The Finkler Question

Несмотря на сказанное в аннотации, в этой книге как раз нет ничего «откровенно юмористического». Трудно найти логику в заявлении Букеровского жюри, присудившего премию «Вопросу Финклера», при этом обозвав его комедией. Может быть, дальше десятка страниц читать не стали? Но как тогда смогли определить, что книга достойна премии? (А она достойна)
Ну, будем считать, повезло.

Просто я хотела предупредить тех, кто ищет «откровенно юмористического» - что это немного не тот случай. Здесь автор использует иронию (в основном ее) как лекарство от пафоса и излишней серьезности, нарочно снижает «цену вопроса», изображая трагедию средствами «низкого жанра». И во многом это – юмор висельника, который смеется, чтобы не заплакать или чтобы сохранить остатки гордости с петлей на шее, пытаясь выглядеть перед публикой «крепким парнем», «бравым молодцом».
Возможно, автор просто поостерегся писать «серьезно о серьезном», застенчиво полагая, что эта тема не будет интересна многим. И, следовательно, книгу не ждет коммерческий успех.
Как бы там ни было, с «Букером» идея сработала.
Ну, и с простыми смертными тоже :-)

Итак, «Вопрос Финклера» = «еврейский вопрос», ибо «финклер» в устах главного героя значит «еврей»; это объясняется уже на первых страницах. Таким образом, автор выставил тему романа в название – как предупредительный знак для тех, кого раздражает эта тема. (Заметьте, он даже для обложки сфотографировался, со своим типично «нерусским» лицом – я думаю, с той же целью.)
Определенно, книга не понравится тем, кто имеет пунктик насчет еврейства, семитизма, сионизма и Израиля. Но кто им доктор?..
Остальным же – велкам! Как говорится, получите удовольствие.

Эта книга - о евреях. О том, что думают евреи о неевреях. О том, что неевреи думают о евреях. О том, что евреи думают, что о них думают неевреи. О том, что неевреи думают, что о них думают евреи. О том, что неевреи думают, что евреи думают о самих себе. О политике, о любви и дискриминации, о прощении и ненависти, об отсутствии справедливости, исторической или какой бы то ни было, о сложности мирового устройства и терпимости, которая нужна, чтобы жить рядом с другими.
Но больше всего – о субъективности, о шаблонности мнений, о том, насколько многообразна и непредсказуема жизнь и как она не соответствует тому, что мы привыкли считать правильным, избавляя себя от нужды видеть и думать самостоятельно.
Автор не идеализирует ни одну из сторон, он местами подсмеивается над ними, а в другой раз сострадает. Даже соболезнует, ибо есть чему. У него большое сердце «еврейской мамы», как мне кажется. По крайней мере, в этой книге. Потому что кто, как не мама, может так бережно коснуться наших страхов и тайных грехов, а потом пожалеть... и попытаться исправить ошибки…
Разве что Бог, который может называться разными именами, но по сути – один и тот же.
Ну вот…

Перед вами «энциклопедия еврейской жизни» во всей красе! В трагикомическом романе Говарда Джейкобсона мастерски слеплены в едином художественном целом как набивающие оскомину «стереотипы о евреях», так и сложные психологические черты и детали жизни и быта самого загадочного и неоднозначного народа на Земле. Конечно, нашлось место общечеловеческим ценностям и мотивам, интересующим всех вне зависимости от национальности или веры.

Глазами невозможного Джулиана Треслава, смешного и раздражающего, временами умного, а временами искрометно бестолкового, показана жизнь его и его двоих друзей-евреев, по мнению героя, прежде всего объединенных национальной общностью. И дотошный, подчас мучающий самого себя заводящими в тупик умозаключениями, Треслав упорно пытается понять загадку еврейского народа, решить «вопрос Финклера», который назван так по имени его ближайшего друга, отношения с которым строятся по принципу «дружба-соперничество» (как и почти все отношения Джулиана в жизни). Главные события и логические связи реальной жизни переживают удивительные метаморфозы в голове главного героя и комически возвращаются обратно в действительность. И проследить, а уж тем более оценить, эту последовательность изменений под силу далеко не каждому, с кем он встречается!

