The Finkler Question

...соперничество также может длиться всю жизнь и связывать людей не менее тесно, чем дружба.

У человека в любом возрасте есть еще какое-то несостоявшееся будущее, покуда этот человек жив. А когда ты счастлив, ты не устаешь от жизни, и, сколько бы ни было у тебя этого счастья в прошлом, всегда есть надежда на еще что-то впереди.

Может быть, лучше вовсе не знать счастья, учитывая огромность последующей потери? Быть может, лучше пройти по жизни, все время ожидая чего-то несбыточного, и тогда в конце будет нечего так уж горько оплакивать?

Реальная беда приходит не с той стороны, откуда ее ждешь. Реальная беда непредсказуема.

Под старость они стали употреблять выражения покрепче, таким образом «защищаясь от пафоса».

В школьные годы Финклер был ярым сионистом и во время Шестидневной войны даже пытался записаться добровольцем в израильскую авиацию, будучи всего семи лет от роду.

друзья для того и нужны, чтобы у них что-нибудь заимствовать

Он всего лишь хотел быть счастливым — или более счастливым, если он уже был счастлив. И он хотел быть разумным — или более разумным, если он все еще был в здравом уме

в играх словами у евреев всегда найдутся ходы, недоступные пониманию неевреев

евреям необязательно упоминать о холокосте вслух, чтобы упомянуть холокост

Если вы приводите чужую мысль как аргумент в споре, будьте добры привести ее во всей полноте, а не выдавайте шальные пули чужих мнений за прицельный огонь в свою поддержку.

Самуил Эзра Финклер — как можно не быть умным при таком-то имени?

Как ты будешь жить дальше, понимая, что никогда больше — никогда-никогда — не увидишь любимого человека? Как ты переживешь хотя бы один час, одну
минуту, одну секунду этого понимания? Как ты сможешь постоянно держать себя в руках?

Утром он обычно просыпался с горьким ощущением утраты. Он не мог вспомнить ни единого случая, когда проснулся бы с радостным чувством обретения. Если в его жизни накануне не происходило ничего огорчительного, он обращался к новостям и там всегда находил повод для расстройства.

- Когда ты думаешь, что справился со своим горем, - сказал он, - тебя начинает душить одиночество.
Треслав попытался представить себе одиночество еще большее, чем у него. "Как только ты справишься со своим одиночеством, - подумал он, - вот тут горе и возьмет тебя за глотку".

Отец всегда держался так прямо, что по нему можно было сверять линию отвеса.

В твоих ещё недавних высказываниях они были никем и даже меньше, чем никем. А теперь, похвалив тебя, они сразу же стали кем-то.

Из книг он выбрал диалоги Платона и еще — в обход правил — попросил полный цикл о Гарри Поттере.
— Легкая разрядка после серьезных вещей? — поинтересовался ведущий.
— Нет, для этого у меня будет Платон, — сказал Финклер.

Настоящее ничтожество никогда не знает, что оно ничтожество.