Волшебный дневник

Как правило, в письменных посланиях люди не улавливают нужный «тон» или, улавливая некий «тон», совершенно неправильно понимают смысл невинных фраз.

Полагаю, многие бывают в книжных магазинах, заранее не предполагая, какие книги собираются купить. А книги стоят на полках и чудесным образом поджидают своих будущих хозяев. У каждого человека своя книга. Словно книги загодя знают, в чью жизнь им предстоит войти, как им угадать своего человека, как преподать ему урок, как заставить его улыбнуться, причём как раз тогда, когда это необходимо.

Говорят,когда видишь во сне любимого человека,который уже умер,то он как будто живой,будто в самом деле находится в твоем сне и подает тебе знак,ну вроде бы обнимает тебя. Суть в том,что сны-завуалированная связь между здесь и там,как в комнате свиданий в тюрьме. Оба они в комнате,но по разные стороны и на самом деле в разных мирах.

«Любое событие может стать ключом от запертого ящика в голове все-обо-всем-знающего человека, чтобы он с любопытством воспринял неведомое и распрощался с практицизмом и прямолинейностью».

Полагаю, легче найти выход, когда знаешь все слагаемые происходящего. Когда же застреваешь посредине и вокруг множество тупиков, которые никуда не ведут, очень трудно все расставить по полочкам.

если так много людей нуждается в одном человеке, может быть, как раз все наоборот, и это она нуждается в них

Спасибо, что прочитали мою историю. Завтра я напишу ещё что-нибудь.

Тяготы, оставшиеся позади, помогли мне выявить лучшую часть моей души.

У любого человека есть некое пространство в самой глубине его существа, где находится кнопка саморазрушения, и это пространство не стремится обнаружить себя.

Чтобы облегчить людям расставание я заставляю их ненавидеть себя. Мне не приходило в голову, что эти люди надолго сохраняют в памяти мои выкрутасы испорченного ребенка и тем более саркастические выпады.

Наверное, одиноким людям свойственно к чему-то прижиматься, чтобы забыть о своем одиночестве.

Если сравнивать с моей прежней жизнью, то тогда возможностей у меня было, несомненно, больше. Словно безрассудный любовник, жизнь предлагала мне луну и звезды, хотя не могла мне их предоставить. А я, как дура, верила. Привыкла думать, будто лучше брать больше, чем меньше. Теперь же мне кажется, что если не было предназначено "больше", то надо брать свое, а остальное пусть подождет.

— Мы тебе очень рады. Хочешь еще чего-нибудь?— Свой дом, свою жизнь…

«Настоящая победа». Терпеть не могу такие ужасные слова. Победа или есть, или ее нет. Как «тяжелая потеря», «горячее солнце» или «совсем мертвый».

Я протянула ему книгу, и наши пальцы встретились, отчего я вздрогнула всем телом. Страницы книги были стянуты пряжкой, запертой на золотой замочек.— Какого черта?.. — произнес Маркус, пытаясь отпереть книгу и гримасничая так, что я не могла сдержать улыбку. — Надо же было тебе выбрать единственную книгу, у которой нет автора, нет заглавия, зато есть замок.

— К черту! - внезапно сказал он, словно ему все это надоело, словно он рассердился, и, притянув к себе, он обнял меня правой рукой за плечи, по — прежнему глядя прямо вперед, левая рука на руле. Я помню, он вёл машину еще быстрее, чем раньше. — Ты, верно, годишься мне в дочери по годам, и я не знаю, как себя с тобой вести.

Вряд ли человек, который на редкость мало говорит, может быть на столько прост, насколько это кажется окружающим. Кое - чего набираешься, пока молишь, потому что, когда молчишь, много думаешь, а уж дядя - то наверняка много чего передумал.

Горе, всем заключенными в нем чувствами, придавливает несчастного к земле.

Ничего есть ничего. Но в нем почти всегда кроется нечто.

Нельзя потерять дочь, разве не так? Дочь всегда остается дочерью, даже если она живет в другом месте. А вот жену потерять проще некуда. Ей может стать скучно, и она сбежит.