Некоторая безжалостность, бескомпромиссность в комплекте с теплотой и нескрываемым удивлением автора по отношению к своим героям и делают этот роман поистине смешным и печальным одновременно. Остроумие языка, сочетание мудрости и абсурда – вот, что приковывает внимание и не отпускает до последней страницы. Человеческие потери и боль соседствуют с комическими передрягами и поворотами судьбы, трагедия на каждой странице скрывается под маской смеха. Сам Треслав, пожалуй, явление обыкновенное для современной жизни, полной идей, вещей и чужих мнений – запутавшийся в себе, но неуклонно намеренный разобраться человек, обвиняющий во всех своих проблемах кого угодно, только не себя, и никак не добирающийся до мысли, что то, как видит он себя сам, значительно отличается от взгляда окружающих на него.

Самоопределение во внешней жизни и тягостные поиски внутреннего «я» героя проходят на фоне трагедии его двух друзей – бывшего одноклассника Финклера и бывшего учителя престарелого Либора, которые почти в одно время остались вдовцами. Вообще во многом эти два героя, несмотря на всю их общность, весьма разнополярны: различные взгляды на брак, отношение к еврейству и Израилю, детям, разница в возрасте, да и судьбы их совсем не похожи, что не мешает им находить успокоение в совместных беседах. Но… раздражает пытливый ум Джулиана, который к своим годам так и не добился ни личного счастья, ни особого статуса и даже работы нормальной не имеет. На жизнь он себе зарабатывает тем же, чем и пытается жить – представляется чужим двойником, при этом получается у него не слишком похоже.

Особенно притягательным, основательным и необходимым в такой ситуации становится появление Хепзибы, которая олицетворяет для Треслава все новое, чего прежде не хватало ему для счастья. (Ну как тут, господа и дамы, не вспомнить Илью Ильича Обломова? Удивительное сходство сюжетной линии и системы персонажей! Конечно, необходимо сделать поправку на разность эпох, но не отметить подобие этих произведений – а вследствие этого легкое ощущение вторичности – нельзя.) Вообще, несмотря на свою второстепенность, женские персонажи играют значительную роль в романе Джейкобсона, становясь отражением троицы главных персонажей, словно комбинация зеркал, демонстрирующая читателю все душевные хитросплетения героев.

Однако, как мне видится, Джейкобсон не ставил себе цели изобличать пороки или указывать не несовершенство своих героев, а только стремился показать в полноте своей их натуральность и естественность, удивить близостью их к нам самим и нашим знакомым, особенно к тем, кто верит в собственную исключительность и в решение своих проблем за счет усилий окружающих или по некоему стечению обстоятельств. И нужно отметить это у него получилось с завидным успехом. Как художник, Джейкобсон знает цену самой мелкой детали, иногда даже переигрывая с ее значимостью, заостряя излишнее на ней внимание. Жаль лишь, что многие приемы он откровенно заимствует у других авторов, чего, кстати, не скрывает.

На менее чем 400 страницах, автору удалось раскрыть с разных сторон множество крупных проблем и коснуться глобальных тем, волнующих не одно поколение читателей: самоидентификация личности, «еврейский вопрос» (который, по мнению части «критиканов», чрезмерно муссируется на каждой странице и строке), любовь и брак как единицы измерения отношений между полами, феномен мужской дружбы, конфликт нерадивых отцов и не более радивых детей – всего этого в «Вопросе Финклера» достаточно для самого искушенного чтеца с лихвой. Так что роман подходит для чтения широкому кругу читателей: приятным окажется и поверхностное прочтение в метро, так и глубокое исследование внутренних подтекстов, интертекстов и шнипертекстов – главное только не относиться ко всему слишком серьезно и не забывать про чувство юмора.

P.S. Специально не стал касаться «любимой темы» – финала произведения. Здесь он скорее очаровывает, чем разочаровывает, и автору необходимо обладать настоящей смелостью, чтобы вот так попрощаться со своими персонажами.

Джейкобсон сильно напомнил мне Шарпа с его Уиллом. Тот же непутёвый - не пришей кобыле хвост - герой, тот же брутальный, на грани фола (многие считают, что за гранью) юмор, те же в высшей степени нелепо-фантастические ситуации. Впрочем, по количеству еврейских шуток это, скорее, Троппер. К тому же, брутального юмора и у этого товарища хватает.
Джулиану Треслову категорически не везёт с женщинами. А ведь когда-то цыганка нагадала ему романтическую страсть. С работой ему тоже не везёт. Друзья у него - странные типы. Жизнь его перевалила за середину, а всё никак не начнёт его баловать. Скорее, наоборот. Дело дошло до того, что его обобрала женщина. Незнакомая женщина. Применив грубую физическую силу. А он даже не дал сдачи. Кошмар какой-то!
На самом деле, кошмар начинается, когда завязывается "серьёзное повествование". Философствование, так сказать. Потому что вся весёлость и резвость как-то мгновенно растворяются, а остаётся долгое-долгое занудство. Мелочи разрастаются до вселенской катастрофы. Каждый малюсенький эпизод растягивается на много страниц. Еврейский вопрос превращается в многолапого осьминога и подминает собой всё. В общем, автор начинает писать роман, заточенный под получение Букера. Чем дальше, тем больше он напоминает старческое брюзжание. Может, надо дожить лет до шестидесяти, чтоб оценить его достоинства?

