когда еще не дошло до зверств и к немцу-постояльцу во французской семье можно было относиться более ли менее как к человеку.

Они молчали, дочь и отец. Впитав всю мудрость вековой культуры Франции, они выбрали молчание. А он так жаждал простого человеческого общения, и напомнил мне героев любимого Белля.

Молчание моря - такое даже ведь не бывает, море все равно шумит почти всегда, но вот здесь случилось. И прекрасный символизм этой вещи отнюдь не периодичен, как мне кажется, а очень даже интересен и сейчас.

Красивый короткий роман. Прекрасно передано эмоциональное напряжение от начала и до конца истории.

Можно спорить о важности этой вещи и о правильности ее пребывания в списке 100 лучших романов 20 века, но она однозначно хороша.