Совершенно случайно наткнулась на книгу, тема которой - еврейство и нееврейство. Тема, далекая от меня и моего круга интересов, но роман написан живо, остроумно и элегантно. Именно подача материала отправила произведение в зеленую зону. Ну и некая познавательность.

В центре повествования - дружба трех мужчин, двух бывших одноклассников Треслава и Финклера, которым под пятьдесят, и их бывшего преподавателя Либора, которому под девяносто. Финклер и Либор - евреи, а Треслав - нет, но очень хотел бы им быть. Из троих мужчин он самый неудачливый, неуспешный и неуверенный, а вот был бы он евреем, всё в его жизни пошло бы по-другому. Был бы он евреем, карьера бы пошла в гору, женщину бы он встретил хорошую, и в душе не было бы этой ужасающей пустоты. Треслав смотрит на своих друзей евреев и жутко завидует осмысленности их существования. Почему-то ему кажется, что эта осмысленность обусловлена их национальностью, а не личными качествами. Успешность Либора и Финклера он экстраполирует на весь еврейский народ и решает к нему примазаться. Глупо и смешно, скажете вы? Возможно, но Треслав совершенно серьезно начинает искать свои еврейские корни, еврейские гены, влюбляется в еврейку, читает еврейских философов, учит идиш и ест кошерную пищу.

Все мы рабы своих стереотипов, и в моем представлении евреев отличает особая любовь к нытью и жалобам на жизнь. Что ж, в этом Треслав их переплюнул, большего нытика трудно вообразить. Он постоянно чувствует подвох, постоянно подозревает окружающих, причем самых близких, в том, что они над ним подсмеиваются, что не соответствует действительности. У Треслава большие проблемы с самоидентификацией, у него нет конкретной профессии, он не удался как муж и отец, у него были сложные отношения с родителями. Ему кажется, что если он назовет себя евреем, у него будет хоть какой-то якорь, он станет хоть кем-то. Разумный человек понимает, что еврейство - не панацея, равно как принадлежность к любой другой национальности. В общем, всю книгу я металась от сочувствия к Треславу до брезгливости к нему же. Интересно, что автор-еврей самым невыразительным своим персонажем делает нееврея. Совпадение? Не думаю.

Я не буду подробно разбирать тему стыда еврейского народа и тему Холокоста. Во-первых, я не чувствую себя достаточно компетентной. Во-вторых, есть вещи, которые нация должна решить внутри себя. Есть вещи в прошлом, которые определяют настоящее и будущее, но еще больше их определяет наше отношение к таким вещам. В любом случае, это была уникальная возможность погрузиться во внутренний мир целой нации и провести некие параллели. История - циклическая штука, а мы ничему не учимся.

Насколько я поняла, Говард Джейкобсон - автор одной темы, но пишет он настолько хорошо, что через какое-то время я бы почитала его еще.

• А прежде у тебя были поводы так думать?
• Нет...Хотя, пожалуй, да. Я был музыкальным ребенком. Я слушал оперы и хотел играть на скрипке.
• Само по себе это не признак еврейства. Вагнер тоже слушал оперы и хотел играть на скрипке. Гитлер любил оперы и хотел играть на скрипке. Когда Муссолини встречался с Гитлером в Альпах, они вместе сыграли Концерт для двух скрипок Баха. "А теперь займемся истреблением евреев", - сказал Гитлер, когда они закончили. Для того, чтобы любить музыку, не обязательно быть евреем.
• Это правда?
• Разумеется. Совсем не обязательно.
• Нет, я про Гитлера с Муссолини - это правда?
• Да какая разница, правда это или нет? С мертвого фашиста взятки гладки.

Часть вторая - удивленно-расстроенная.
Вторая часть романа окончательно и бесповоротно испортила положительное мнение о книге в целом. Я уже настолько настроилась на иронично-грустный фон первой части, и мне так все нравилось, что резкая перестройка в сторону многочисленных рассуждений и обожания около-еврейского быта разорвала шаблон в пух и прах (чтоб тебя, Хебзиба!). Новые действующие лица раздражали, старые потеряли все свое очарование и блеск. И вообще мне показалось, что такая хорошая на старте история зашла в суровый тупик.

Как итог - ах почему, почему, почему. Конечно, задаваться таким вопросом относительно такого специфичного романа не очень логично, но именно он мучал мое сознание в течение недели после прочтения. Говард Джейкобсон остается для меня на 50% человеком-загадкой, с которым, тем не менее, я бы с радостью покумекала за жизнь. "Вопрос Финклера" - история об одиночестве, одержимости, традициях и жесткой иронии на тему этих традиций, с перегибами туда и сюда. Чтение абсолютно не под каждое настроение и не на каждый день. Если вдруг решитесь - читать более чем небольшими порциями перед сном или после такового.

Моей коллеге книга показалась скучной, и я могу ее понять - на тонкий английский юмор надо настроить мозг, надо понимать особую иронию и то что юмор будет в каждом предложении, проблемы героев надуманными, а ситуации в которые они попадают - абсурдны до невозможности.

Один герой, по совету цыганки, теперь присматривается к женщинам, чье имя начинается на "J", даже когда одна незнакомка его ограбила, второй думает о своей покойной жене и о том, что таких как Джейн Расселл сейчас не найдешь, третий просто философ (люди любят изобретать проблемы там, где их нет, а потом делать из этих мух огромных слонов).

Автор стебется над кризисом среднего возраста, над политической ситуацией, над молодыми людьми, над не очень молодыми людьми...
И фоном всему этому - Лондон, the Capital of Great Britain.

Черт, книга из тех, когда написать рецензию очень сложно.

Джулиан Треслав, бывший ведущий на радио BBC ночной непопулярной программы, меланхоличный мужчина, который ищет возлюбленную для того, чтобы постичь смысл великой любви в момент, когда та будет умирать у него на руках, ни разу не женатый, но имеющий двух таких же безалаберных сыновей... А к черту! Я вообще не понимаю, зачем тут сюжет. Книга-то в общем не об этом. "Вопрос Финклера", он же с таким же успехом может называться "Еврейским вопросом" - книга очень неполиткорректная на мой взгляд, и это, пожалуй, та причина, почему она получила Букеровскую премию. Итак, если вы хотите знать о евреях больше, а так же о том, что они думают друг о друге, о конфликте Израиля и Сектора Газа, о Холокосте , об "избранности" - это для вас.
Это то,о чем я хотела бы прочитать еще, но только не в настолько нудном и странном виде. Три.

Это ироничный роман-размышление о том, насколько нелепо судить о человеке по его национальности.

Джулиан Треслав был романтиком и мечтателем.

Когда-то цыганка нагадала ему большую любовь по имени Джуно, и с тех пор он жил в её ожидании. Возможно, поэтому, несмотря на свою влюбчивость, 50-летний Джулиан так и не женился, хоть и обзавёлся двумя сыновьями, воспитанием которых не занимался. А возможно, потому что идеалом для него была хрупкая женщина, умирающая у него на руках, но ни одна из любовниц так и не воплотила его мечту в жизнь.

Когда-то он познакомился со своим сверстником Сэмюэлем Финклером и школьным учителем Либором Шевчиком – евреями по национальности. Эту дружбу он пронёс через всю жизнь, но постоянно сравнивал себя с ними – и пришёл к ошеломительным выводам: 50-летний Сэмюэль и 90-летний Либор достигли карьерных высот благодаря не личным качествам, а принадлежности к «избранному» народу. И тихо им завидовал.

А потом кто-то обворовал его в переулке, прокричав что-то невнятное, но очень похожее на «жид» – и Джулиан принял это за предзнаменование. И решил стать евреем. Ну не смешно ли?

На самом деле – очень. Если вы любитель тонкого английского юмора, строящегося на абсурдности ситуаций и диалогов – автор в этом настоящий мастер.

Первая часть романа затрагивает главным образом межличностные отношения: дружбу и любовь. Логическая цепочка умозаключений, которая привела Джулиана к выводу, что его оскорбили, приняв за жида, просто великолепна. Интересно здесь представлены и отношения между друзьями, которых, кажется, связывает только общее прошлое, и разное принятие факта смерти своих жён Либором и Сэмом, взгляды на будущую жизнь без них.

Потом акценты немного смещаются – примерно в то время, когда Треслав встречает женщину, предсказанную цыганкой. Хепзиба выглядит слишком здоровой, чтобы ему понравиться, но она – о, чудо! – оказывается еврейкой. Которая сыта отношениями с евреями, и рада закрутить роман с представителем любой другой национальности – но тут её ждёт сюрприз. Таким образом, во второй части романа Джейкобсон делает больший акцент на раскрытии так называемого вопроса Финклера. И для кого-то это может показать неполиткорректным.

Несмотря на то, что Сэмюэль всячески пытался обособиться от еврейской общины, сочувствовал Палестине и даже являлся общественным представителем стыдящихся евреев, для Джулиана он стал собирательным образом еврея, образцом для подражания. Поэтому в данном контексте, говоря о названии романа, вопрос Финклера – еврейский вопрос. Автор раскрывает тему с разных сторон: глазами усреднённых евреев и не евреев, антисемитов и евреев-антисемитов, фанатичных евреев и евреев стыдящихся. Что они сами думают об идеи избранности, политике, культуре, традициях и подобных важных вещах.

При этом делает это в ироничном стиле, что, на мой взгляд, подчёркивает абсурдность самой идеи избранности и внутринациональных разногласий – любого народа. Уберите из уравнения политическую и культурную конкретику – и это уже мы с вами. Разве нет?

«Роль комедии в обществе изменилась — нам с ней, пожалуй, теперь живется проще, чем когда-либо…»
(Эндрю Моушн)

На такие книги хочется писать длинные, выверенные до последней буквы рецензии. Чтобы ни одно слово не было сказано впустую, ни один вопрос не остался незаданным, ни одна тема не осталась нераскрытой.

Юмористическая история – вот что заявлено в аннотации. Однако под взором усердного читателя комедийная органза разлетается в клочья, обнажая тяжесть сатирических, а порой и вовсе трагических драпировок. И чем глубже мы погружаемся в чтение, тем дальше позади остается легкомысленный флер юмора этой невероятно увлекательной истории.

Как-то так получилось, что уже вторая прочитанная мною подряд книга поднимает еврейский вопрос. Однако Джейкобсон делает это абсолютно уникально и абсолютно самобытно. В общем - абсолютно.

Автор искусно оперирует словами и вот уже из-под его легкого пера выходит новое нарицательное – «финклер», а за ним и производные «финклерство», «финклерский». Вот так история о евреях оказывается рассказанной с минимальным упоминанием этого слова «всуе».

Три главных героя, три абсолютно разных человека. Сэм Финклер (да, да, тот самый, чье имя потом станет нарицательным) – еврей, стыдящийся своего еврейства. Либор Шевчик – пожилой человек довольно-таки либеральных взглядов, еврей. Джулиан Треслав – нееврей, жаждущий стать евреем. Зачем ему это? Двое из них – новоиспеченные вдовцы, один – отъявленный холостяк. Кто есть кто? Лучше разбирайтесь сами.

Это невероятно глубокий роман. Каждый поднятый автором вопрос, каждую затронутую тему нужно пропускать через себя, и так и этак вертеть перед мысленным взором, чтобы хоть на тысячную долю проникнуть в их насущность и злободневность. А вопросов Джейкобсон задает вагон и маленькую тележку. Одни из них явные, выписанные черным по белому в тексте романа, другие – скрытые, рождающиеся уже непосредственно в умах читателей. Они разлетаются как миллион брызг от одной единственной капли-вопроса, разбившейся об остро отточенный авторский сарказм.

Так о чем же эта книга? Она о том, что каждый в глубине души – расист и нацист. О том, что равенство, о котором кричат наши политики – это не что иное, как громкие слова, красивая обертка, внутри которой оказывается реальная, пусть и скрытая, нетерпимость. О том, что невозможно до конца постичь даже самого близкого человека, как и невозможно стать другим, чем ты есть на самом деле. Она об изнанке супружеской жизни и человеческой дружбы. Об отрицании и уничижении самого себя. О том, что на самом деле мы любим не близких нам людей, а наше в них отражение, и что-то отличное от нашего мировоззрения тотчас же воспринимается как чужеродное. О неумении принять людей такими, какие они есть на самом деле. Эти «о том» можно перечислять до бесконечности, и каждый обязательно найдет в ней именно тот вопрос, который задаешь самому себе в моменты самокопания и рефлексии…

Книга однозначно подойдет не каждому и не в любой период жизни. Но познакомится с ней стоит – хотя бы для того, чтобы приобщиться к тонкому юмору Джейкобсона и глубокой психологичности его прозы.

Абсолютно заслуженный Букер 2010 года!